Главная страница
qrcode

ПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ. Принцесса клевская книгопечатник читателю


НазваниеПринцесса клевская книгопечатник читателю
АнкорПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ.doc
Дата01.11.2017
Размер0.91 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ.doc
ТипДокументы
#45442
страница5 из 17
Каталогid26689050

С этим файлом связано 8 файл(ов). Среди них: ПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ.doc, Рабочая программа курса.doc, 2012-2013 РАСПИСАНИЕ 1 семестра - осеннего - с...xls, Списоньки 2.1.xlsx, Результаты пересдачи 12.03.13.docx.
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Часть первая

241

де Немура, в ней находилось место. Принцесса Клевская ощущала себя

несчастной оттого, что осталась наедине с собой в ту минуту, когда так плохо

владела своими чувствами, и так желала бы, чтобы рядом был кто-то, кто мог бы

пожалеть ее и придать ей сил. Принц Клевский обходился с ней так, что она

сильнее чем когда бы то ни было хотела ни в чем не нарушать своего долга

перед ним. Она выказывала ему больше приязни и нежности, чем прежде; она

не отпускала его от себя, и ей казалось, что если она привяжется к нему, то он

защитит ее от господина де Немура.

Герцог навестил принца Клевского в деревне. Он сделал все, что мог, чтобы

нанести визит принцессе; но она не пожелала его принять и, видя, что не может

запретить себе чувствовать его привлекательность, твердо решилась запретить

себе с ним видеться и избегать всех подобных случаев, насколько это будет

зависеть от нее.

Принц Клевский отправился в Париж засвидетельствовать почтение королю

и обещал жене вернуться назавтра, однако он вернулся только день спустя.

— Я прождала вас весь вчерашний день, — сказала принцесса Клевская,

когда он появился, — и я должна попенять вам, что вы не вернулись, как

обещали. Вы знаете, что если бы в моем нынешнем состоянии я могла ощущать

новое горе, то это была бы кончина госпожи де Турнон, о которой меня

известили утром. Я была бы этим тронута, даже не будучи знакома с нею — всегда

достойно жалости, когда молодая и прекрасная женщина умирает в два дня; но

кроме того, она была одной из тех, кто мне всех приятней, и казалась особой

столь же благонравной, сколь достойной.

— Я очень раздосадован, что не мог вернуться вчера, — отвечал принц

Клевский, — но я оказался так нужен, чтобы утешить одного несчастного, что не мог

его оставить. Что до госпожи де Турнон, то я не советовал бы вам так сильно

огорчаться, если вы жалеете ее как женщину добродетельную и достойную

вашего уважения.

— Вы удивляете меня, — возразила принцесса Клевская, — я не раз

слышала от вас, что при дворе нет женщины, которую бы вы больше ценили.

— Это правда, — сказал он, — но женщин невозможно понять, и когда я

гляжу на них всех, то счастлив, что у меня есть вы, и не перестаю удивляться

своему счастью.

— Вы цените меня выше, чем я того заслуживаю, — вздохнула принцесса

Клевская, — еще не пришла пора считать меня достойной вас. Но умоляю вас,

расскажите, отчего вы переменили свое мнение о госпоже де Турнон.

— Это случилось давно, — отвечал он, — и я давно знаю, что она любила

графа де Сансера53, которому подавала надежды на брак.

— Не могу поверить, — прервала его принцесса Клевская, — что госпожа де

Турнон, после того необычайного отвращения к браку, которое она стала

выказывать, овдовев, и после всех ее прилюдных заверений, что она никогда

больше не выйдет замуж, могла подавать надежды Сансеру.

— Если бы она давала их только ему, — сказал принц Клевский, — то

удивляться не следовало бы, но поразительно то, что она одновременно подавала

их и Этутвилю тоже54, и я расскажу вам всю эту историю.

16. Заказ №К-6559

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

— Вы знаете, какая дружба связывает меня с Сансером; и все же, когда

около двух лет назад он влюбился в госпожу де Турнон, то тщательно скрывал

это от меня, равно как и от всех прочих. Я совершенно о том не догадывался.

