Главная страница
qrcode

ПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ. Принцесса клевская книгопечатник читателю


НазваниеПринцесса клевская книгопечатник читателю
АнкорПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ.doc
Дата01.11.2017
Размер0.91 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ.doc
ТипДокументы
#45442
страница9 из 17
Каталогid26689050

С этим файлом связано 8 файл(ов). Среди них: ПРИНЦЕССА КЛЕВСКАЯ.doc, Рабочая программа курса.doc, 2012-2013 РАСПИСАНИЕ 1 семестра - осеннего - с...xls, Списоньки 2.1.xlsx, Результаты пересдачи 12.03.13.docx.
Показать все связанные файлы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   17
Часть вторая

265

Когда по прошествии двух дней, данных мне королевой, я вошел в

комнату, где сидели в кружок все дамы, она сказала мне громко и с серьезностью,

удивившей меня: «Вы подумали о том деле, что я вам поручила, и узнали

истину?» — «Да, Мадам, — отвечал я, — она такова, как я и говорил вашему

величеству». — «Приходите вечером, когда я буду заниматься бумагами, — сказала

она. — Я дам вам последние приказания». Я низко поклонился, ничего не

ответив, и в назначенный ею час был на месте. Завидев меня, она подошла ко мне

и увела на другой конец галереи. «Итак, — сказала она, — вы хорошо

подумали, прежде чем заявить, что вам нечего мне сказать, и не заслуживает ли

вашей откровенности мое обращение с вами?» — «Мне потому и нечего вам

сказать, Мадам, — отвечал я, — что я говорю с вами откровенно. Клянусь вашему

величеству со всей должной почтительностью, что я не связан ни с одной из дам

при дворе». — «Я хочу в это верить, — проговорила королева, — потому что

желала бы, чтобы это было так; а желаю я этого потому, что хочу, чтобы вы

были преданы мне всей душой, а ваша дружба не могла бы дать мне того, что

мне нужно, если б вы были влюблены. Влюбленным нельзя доверяться; они не

умеют хранить тайну. Они слишком рассеянны и слишком заняты другим,

главная забота для них — их возлюбленные, а это несовместимо с той

преданностью, какой я жду от вас. Помните же, я готова дарить вас своим

совершенным доверием потому, что вы дали мне слово, что у вас нет иных

привязанностей. Помните, что вы нужны мне безраздельно; что я хочу, чтобы у вас не

было ни друга, ни подруги, кроме тех, кто мне приятен, и что у вас не

должно быть иных забот, кроме как угождать мне. Я не заставлю вас жертвовать

вашим положением; я буду заботиться о нем ревностней, чем вы сами, и что

бы я для вас ни сделала, я буду считать себя вознагражденной более чем

щедро, если вы окажетесь для меня тем, кем я надеюсь вас видеть. Я избираю вас

для того, чтобы поведать вам все мои горести и чтобы вы помогли их смягчить.

Вы увидите, что они нешуточны. Всем кажется, что я легко мирюсь с

привязанностью короля к герцогине де Валантинуа; но она для меня непереносима.

Герцогиня властвует над королем, она его обманывает, а меня презирает; все

мои люди переметнулись к ней. Королева, моя невестка, гордясь своей

красотой и могуществом своих дядьев, не питает ко мне никакого уважения.

Коннетабль де Монморанси правит королем и королевством; он меня ненавидит и дал

мне такие свидетельства своей ненависти, которых я не могу забыть. Маршал

де Сент-Андре — дерзкий молодой фаворит, он обходится со мной не лучше,

чем другие. Вы пожалели бы меня, если б знали все подробности моих

несчастий; до сих пор я не решалась их доверить никому, я доверяюсь вам;

