Главная страница
qrcode

ПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ. Принцесса клевская книгопечатник читателю


НазваниеПринцесса клевская книгопечатник читателю
АнкорПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ.doc
Дата01.11.2017
Размер0.91 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ.doc
ТипДокументы
#45442
страница4 из 17
Каталогid26689050

С этим файлом связано 8 файл(ов). Среди них: ПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ.doc, Рабочая программа курса.doc, 2012-2013 РАСПИСАНИЕ 1 семестра - осеннего - с...xls, Списоньки 2.1.xlsx, Результаты пересдачи 12.03.13.docx.
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Часть первая

235

жег в сердце госпожи де Валантинуа чувства, которые разлука начала гасить.

У короля были и другие поводы для ревности, но он их либо не знал, либо не

осмеливался выказывать недовольство.

— Не знаю, дочь моя, — прибавила госпожа де Шартр, — не находите ли вы,

что я рассказываю вам больше, чем вы хотели бы знать.

— Я очень далека от таких мыслей, матушка, — отвечала принцесса Клев-

ская, — и если бы не боялась докучать вам, то расспросила бы еще о многих

вещах, которые мне неизвестны.

Страсть господина де Немура к принцессе Клевской была поначалу столь

неистова, что вытеснила из его души всякую другую склонность и даже

воспоминание обо всех женщинах, которых он любил и с которыми сохранял

сношения во время своего отсутствия. Он не озаботился хотя бы поискать

предлогов для разрыва с ними; он чувствовал себя не в силах выслушивать их

жалобы и отвечать на их упреки. Дофина, к которой он питал чувства

достаточно пылкие, не могла соперничать в его сердце с принцессой Клевской.

Даже его нетерпение поскорее отправиться в Англию стало ослабевать, и он

уже не торопил с прежней настойчивостью необходимые для отъезда

приготовления. Он часто бывал у дофины, потому что принцесса Клевская там

часто бывала, и с готовностью позволял думать что угодно о его чувствах к

дофине. Он столь высоко ценил принцессу Клевскую, что решился скорее не '

давать ей свидетельств своей страсти, чем идти на риск сделать эту страсть >

всем известной. Он не говорил о ней даже с видамом де Шартром, который

был его близким другом и от которого он не скрывал ничего. Он вел себя так

осторожно и так строго за собой следил, что никто не заподозрил его любви

к принцессе Клевской, кроме шевалье де Гиза; и она сама едва ли заметила бы

это чувство, если бы ее собственная склонность к нему не заставила ее с

особым вниманием наблюдать за его поступками, благодаря чему она в этом

чувстве не сомневалась.

Она не находила в себе прежнего желания рассказать матери о том, что

думала об отношении герцога к себе, как она это делала с другими своими

поклонниками; не имея осознанного намерения таиться, она не говорила с

матерью об этом. Но госпожа де Шартр слишком ясно это видела, равно как и

склонность своей дочери к герцогу. Такая мысль глубоко ее огорчала; она

могла судить о той опасности, которой подвергалась молодая женщина,

будучи любима таким человеком, как господин де Немур, и сама питая к нему

склонность. Событие, случившееся несколько дней спустя, совершенно

подтвердило ее опасения.

Маршал де Сент-Андре, искавший любого повода выставить напоказ свою

роскошь, под предлогом окончания отделки своего дома умолил короля оказать ему

честь отужинать у него вместе с королевами. Заодно маршал радовался

возможности показать принцессе Клевской всю щедрость своих трат, доходившую до

расточительности.

За несколько дней до того, на который был назначен этот ужин, дофин,

отличавшийся слабым здоровьем, заболел и никого не принимал. Дофина, его

супруга, была при нем неотлучно. К вечеру ему стало лучше, и он попросил

236

Принцесса Клевская

войти всех знатных особ, собравшихся у дверей его спальни. Дофина

удалилась к себе; там были принцесса Клевская и еще несколько дам, наиболее к

ней приближенных.