Госпожа де Турнон, казалось, была еще безутешна после смерти мужа и жила

в самом строгом уединении. Сестра Сансера была едва ли не единственная, с

кем она виделась; в доме сестры он и влюбился в нее.

Однажды вечером, когда в Лувре собирались давать представление и

ждали только короля и госпожу де Валантинуа, чтобы его начать, пришло

известие, что герцогине нездоровится и что король не придет. Все тут же

поняли, что нездоровьем герцогини была какая-то ссора с королем. Мы

знали, как он ревновал к маршалу де Бриссаку, пока тот оставался при дворе;

но маршал уже несколько дней как вернулся в Пьемонт, и мы не могли

вообразить себе повода для новой размолвки.

Пока я говорил об этом с Сансером, господин д'Анвиль появился в зале и

шепнул мне, что огорчение и гнев короля способны вызвать жалость к нему;

что, примирившись несколько дней назад с госпожой де Валантинуа после

ссоры из-за маршала де Бриссака, король подарил ей кольцо и просил его носить;

что, когда она одевалась, собираясь на представление, король заметил

отсутствие кольца и спросил о причине этого; что она притворилась удивленной и

стала допрашивать своих прислужниц, которые по злому случаю либо не

получив должных наставлений отвечали, что не видели кольца уже четыре или

пять дней.

Как раз столько времени и прошло после отъезда маршала де Бриссака, —

продолжал господин д'Анвиль. — Король не сомневался более, что она отдала

кольцо маршалу при расставании. Эта мысль так живо пробудила в нем еще

не вовсе угасшую ревность, что вопреки обыкновению он не сдержался и

высказал ей множество упреков. Он вернулся к себе в крайнем огорчении, но не

знаю, что огорчает его больше — подозрение, что госпожа де Валантинуа отдала

другому его кольцо, или страх, что, не сдержав досады, он прогневил ее.

Как только господин д'Анвиль закончил свой рассказ, я подошел к Сансе-

ру и пересказал все ему; я поведал ему все это как тайну, которую мне доверили

и о которой я ему не велел говорить.

На следующее утро я в ранний час отправился к моей невестке; в ее

спальне я застал госпожу де Турнон. Она не любила госпожу де Валантинуа, и ей

Часть вторая

243

было отлично известно, что и невестка моя не могла похвалиться любовью

к герцогине. Сансер побывал у нее после представления. Он рассказал ей о

ссоре короля с герцогиней, и госпожа де Турнон приехала поведать о ней

моей невестке, не зная или не подумав о том, что это я все рассказал ее

поклоннику.

Едва завидев меня, моя невестка сказала госпоже де Турнон, что мне

можно доверить ту новость, которую она рассказала, и, не дожидаясь разрешения

госпожи де Турнон, повторила слово в слово все, что я говорил Сансеру

накануне вечером. Судите же, как я был изумлен. Я взглянул на госпожу де

Турнон — мне показалось, что она в замешательстве. Ее замешательство навело

меня на подозрения; я говорил об этом только с Сансером, он расстался со мной

после представления, не сказав, почему; я вспомнил, какие пылкие хвалы

госпоже де Турнон от него слышал. Все это вместе открыло мне глаза, и мне

нетрудно было догадаться, что он в нее влюблен и что он виделся с нею,

расставшись со мной.

Меня очень задело, что он скрыл от меня это свое приключение, и я сказал

многое такое, из чего госпожа де Турнон поняла, какую неосторожность

совершила; я проводил ее до кареты и на прощанье уверил ее, что желаю счастья

тому, кто рассказал ей о размолвке короля с госпожой де Валантинуа.