сделайте так, чтобы я в этом не раскаивалась, будьте единственным моим

утешением». Глаза королевы наполнились слезами, когда она произнесла эти

слова; я был готов броситься к ее ногам, так искренне я был тронут добротой,

которую она ко мне выказала. С того дня она питает ко мне совершенное

доверие; отныне она ничего не делает, не поговорив со мной, и наша связь с ней

длится по сю пору.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

— Однако, как ни был я занят и поглощен этими новыми отношениями с

королевой, меня влекла к госпоже де Темин естественная склонность, которой я

не мог побороть. Мне казалось, что она раздробила меня; будь я благоразумен,

я воспользовался бы этой переменой как средством для исцеления, а вместо

этого любовь моя только возросла, и я вел себя так неосмотрительно, что

королева прослышала о моей привязанности. Ревность свойственна дочерям ее

народа, и, быть может, чувства королевы ко мне были более пылкими, чем она

сама полагала. Но как бы то ни было, слухи о моей влюбленности вызывали

у нее такое беспокойство и причиняли ей такую боль, что я счел себя

невозвратно погибшим в ее глазах. Все же мне удалось разуверить ее своими

заботами, услугами и ложными клятвами, но я не мог бы обманывать ее долго, если

бы перемены в госпоже де Темин не разлучили меня с ней против моей воли.

Она дала мне понять, что больше меня не любит; я так в это поверил, что

принужден был не докучать ей более и оставить ее в покое. Спустя какое-то

время она написала мне то письмо, что я потерял. Из него я узнал, что ей были

известны мои сношения с той женщиной, о которой я вам говорил, и что в этом

и крылась причина ее охлаждения. Поскольку тогда не было ничего, что меня

бы отвлекало, королева была мною довольна, но, так как чувства, которые я

к ней питаю, не того свойства, чтобы сделать меня не способным на какие-то

иные привязанности, и так как влюбляемся мы не по своей воле, то я

влюбился во фрейлину дофины, госпожу де Мартиг, к которой имел уже немалую

склонность, когда она носила имя Вильмонте. У меня были основания полагать,

что и она не испытывала ко мне ненависти; умение молчать, которое я

выказывал по отношению к ней и всех причин которого она не знала, ей нравилось.

По этому поводу у королевы не было подозрений; они появились по другому

поводу, не менее для меня опасному. Поскольку госпожа де Мартиг

постоянно находилась при дофине, я стал бывать там чаще, чем обыкновенно.

Королева вообразила, что в дофину я и влюблен. Положение дофины, равное ее

собственному, красота и молодость, которыми дофина ее превосходила,

рождали в королеве ревность к невестке, доходящую до неистовства, ненависть,

которую она не могла больше скрывать. Кардинал Лотарингский, который, как

мне кажется, давно уже добивается благосклонности королевы и видит, что я

занимаю желанное ему место, стараясь якобы примирить королеву с дофиной,

стал вникать в их распри. Не сомневаюсь, что он догадался об истинных при-

Часть третья

267

чинах досады королевы, и думаю, что он всеми средствами оказывает мне

дурные услуги, не давая ей повода понять, что он это делает с умыслом. Вот

каково положение дел на нынешний час. Судите же, какое действие может

произвести письмо, которое я обронил и которое, на свою беду, положил в карман,

чтобы вернуть госпоже де Темин. Если королева прочтет это письмо, то

узнает, что я ее обманывал и что почти в то же самое время, когда я обманывал ее

с госпожой де Темин, я обманывал госпожу де Темин с другой; подумайте,

какое представление она составит обо мне и сможет ли она впредь верить моим

словам. Если письмо к ней не попадет, что я ей скажу? Она знает, что его

отдали дофине; она подумает, что Шатляр узнал руку дофины и что письмо

написано ею; она вообразит, что та особа, о ревности к которой там идет речь, — она

сама; одним словом, нет такой мысли, которая не могла бы ей прийти в

голову и которой я не должен страшиться. Добавьте к этому, что я живо увлечен

госпожой де Мартиг, что, без сомнения, дофина покажет ей это письмо, и она

сочтет, что оно написано недавно; так я окажусь в ссоре и с той женщиной,

которую люблю более всех на свете, и с той, которой должен более всех на

свете опасаться. Судите же теперь, есть ли у меня причины заклинать вас

сказать, что письмо ваше, и молить вас ради всего святого забрать его у дофины.