Так как был уже поздний час, а дофина не была должным образом одета,

она не пошла к королеве; распорядившись, чтобы к ней никого не пускали, она

велела принести ее драгоценности, чтобы отобрать те, которые наденет на бал

у маршала де Сент-Андре, и те, что обещала дать принцессе Клевской. За этим

занятием и застал их принц де Конде. Его высокое рождение открывало ему

свободный вход повсюду. Дофина сказала, что, без сомнения, он идет от ее

мужа, и спросила, что там происходит.

— Там спорят с господином де Немуром, Мадам, — отвечал он. — Герцог с

таким пылом отстаивает свои доводы, что, очевидно, дело касается его

самого. Я думаю, у него есть возлюбленная, которая заставляет его тревожиться,

появляясь на бале, потому что он утверждает, что для влюбленного

огорчительно видеть на бале любимую им особу.

— Как! — удивилась дофина. — Господин де Немур не хочет, чтобы его

возлюбленная ездила на балы? Я полагала, что мужья могут не хотеть, чтобы их

жены появлялись на балах, но никогда не думала, что такие чувства могут

испытывать влюбленные.

— Господин де Немур находит, — продолжал принц де Конде, — что балы —

самая непереносимая вещь для влюбленных — и для тех, кого любят, и для тех,

кто нелюбим. Он говорит, что, если их любят, они огорчаются оттого, что в

течение нескольких дней их любят меньше; что нет такой женщины, которой

забота о своем наряде не помешала бы думать о любимом; что они стараются

украшать себя столько же для прочих, сколько для тех, кого любят; что, оказавшись

на бале, они желают нравиться всем, кто на них смотрит; что когда они

довольны своей красотой, то испытьшают радость, и любимый в этой радости ни при

чем. Он говорит также, что тот, кого не любят, страдает еще больше, видя свою

возлюбленную в таком собрании; что чем больше ею восхищаются другие, тем

несчастней он оттого, что его не любят; что он постоянно боится, как бы ее

красота не пробудила в ком-нибудь любовь более счастливую, чем его собственная.

Одним словом, он полагает, что нет большего страдания, чем видеть свою

возлюбленную на бале, — разве что знать, что она там, а самому там не быть.

Принцесса Клевская, казалось, не слышала, что говорил принц де Конде; но

она слушала его внимательно. Ей нетрудно было догадаться о своей роли в

суждениях господина де Немура, в особенности же в том, что он говорил о

страдании не быть на том бале, где была его возлюбленная: он не должен был

присутствовать на бале у маршала де Сент-Андре, так как король посылал его

навстречу герцогу Феррарскому51.

Дофина смеялась вместе с принцем де Конде и не одобряла мнения

господина де Немура.

— Есть только одно условие, Мадам, — сказал принц, — при котором

господин де Немур согласился бы, чтобы его возлюбленная отправилась на бал, —

это если он сам его дает; он добавляет, что в прошлом году, когда он давал бал

вашему величеству, он счел, что его возлюбленная оказала ему милость, при-

Часть первая

237

ехав к нему, хотя выглядело это так, будто она просто вас сопровождала; что

это всегда драгоценный дар для влюбленного — принять участие в увеселении,

которое он устраивает, и что влюбленному приятно также, когда

возлюбленная видит его господином в том доме, куда съезжается весь двор, и видит, что

он хорошо справляется с обязанностями радушного хозяина.

— Господин де Немур поступил правильно, — сказала дофина, улыбаясь, —

позволив своей возлюбленной явиться на бал. Тогда было так много женщин,

которым он давал право на это звание, что, если бы они все не приехали,

гостей там было бы немного.

Как только принц де Конде начал рассказывать о том, что господин де

Немур думает о балах, принцесса Клевская испытала сильное желание не ехать

к маршалу де Сент-Андре. Она с легкостью присоединилась к тому мнению,

что женщине не следует ездить к мужчине, который в нее влюблен, и была

рада иметь столь добродетельную причину сделать приятное господину де

Немуру. Все же она забрала с собой убор, который дала ей дофина; но вечером,

показывая его матери, она сказала, что не имеет намерения его надевать, что

маршал де Сент-Андре так старательно выставляет напоказ свои чувства к ней,

что она не сомневается в его желании внушить всем, будто те развлечения,

которые он устраивает для короля, связаны с ней, и что он под предлогом

гостеприимства будет оказывать ей знаки внимания, которые могут поставить ее

в неловкое положение.