Затем я не мешкая отправился к Сансеру, осыпал его упреками и объявил,

что знаю о его страсти к госпоже де Турнон, но не сказал, каким образом я это

обнаружил. Он был принужден сознаться; тогда я рассказал ему, что мне

помогло догадаться, а он открыл мне подробности этой истории; он сказал, что,

хотя был младшим в семье и вовсе не мог надеяться на хорошую партию,

госпожа де Турнон, невзирая на это, все же решилась выйти за него замуж. Я был

удивлен до крайности. Я посоветовал Сансеру поторопиться со свадьбой,

поскольку можно ожидать всего от женщины, способной создать в глазах света

представление о себе, столь далекое от истины. Он отвечал, что она и

вправду горюет, но что та склонность, которую она питает к нему, взяла верх над

горем и что она не может сразу показать всем такую перемену. Он привел мне

и множество других оправданий для нее, из чего мне стало ясно, как сильно он

в нее влюблен; он уверял меня, что добьется ее согласия посвятить меня в его

страсть к ней, коль скоро это она сама мне ее открыла. Он действительно этого

добился, хотя и с великим трудом, и с тех пор они многое мне поверяли.

Я никогда не видел, чтобы женщина так достойно и мило вела себя со

своим возлюбленным; и все же я так и не мог смириться с тем, что она

притворялась, будто все еще в глубокой скорби. Сансер был так влюблен и так

счастлив ее обхождением с ним, что почти не смел торопить ее со свадьбой,

опасаясь, как бы она не подумала, что он этого желает больше из корысти, чем

по истинной страсти. Все же он поговорил с ней об этом, и ему показалось, что

она готова выйти за него; она даже стала понемногу нарушать свое уединение

и снова показываться в свете. Она приезжала к моей невестке в те часы,

когда там собирались придворные. Сансер бывал там лишь изредка, но

завсегдатаи этих вечеров, часто ее там встречавшие, находили ее весьма

привлекательной.

244

Принцесса Клевская

Вскоре после того, как она начала выходить из затворничества, Сансеру

стало казаться, что ее страсть к нему ослабевает. Он не раз мне о том говорил,

хотя я не видел никаких оснований для его жалоб; но в конце концов, когда он

сказал мне, что, вместо того чтобы заключить брак, она его как будто

отодвигает, я стал думать, что он был не совсем неправ в своей тревоге. Я отвечал, что

если страсть госпожи де Турнон и ослабела спустя два года, этому не следует

удивляться; что даже если она не ослабела, но не настолько сильна, чтобы

подвигнуть ее выйти за него замуж, он не вправе на это сетовать; что в мнении

света такой брак ему бы крайне повредил, не только потому, что он —

недостаточно хорошая партия для нее, но и из-за того ущерба, который он нанес бы ее

доброй славе; и что поэтому все, чего он может желать, — это чтобы она не

обманывала его и не подавала ему ложных надежд. Я добавил, что, если ей не

хватит сил выйти за него или если она признается, что любит другого, он не

должен ни сердиться, ни жаловаться; ему следует сохранить к ней уважение и

благодарность.

— Я даю вам, — сказал я ему, — тот совет, которому сам бы последовал;

искренность для меня так важна, что я думаю, если моя возлюбленная или даже

моя жена мне признается, что ей нравится кто-то другой, я огорчусь, но не

рассержусь. Я откажусь от роли любовника или мужа, чтобы стать ей

советчиком и утешителем.

Эти слова вызвали краску на щеках принцессы Клевской; она увидела в них

некую связь с тем состоянием, в котором пребывала, и это так удивило и

взволновало ее, что она долго не могла прийти в себя.

— Сансер поговорил с госпожой де Турнон, — продолжал принц Клевский, —

он сказал ей все, что я ему советовал; но она столь пылко его разуверяла и

казалась столь оскорбленной его подозрениями, что он полностью от них

отказался. Тем не менее она отложила свадьбу до его возвращения из путешествия,

в которое он собирался и которое обещало быть долгим; но до самого его

отъезда она так безупречно себя вела и, казалось, так горевала, что я, как и он,

поверил в искренность ее любви. Он уехал около трех месяцев назад; за время

его отсутствия я мало виделся с госпожой де Турнон: я был совершенно

поглощен вами и знал только, что он скоро должен вернуться.