— Я вижу, — сказал господин де Немур, — что нельзя попасть в более

затруднительное положение, чем вы сейчас, и надо признать, что вы его

заслуживаете. Меня обвиняли в том, что я не был верным любовником и имел

несколько связей одновременно; но вы так далеко меня опередили, что я и

вообразить бы не мог таких проделок, как ваши. Неужто вы полагали, что

сможете сохранить госпожу де Темин, связав себя с королевой, и надеялись, что,

будучи связаны с королевой, сможете ее обманывать? Она итальянка и

королева, стало быть, исполнена подозрительности, ревности и гордости; когда

добрый случай, скорее чем ваше доброе поведение, разрывает ваши прежние

связи, вы завязываете новые и воображаете, что можете на виду у двора любить

госпожу де Мартиг, а королева этого не заметит. Никакие ваши старания

загладить ее унижение от того, что она сделала первые шаги, не были бы

излишни. Она питает к вам пылкую страсть; ваша скромность запрещает вам об этом

говорить, а моя — об этом спрашивать; но как бы то ни было, она вас любит,

она вас подозревает, и истина против вас.

— Вам ли осыпать меня упреками, — прервал его видам, — и разве ваш опыт

не должен был внушить вам снисхождение к моим поступкам? Однако я с

готовностью признаю свою вину; но, умоляю вас, подумайте о том, как вытащить

меня из той пропасти, где я очутился. Мне кажется, было бы хорошо, если б

вы повидались с дофиной, как только она проснется, и попросили ее вернуть

письмо, словно бы это вы его потеряли.

— Я уже сказал вам, — отвечал господин де Немур, — что нахожу ваше

предложение весьма странным и что оно может нанести вред моим собственным

делам; но к тому же, если кто-то видел, что письмо выпало из вашего кармана,

то полагаю, непросто будет доказать, что оно выпало из моего.

Разве я не говорил вам, — возразил видам, — что дофине сказали, будто


оно выпало из вашего?

268

Принцесса Клевская

— Как! — воскликнул господин де Немур, поняв в эту минуту, какую дурную

службу в отношении принцессы Клевской может сослужить ему такая


ошибка. — Дофине сказали, что это я потерял письмо?

— Да, — отвечал видам, — ей так сказали. Ошибка эта случилась потому, что

в той комнате, где лежала наша одежда во время игры в мяч и куда ваши и мои

люди за ней пошли, было много дворян из свиты обеих королев. Тут падает

письмо; его подбирают и читают вслух. Одни решили, что оно ваше, другие — что оно

мое. Шатляр, который взял его себе и у которого я его просил, сказал, что отдал

его дофине как письмо, написанное вам; а те, кто говорили о нем королеве, к

несчастью, сказали, что оно мое; стало быть, вам нетрудно будет сделать то, о чем

я вас прошу, и помочь мне выпутаться из этого затруднительного положения.

Господин де Немур всегда очень любил видама де Шартра, а его родство с

принцессой Клевской делало видама еще дороже герцогу. И все же он не мог

решиться на такой риск, что до нее дойдут слухи, будто эта история с письмом

касается его. Он погрузился в глубокое раздумье, а видам, почти угадав

предмет его раздумий, сказал:

— Я вижу, вы боитесь поссориться с вашей возлюбленной, и вы даже дали

бы мне повод думать, что это дофина, если бы отсутствие у вас ревности к

господину д'Анвилю не опровергало такого моего предположения; но, как бы то

ни было, вы вправе не жертвовать своим покоем ради моего, и я дам вам

средство доказать той, кого вы любите, что это письмо адресовано мне, а не вам;

вот записка от госпожи д'Амбуаз; она подруга госпожи де Темин, которая

поведала ей обо всех своих чувствах ко мне. Этой запиской она просит вернуть

то письмо своей подруги, что я потерял; на записке стоит мое имя; из нее без

всякого сомнения следует, что письмо, которое меня просят вернуть, — то

самое, о каком идет речь. Отдаю вам эту записку и позволяю показать ее вашей

возлюбленной, чтобы оправдаться перед ней. Умоляю вас не терять ни

минуты и сегодня же утром отправиться к дофине.