Госпожа де Шартр какое-то время спорила с дочерью, находя ее доводы

странными, но, видя, что та заупрямилась, сдалась, заметив только, что тогда уж

следует притвориться больной, чтобы объяснить свое отсутствие, поскольку тех

причин, которые ее удерживают, никто не поймет, и надо даже сделать так,

чтобы о них и не заподозрили. Принцесса Клевская охотно согласилась провести

несколько дней не выходя из дому, чтобы не ехать туда, где не будет господина де

Немура; а он уехал, так и не испытав радости узнать, что ее там не будет.

Он вернулся назавтра после бала и узнал, что ее на бале не было; но, так как

ему было неизвестно, что ей пересказали ту беседу у дофина, он был далек от

мысли, что имел счастье стать причиной ее отсутствия.

На следующий день, когда он был у королевы и разговаривал с дофиной,

госпожа де Шартр и принцесса Клевская появились там и подошли к дофине.

Принцесса Клевская была одета несколько небрежно, словно ей нездоровилось;

но лицо ее не соответствовало ее убранству.

— Вы так хороши сегодня, — сказала ей дофина, — что я не могу поверить

в вашу болезнь. Я думаю, что принц де Конде, пересказав вам суждения

господина де Немура о бале, убедил вас, что поехать к маршалу де Сент-Андре

означает выказать ему свою благосклонность, и это и удержало вас от

поездки туда.

Принцесса Клевская покраснела оттого, что дофина угадала так верно, и

оттого, что она высказывала свою догадку перед господином де Немуром.

В эту минуту госпожа де Шартр поняла, почему ее дочь не хотела ехать на

бал; и чтобы не дать господину де Немуру понять это так же ясно, она

заговорила с самым правдивым видом.

238

Принцесса Клевская

— Уверяю вас, Мадам, — сказала она дофине, — что ваше величество

делает моей дочери больше чести, чем она заслуживает. Она действительно была

больна; и думаю, что, если бы я не помешала, она непременно решилась бы вас

сопровождать и показаться на людях в том дурном виде, в каком была тогда,

чтобы не упустить удовольствия увидеть все, что было замечательного во

вчерашних развлечениях.

Дофина поверила словам госпожи де Шартр; господин де Немур был

раздосадован их правдоподобностью, но румянец принцессы Клевской внушил ему

подозрение, что догадка дофины была не столь уж далека от истины.

Принцесса Клевская сначала огорчилась, что господин де Немур мог подумать, будто

это из-за него она не поехала к маршалу де Сент-Андре, но потом ей стало

немного грустно, что ее мать лишила его всякой возможности так думать.

Хотя встречи в Серкане были прерваны, переговоры о мире неизменно

продолжались, и дела обстояли так, что к концу февраля можно было

собраться в Като-Камбрези52. Туда съехались все прежние посланцы, и

отсутствие маршала де Сент-Андре избавило господина де Немура от соперника,

который был ему опасен и тем вниманием, которое он проявлял ко всем, кто

приближался к принцессе Клевской, и теми успехами, которых он мог

добиться в ее сердце.

Госпожа де Шартр не хотела показывать дочери, что знает о ее чувствах к

герцогу, чтобы те слова, которые она собиралась ей сказать, не вызвали у нее

подозрений. Однажды она завела с дочерью разговор; она сказала о герцоге

много хорошего, примешав к этому отравленные похвалы тому благоразумию,

благодаря которому он был не способен влюбиться, и тому, что в отношениях

с женщинами он искал лишь удовольствия, но не привязанности.

— Это не значит, — продолжала она, — что его не подозревали в настоящей

большой страсти к дофине; я тоже вижу, что он бывает у нее очень часто, и

советую вам насколько возможно избегать разговоров с ним, в особенности

наедине; ведь при том благорасположении дофины, каким вы пользуетесь, скоро

начнут говорить, что вы стали посредницей между ними, а вы знаете, как

неприятна такая молва. Если эти слухи будут продолжаться, я предпочла бы, чтобы вы

пореже бывали у дофины и не оказались бы втянуты в чужие любовные дела.

