Главная страница
qrcode

КР Накопительная память. Рассмотреть концепции исторической памяти и место накопительной памяти в ней


НазваниеРассмотреть концепции исторической памяти и место накопительной памяти в ней
Дата05.09.2019
Размер41.3 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаКР Накопительная память.docx
ТипДокументы
#157429
Каталог


Содержание












В исследованиях коллективной памяти обычно говорят о культурной памяти как о взаимодействии настоящего и прошлого, что формирует идентичность коллектива. Такая память проявляет себя в процессе отбора, связки и конструирования смысла, вследствие которого изначально не структурированные и не связанные между собой элементы входят к функциональной памяти коллектива как скомпонированные и связанные с субъектом (общественностью, государством, нацией и т.п.), что осознает себя как носителя памяти.

Общеизвестно, что Memory Studies возникли в 80-х годах ХХ в. на волне ренессанса интересов к тематике коллективной памяти, когда взаимосвязь между воспоминанием и идентичностью приобрела новую актуальность. Это было обусловлено отменой и установлением заново политических и культурных границ во всем мире. Таким образом, тема культурной памяти, в частности, памяти накопительной, является достаточно актуальной.

Цель данной работы – исследовать особенности накопительной памяти как феномена и «архива» культуры.

Задачи:
рассмотреть концепции исторической памяти и место накопительной памяти в ней;
  • определить понятие «накопительная память»;
  • изучить отличия накопительной памяти и функциональной памяти;
  • сделать выводы о значении накопительной памяти в период общественных трансформаций.

    Сегодня тема «исторической памяти» и «памяти культурной» очень популярна. Но, если развивать метафору Дж. Оурелла в романе «1984», то «историческая память» – это «воспоминание муравья о встрече со слоном».

    Большинство современных исследований памяти основываются на концепции М. Хальбвакса, последователя социологической школы Э. Дюркгейма. Однако его теория была подвержена критике, поскольку, по мнению ученых, виды памяти, «форм коммеморации», были объединены единым концептом социальной (групповой памяти)1


    В результате глобальных социальных и политических трансформаций второй половины XX в., критики позитивизма, а также неоднократно доказанным влиянием психологических процессов на социальное взаимодействие, в социологии были введены новые, более релевантные современным условиям концепции памяти. В последней декаде ХХ в. коллективная память и различные ее виды (в том числе историческая память) стали предметом научных споров, а также ненаучных манипуляций. Одни ученые развивали данную идею и ее в полное противопоставление между историей (научным, элитарным осмыслением событий), которую санкционирует наука, и памятью, которую освящает массовая культура и традиция. Другие же, выступили против, подчеркивая, что единственным реальным феноменом, является как раз индивидуальная, личностные память, а остальные способы запоминания – лишь ее обобщение.

    В качестве новой социологической рамки изучения памяти, современные исследователи (Г. А. Николаенко, Е. В. Евсикова) предлагают использовать концепцию А. Ассман3
    А. Ассман подразделяет культурную память на два подвида: функциональную и накопительную. Функциональная память обеспечивает продолжительность существования воспоминаний через обеспечение повторяемости (традиции, ритуалы и прочие символические практики). Накопительная память действует благодаря материальным репрезентациям воспоминаний (книги, фильмы, архивы, музеи и т. п.).


    Память – одна из фундаментальных категорий человеческой культуры. В определенном смысле культура и является по-своему структурированной, визуализированной, воображаемой памятью. Накопительная память – является аспектом памяти культурной.

    Чтобы лучше понять аспекты культурной памяти, следует провести различие в динамике культурной памяти между «накопительной памятью» и «функциональной памятью» общества. Это различие отражает противоречивую структуру памяти, в которой сочетаются, взаимно проникая друг в друга, припоминание и забвение. Многое из того, что забывает человек, утрачивается не навсегда, а оказывается лишь временно недоступным.

    Накопительная память – это «чердак» латентной памяти, непросветленный никакими смыслами, однако все еще не полностью погруженный в забвение. Это аморфная масса, пространство неиспользованных воспоминаний – все невостребованное, устаревшее и то, что стало чужим, а потому это знание нейтрально и абстрагировано от привязки к идентичности. Накопительная память охватывает больше, чем допускает память функциональная, соответственно благодаря памяти архива имеющаяся функциональная память может быть критически осмыслена, обновлена или заменена в зависимости от обстоятельств4
    М.Л. Шуб, рассматривая функции культурной памяти, отмечает, что чтобы понять суть феномена («что?»), следует первоначально обратиться к выполняемым им задачам («зачем?»). Накопительная функция, как отмечает автор, является генетической функцией памяти вообще и культурной памяти в частности5
    Месьл накопительной памяти в системе социальной и культурной памяти, ее основные черты представлены в таблице 1.
    Таблица 1.