Господин де Немур пообещал видаму сделать это и взял записку госпожи

д'Амбуаз; однако же он не собирался ехать к дофине и полагал, что у него есть

дело более спешное. Он был уверен, что дофина уже поговорила с принцессой

Клевской о письме, и не мог вынести мысли, что та, кого он так пылко любил,

имела основания подозревать его в привязанности к другой.

Он отправился к ней тогда, когда, как ему казалось, она могла уже

проснуться, и велел сказать ей, что не стал бы в столь ранний час просить чести увидеться

с ней, если бы его не понуждало к тому важное дело. Принцесса Клевская была

еще в постели; горькие ночные мысли еще печалили и волновали ее. Она была

чрезвычайно удивлена, когда ей сказали, что ее спрашивает господин де Немур,

и в гневе своем не колеблясь ответила, что нездорова и не может с ним говорить.

Герцог не огорчился таким отказом; знак холодности в минуту, когда она

могла испытьшать ревность, не был дурным предзнаменованием. Он

отправился в покои принца Клевского и сказал, что идет от его жены, с которой не мог

переговорить, к великому своему сожалению, поскольку речь идет о деле,

весьма важном для видама де Шартра. Он в немногих словах объяснил принцу,

какие последствия могут быть у этой истории, и принц тотчас же повел его в

Часть третья

269

спальню жены. Если бы спальня не была в полумраке, принцессе трудно было

бы скрыть свое смятение и удивление при виде господина де Немура,

входящего в сопровождении ее мужа. Принц Клевский сказал ей, что речь идет об

одном письме и в этом деле требуется ее помощь ради видама, что она

должна подумать вместе с господином де Немуром, что можно предпринять, а он

отправляется к королю, который за ним посылал.

Господин де Немур остался наедине с принцессой Клевской, как ему и

хотелось.

— Я хотел бы спросить вас, сударыня, — начал он, — не говорила ли вам

дофина о некоем письме, которое вчера передал ей Шатляр.

— Она мне что-то говорила, — отвечала принцесса Клевская, — но я не вижу,

что общего между этим письмом и интересами моего дяди, и могу вас уверить,

что его имя там не упоминается.

— Это правда, сударыня, — возразил господин де Немур, — что его имя там

не упоминается; однако же письмо адресовано ему, и для него очень важно,

чтобы вы взяли его у дофины.

— Мне трудно понять, — вымолвила принцесса Клевская, — отчего ему так

важно, станет ли известно это письмо, и почему нужно просить вернуть

письмо от его имени.

— Если вы соблаговолите выслушать меня, сударыня, — сказал господин де

Немур, — я открою вам истину и поведаю о вещах столь важных для видама,

что я не доверил бы их даже принцу Клевскому, если б мне не понадобилась

его помощь, чтобы добиться чести увидеться с вами.

— Я думаю, все, что вы постараетесь мне сказать, будет бесполезно, —

отвечала принцесса Клевская сухо, — вам лучше бы отправиться к дофине и

чистосердечно объяснить ей, что вам нужно с этим письмом, поскольку ей ведь

сказали, что оно ваше.

Досада, которую господин де Немур заметил в голосе принцессы Клевской,

доставила ему самое живое удовольствие за всю его жизнь и смягчила его

нетерпение оправдаться.

— Не знаю, сударыня, — возразил он, — что могли сказать дофине, но мне

с этим письмом ничего не нужно, и адресовано оно господину видаму.

— Быть может, — промолвила принцесса Клевская. — Но дофине сказали

обратное, и ей едва ли покажется вероятным, что письма господина видама

падают из ваших карманов. Вот почему, если только у вас нет каких-то

неизвестных мне причин скрывать истину от дофины, я посоветовала бы вам в ней

признаться.