Принцесса Клевская никогда не слышала пересудов о господине де

Немуре и дофине; слова матери так ее поразили, ей показалось, что она так ясно

видит, как обманывалась в своих мыслях о чувствах герцога, что она

переменилась в лице. Госпожа де Шартр это заметила; но тут вошли люди,

принцесса Клевская удалилась к себе и заперлась в своем кабинете.

Нельзя выразить, какую она испытала боль, поняв через сказанные матерью

слова, сколь сильно занимал ее господин де Немур: до тех пор она не смела

признаться в этом себе самой. Она ясно увидела, что питала к герцогу те самые

чувства, каких добивался от нее принц Клевский, и рассудила, сколь постыдно

было питать их к другому, а не к мужу, их заслуживавшему. Ее ранил и

тревожил страх, что господин де Немур хотел воспользоваться ею как ширмой для

дофины, и эта мысль заставила ее решиться рассказать госпоже де Шартр то,

чего она ей еще не говорила.

Часть первая

239

На следующее утро она вошла в спальню матери, чтобы исполнить

задуманное; но оказалось, что у госпожи де Шартр небольшой жар, и принцесса Клев-

ская не стала заводить этот разговор. Нездоровье это, однако, казалось столь

пустячным, что оно не помешало принцессе Клевской вечером отправиться к

дофине. Дофина сидела в своем кабинете с двумя или тремя самыми

приближенными дамами.

— Мы говорили о господине де Немуре, — сказала дофина, завидев

принцессу Клевскую, — и удивлялись, как он переменился после возвращения из

Брюсселя. До отъезда туда у него было бесчисленное множество любовных связей,

и это даже можно было счесть его недостатком, потому что он вступал в них

и с достойными, и с недостойными. Но после возвращения он не знается ни с

теми, ни с другими; таких решительных перемен не бывало ни с кем; я даже

нахожу, что и нрав у него изменился, и он не так весел, как прежде.

Принцесса Клевская не отвечала; она со стыдом подумала, что приняла бы

все разговоры о переменах в герцоге за свидетельства его страсти к ней, если

бы ей не открыли глаза. Ей было горько видеть, что дофина ищет причин и

удивляется тому, о чем знает правду, очевидно, лучше всех прочих. Она не

могла сдержаться и вовсе не показать этого дофине; когда другие дамы

удалились, она подошла к дофине и негромко сказала:

— Мадам, это для меня вы говорили, вы хотели бы скрыть от меня, что вы


и есть та, из-за кого так изменилось поведение господина де Немура?

— Вы несправедливы, — отвечала дофина, — вы знаете, что я ничего от вас не

скрываю. Верно, до отъезда в Брюссель господин де Немур имел, мне кажется,

намерение показать мне, что я ему не вовсе ненавистна; но с тех пор, как он

вернулся, у меня нет причин считать, что он помнит свои тогдашние поступки, и

признаюсь, мне очень любопытно узнать, что же его так изменило. Но мне будет

нетрудно проникнуть в эту тайну, — продолжала она, — видам де Шартр — его

ближайший друг, он влюблен в особу, над которой я имею кое-какую власть, и с ее

помощью я узнаю, что заставило его так перемениться.

Дофина говорила так, что убедила принцессу Клевскую, и та невольно

почувствовала себя более спокойной и умиротворенной, чем до того.

Вернувшись к матери, она нашла ее в состоянии много худшем, чем то, в

котором ее оставила. Жар усилился, и в последующие дни горячка дошла до того,

что стало ясно: это серьезная болезнь. Принцесса была до крайности

удручена и не выходила из спальни матери. Принц Клевский также проводил там

почти все дни — и потому, что питал добрые чувства к госпоже де Шартр, и для

того, чтобы помешать жене совершенно предаться печали, но еще и ради

удовольствия ее видеть; страсть его к ней отнюдь не ослабла.