Позавчера, приехав в Париж, я узнал, что она умерла; я послал к нему

справиться, нет ли от него вестей. Мне сказали, что он вернулся накануне, то есть как

раз в день смерти госпожи де Турнон. Я тотчас же отправился к нему,

догадываясь, в каком его найду состоянии; но его горе далеко превосходило все, что я

мог вообразить.

Я никогда не видел скорби столь глубокой и столь сердечной; завидев меня,

он бросился мне на шею и залился слезами. «Я не увижу ее больше! — повторял

он. — Я не увижу ее, она мертва! Я не был ее достоин; но я вскоре за ней

последую!»

После чего он умолк; а затем, время от времени повторяя снова: «Она

мертва, я больше не увижу ее!» — он разражался слезами и воплями и, казалось,

потерял рассудок. Он сказал, что не часто получал от нее письма во время

своего отсутствия, но не удивлялся этому, потому что знал ее и знал, как трудно

Часть вторая

245

ей было решиться писать. Он не сомневался, что женился бы на ней по

возвращении; он считал ее самой прелестной и самой верной из всех женщин на

свете, он верил, что был нежно любим, он потерял ее в тот миг, когда надеялся

соединиться с нею навеки. Все эти мысли причиняли ему жгучую боль,

совершенно его сломившую; и признаюсь, что и я был невольно тронут.

Однако я вынужден был покинуть его и отправиться к королю, я пообещал,

что скоро вернусь. Я и в самом деле вернулся и был несказанно изумлен,

найдя его совсем не таким, каким оставил. Он стоял в своей спальне с

выражением ярости на лице, то делая несколько шагов, то останавливаясь, словно был

вне себя. «Входите, входите, — сказал мне он, — смотрите на самого

злополучного человека на свете, я в тысячу раз несчастнее, чем был до сих пор: то, что

я сейчас узнал о госпоже де Турнон, хуже смерти».

Я подумал, что рассудок его совершенно помутился от горя; я не мог

вообразить, что есть нечто худшее, чем смерть женщины, которую любишь и

которой любим. Я сказал ему, что, пока его скорбь имела какие-то границы, я не

осуждал ее и сочувствовал ей, но что я перестану его жалеть, если он впадет

в отчаянье и потеряет разум.

«Это было бы слишком большим счастьем для меня — лишиться разума, а

вместе с ним и жизни, — воскликнул он. — Госпожа де Турнон была мне

неверна, и я узнаю о ее неверности и измене на следующий день после известия о ее

смерти, когда душа моя до краев наполнена самой жгучей скорбью и самой

нежной любовью, какие только жили в человеческом сердце; в ту минуту, когда

образ ее и ее чувства ко мне представляются мне самим совершенством,

оказывается, что я был обманут и что она не заслуживает моих слез; и я так

же горюю о ее смерти, как если б она была мне верна, и так же оскорблен ее

неверностью, как если 6 она не была мертва. Если бы я узнал об измене до ее

кончины, то ревность, негодование, гнев охватили бы меня и словно сделали

нечувствительным к боли утраты; а теперь я в таком состоянии, что не могу ни

утешиться, ни возненавидеть ее».

Судите же, как я был изумлен словами Сансера; я спросил его, как он узнал

то, что мне рассказал. Он поведал мне, что, как только я вышел из его дома,

Этутвиль, его близкий друг, не посвященный, однако, в тайну его любви к

госпоже де Турнон, явился с ним повидаться. Не успев сесть, он разразился

слезами и стал просить у Сансера прощения, что скрывал от него то, что собирался

сказать теперь; он умолял пожалеть его, он хотел открыть Сансеру свое

сердце, ведь тот видел перед собой человека, более всех на свете опечаленного

кончиной госпожи де Турнон.