— Мне не в чем признаваться, — отвечал он, — письмо адресовано не мне, и

если есть кто-то, кого я желал бы в этом убедить, то это не дофина. Но,

сударыня, поскольку речь идет о судьбе господина видама, соблаговолите позволить мне

рассказать вам такие вещи, которые даже достойны вызвать ваше любопытство.

Молчание принцессы Клевской было знаком того, что она готова слушать,

и господин де Немур поведал, насколько мог кратко, все, что он узнал от

видама. Хотя эта история заслуживала удивления и интереса, принцесса

Клевская слушала ее с такой холодностью, что казалось, будто она в нее не верит

270

Принцесса Клевская

или ей все это безразлично. Она оставалась в таком расположении духа до тех

пор, пока господин де Немур не заговорил о записке госпожи д'Амбуаз,

адресованной видаму де Шартру и подтверждавшей все, что он ей сказал. Так как

принцесса Клевская знала, что эта дама была подругой госпожи де Темин, она

нашла видимость правдоподобия в словах господина де Немура, и это дало ей

возможность предположить, что письмо адресовано не ему. Эта мысль тотчас

же, и против ее воли, растопила всю ее холодность. Герцог, прочитав ей эту

оправдывавшую его записку, отдал ее принцессе и сказал, что она может узнать

почерк; она не могла удержаться от того, чтобы взять ее, взглянуть, написано

ли на обороте имя видама де Шартра, и прочесть ее всю, чтобы судить,

действительно ли письмо, которое в ней просили вернуть, было то самое, что

находилось в ее руках. Господин де Немур прибавил все, что считал нужным сказать,

чтобы убедить ее; и поскольку в приятных истинах убеждать легко, он уверил

принцессу Клевскую, что не имел касательства к этому письму.

Тогда она принялась обсуждать с ним положение видама и грозившие ему

опасности, бранить его за дурное поведение, искать средства ему помочь, она

удивлялась поступкам королевы, призналась господину де Немуру, что

письмо у нее; одним словом, как только она поверила в его невиновность, то с

открытой и спокойной душой стала вникать в те вещи, о которых поначалу,

казалось, и слушать не хотела. Они решили, что не следует возвращать письмо

дофине, — опасаясь, что она покажет его госпоже де Мартиг, которая знала

почерк госпожи де Темин и благодаря своим живым чувствам к видаму

легко могла догадаться, что письмо адресовано ему. Они сочли также, что не

следует рассказывать дофине все то, что касается королевы, ее свекрови.

Принцесса Клевская под предлогом интересов своего дяди с радостью была

готова хранить все тайны, которые господин де Немур ей доверял.

Герцог не вечно говорил бы ей только о делах видама, и обретенная им

свобода беседовать с ней придала бы ему смелости, на которую он до той поры не

решался, если бы принцессе Клевской не пришли сказать, что дофина велит

ей явиться. Господин де Немур был принужден удалиться; он отправился к

видаму рассказать, что, расставшись с ним, подумал, что лучше будет

обратиться к принцессе Клевской, его племяннице, чем сразу ехать к дофине. Он не

скупился на доводы, чтобы видам одобрил его действия и чтобы у него

появилась надежда на их успех.

Тем временем принцесса Клевская спешно одевалась, чтобы ехать к

дофине. Как только она появилась в ее спальне, дофина велела ей приблизиться и

негромко сказала:

— Я жду вас уже два часа, и никогда еще мне не было так трудно сказать

правду, как сегодня утром. Королева прослышала о том письме, что я вам дала

вчера; она думает, что это видам де Шартр его обронил. Вы знаете, что он не

вовсе ей безразличен; она велела отыскать это письмо, потребовать его у Шат-

ляра; Шатляр сказал, что отдал его мне; ко мне пришли за ним под тем

предлогом, что это письмо хорошо написано и королеве любопытно на него

взглянуть. Я не посмела сказать, что оно у вас; я подумала, что она вообразила бы,

будто я отдала его вам потому, что видам — ваш дядя и что мы с ним в сгово-

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   17

перейти в каталог файлов


связь с админом