Господин де Немур, который всегда испытывал к нему большую приязнь,

после возвращения из Брюсселя неизменно ее свидетельствовал. Во время

болезни госпожи де Шартр герцог нашел способ часто видеться с принцессой

Клевской под тем предлогом, что искал ее мужа или заезжал за ним, чтобы

увезти на прогулку. Он искал принца даже в те часы, когда знал наверное, что

его нет дома, и, как бы поджидая его, оставался в приемной госпожи де Шартр,

где всегда собиралось несколько знатных особ. Принцесса Клевская часто

240

Принцесса Клевская

выходила туда, и, как бы ни была она удручена, она не казалась оттого менее

прекрасной господину де Немуру. Он показывал ей, как близко принимает к

сердцу ее горе, и разговаривал с ней так нежно и почтительно, что легко

уверил ее в том, что не в дофину он был влюблен.

Она не могла удержаться одновременно от волнения и от радости при виде

его; но когда он уходил и она думала, что те чары, которые она ощущала в его

присутствии, были началом страсти, то едва не была готова его ненавидеть за

ту боль, какую причиняла ей эта мысль.

Госпоже де Шартр стало настолько хуже, что надежды на ее

выздоровление исчезали; она приняла слова лекарей об опасности, ей грозившей, с

мужеством, достойным ее добродетели и ее благочестия. Когда они вышли, она

попросила всех удалиться и призвала принцессу Клевскую.

— Мы расстаемся, дочь моя, — сказала она, протягивая руку принцессе. — Та

опасность и нужда во мне, в которых я вас оставляю, усиливают мою скорбь

оттого, что я должна вас покинуть. Вы питаете склонность к господину де Немуру;

я не требую, чтобы вы мне в этом признались — я уже не в том состоянии, чтобы

воспользоваться вашей искренностью и наставлять вас. Я давно заметила эту

склонность, но сначала не хотела вам о ней говорить, чтобы вы не заметили ее

сами. Теперь она вам слишком хорошо известна, вы на краю пропасти; нужны

большие усилия и жестокие меры, чтобы вас удержать. Подумайте о своем

долге перед мужем, подумайте о своем долге перед самою собой, вообразите, что вы

можете потерять добрую славу, которую обрели и которой так желали.

Наберитесь сил и мужества, дочь моя, покиньте двор, заставьте мужа увезти вас; не

бойтесь принимать слишком суровые и слишком трудные решения, как бы ужасны

они вам ни казались поначалу — впоследствии они будут легче, чем беды

запретной любви. Если бы другие доводы, кроме доводов добродетели и долга, могли вас

подвигнуть на то, чего я желаю, то я сказала бы, что будь на свете что-то,

способное омрачить то блаженство, на которое я уповаю, покидая сей мир, то это было

бы зрелище вашего падения подобно другим женщинам, но если вам суждено

такое несчастье, я встречу смерть с радостью, чтобы не быть ему свидетельницей.

Принцесса Клевская орошала слезами руку матери, которую сжимала в

своих, и госпожа де Шартр, также растроганная, произнесла:

— Прощайте, дочь моя, закончим разговор, который слишком волнует нас

обеих, и помните, если можете, все, что я вам сказала.

Выговорив эти слова, она повернулась на другую сторону и велела дочери

позвать служанок, не желая больше ни слушать, ни говорить. Нетрудно

вообразить, в каком состоянии вышла принцесса Клевская из спальни матери, а

госпожа де Шартр отныне заботилась лишь о приуготовлениях к смерти. Она

прожила еще два дня, и во все это время не пожелала снова увидеть дочь —

единственное существо на земле, к которому была привязана.

Принцесса Клевская была в самом глубоком горе; муж не расставался с ней

и, как только госпожа де Шартр испустила последний вздох, увез ее в

деревню, чтобы она была подальше от того места, которое только растравляло ее

скорбь. Скорбь эта была необычайна: хотя больше всего в ней было

нежности и благодарности, но и для нужды в матери, чтобы обороняться от господина

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

перейти в каталог файлов


связь с админом