«Это имя, — продолжал Сансер, — так меня поразило, что хотя первым

моим побуждением было сказать ему, что я опечален больше, чем он, у меня

не хватило сил говорить. Затем он рассказал мне, что был влюблен в нее уже

полгода; что он все хотел мне об этом рассказать, но она прямо ему

запретила, и так строго, что он не посмел ослушаться; что он понравился ей почти сразу

же, как только в нее влюбился; что они скрывали свою страсть ото всех; что

он никогда не бывал у нее открыто; что он был счастлив утешить ее после

смерти мужа; и что, наконец, он собирался жениться на ней, как раз когда она умер-

246

Принцесса Киевская

ла; но что этот брак, основанный на страсти, казался бы заключенным из долга

и послушания: она сумела сделать так, что отец приказал ей выйти за него

замуж, чтобы не было слишком разительной перемены в ее поведении,

показывавшем, что она и не помышляет о вторичном замужестве.

Чем больше Этутвиль говорил, — сказал мне Сансер, — тем больше я верил

его словам; они казались мне правдоподобны; время, когда, как он утверждал,

началась его любовь к госпоже де Турнон, совпадало с тем, когда я стал

замечать в ней перемену; но спустя минуту я уже думал, что он лжет или по

меньшей мере бредит. Я был готов ему это сказать, затем мне захотелось все

выяснить, я начал его расспрашивать и сделал вид, что сомневаюсь в его словах; в

конце концов я приложил столько усилий, чтобы увериться в своем несчастье,

что он спросил, знаком ли мне почерк госпожи де Турнон. Он положил мне на

постель четыре письма от нее и ее портрет, в эту минуту вошел мой брат; у

Этутвиля лицо было так залито слезами, что он принужден был удалиться,

чтобы это скрыть, он сказал мне, что вернется вечером забрать то, что мне

оставил, а я поторопил брата уйти, под тем предлогом, что мне нездоровится —

мне не терпелось взглянуть на те письма, что Этутвиль у меня оставил, в

надежде найти там что-нибудь, что дало бы мне возможность не верить всему

сказанному Этутвилем. Но увы! Что же я там нашел? Какую нежность! Какие

клятвы! Какие твердые обещания выйти за него! Какие письма! Мне она никогда не

писала подобных. И вот, — продолжал он, — я страдаю одновременно и из-за ее

смерти, и из-за ее неверности; эти два горя часто сравнивают, но никогда один

и тот же человек не мучился тем и другим сразу. Признаюсь, к стыду своему,

что утрата ее мне все еще больнее, чем ее измена; я не могу счесть ее

настолько виновной, чтобы смириться с ее смертью. Если бы она была жива, я мог бы

утешиться тем, что высказал бы ей свои упреки и отомстил за себя, заставив ее

понять, как дурно она поступила. Но я не увижу ее больше, — повторял он, — я

не увижу ее; это несчастье — величайшее из всех. Я желал бы вернуть ей жизнь

ценою своей. Что за мечты! Воскреснув, она жила бы для Этутвиля. Как я был

счастлив вчера, — воскликнул он, — как счастлив! Я скорбел больше всех на

свете, но моя скорбь была естественна, и мне было сладко думать, что я не

утешусь никогда. Сегодня все мои чувства извращены. Ее притворной страсти ко

мне я плачу ту же дань скорби, какую был бы должен платить страсти

искренней. Я не могу ни ненавидеть, ни любить память о ней; я не могу ни

утешиться, ни страдать. Но сделайте хотя бы так, — сказал он, вдруг оборотившись ко

мне, — чтобы я никогда не видел Этутвиля; одно имя его наводит на меня ужас.

Я отлично знаю, что не имею никаких причин быть на него в обиде: это я

виноват, что скрывал от него свою любовь к госпоже де Турнон; если бы он знал об

этом, то, быть может, не увлекся бы ею и она не была бы мне неверна, но он

приехал ко мне рассказать о своем горе; мне его жаль. Да! Он вправе горевать, —

воскликнул Сансер, — он любил госпожу де Турнон, был ею любим и больше

никогда ее не увидит; и все же я чувствую, что не сумею победить свою

ненависть к нему. Еще раз умоляю вас сделать так, чтобы я с ним не встречался».

Затем Сансер снова стал плакать, горевать о госпоже де Турнон, говорить

с ней и обращаться к ней с самыми нежными словами; после чего он перешел

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

перейти в каталог файлов


связь с админом