    Накопительная память как вид культурной памяти
    Социальная память
    Культурная память
    Биологические носители,
    ограничение во времени (80-100 лет);

    Межпоколенческий характер коммуникации;

    Воспоминания, передающиеся посредством рассказов (conversational remembering).
    Материальные носители без ограничения по времени;

    Транспоколенческий характер коммуникации;

    Символы и знаки, монументы, годовщины, ритуалы, тексты, картины.


    Функциональная память
    Накопительная память
    Обеспечение повторяемости (символические практики): традиции, ритуалы, канонизация артефактов.
    Обеспечение долговременности;
  • Материальные репрезентации: книги, картины, фильмы, библиотеки, музеи, архивы.

    Память как духовная практика, выходит за пределы нашего субъективного опыта, разворачивается как одна из особых практик свободы, как справедливо утверждал В. Беньямин, «только освобожденному человечеству полностью достается его прошлое. ... только для освобожденного человечества его прошлое становится цитируемым в каждый из его моментов»6





    Особенности накопительной памяти как архива времени, и ее отличие от функциональной памяти можно наглядно продемонстрировать на примере художественного музея, который выставляет в своих композициях определенный набор картин, закрепляя его в сознании и памяти посетителей. Однако в архиве музея хранится намного больше художественных произведений различных жанров и эпох. Музей выполняет две четко различаемые функции: во-первых, это функция ценностного , отражающего и формирующего вкусы ориентацией, а во-вторых, это функция исторического . Сохранение вещей является лишь одной стороной культурной памяти, ее другая сторона состоит в строгом отборе, активной оценке и индивидуальном освоении памятников искусства и культуры. Однако, то, что попало в закрома памяти функциональной – от канона библейских текстов до канона литературной классики – проходит жесточайшую селекцию. То, что заняло свое место в функциональной памяти общества, претендует на все новые постановки, выставки, на все новые прочтения, толкования, обсуждения. Подобное сохранение культурных артефактов и обращение к ним приводят к тому, что некоторые из них не становятся чуждыми, полностью безмолвными, а ревитализируются из поколения в поколение через соприкосновение с меняющейся современностью9
    Накопительная память также хранит лишь малую часть культурного наследия. Но она предоставляет гораздо больше места и не производит столь жесткой селекции, поэтому накопительная память библиотек и архивов оказывается заполненной до предела, а индивидуальное восприятие, оценка и усвоение сохраненных материалов, делает ее памятью культурной.

    Накопительная память – это архив культуры, где хранится определенная часть материальных следов минувшего времени, утративших живую и контекстуальную связь со своими эпохами. Визуальные или вербальные документы становятся немыми свидетелями прошлого, ибо утрачены связанные с ними повествования и воспоминания. Это содержимое накопительной памяти резко отличается от культурных артефактов, хранящихся в функциональной памяти, ибо последние особенно защищены от процессов забвения и отчуждения [Ассман].

    Различия функциональной и накопительной памяти (канона и архива), которое вводит А. Ассман, обращает внимание на ту часть коллективной памяти, которая часто является слепым пятном мемориальных студий.

    Оба вида коллективной памяти комплиментарны, поскольку «архив» – это резервуар будущей функциональной памяти. Однако накопительная память тоже может поддерживаться институтами, ей, в отличие от функциональной памяти, присуща дистанция, которая задерживает непосредственную инструментальную связь с идентификацией коллектива.

    «Архив» составляет скорее контекст для памяти функциональной, благодаря которому становится возможным релятивизация и критика ее горизонтов.


    Кардинальные перемены социальных структур и установления новых систем ценностей приводят к тому, что современность воспринимается как радикально отрезанная от прошлого, на которое уже невозможно опираться как на нормативную древность. Поэтому связь с прошлым нужно устанавливать заново – искать новые источники происхождения, реконструировать новые генеалогические линии, отвергать и переопределять событиях, предшествовавшие нынешнему состоянию вещей.

    Закономерно, что именно такие процессы изменения коллективами интерпретаций их прошлого составляют основной фокус исследований культурной памяти, которые в процессе анализа опираются на символические иллюстрации абстрактного знания об истории.

    Эту функцию выполняет монументализация – эстетическое уплотнение и подъем события до уровня яркого образа для его запоминания. Этот механизм родственный античной мнемотехнике и основывается на связывании смыслов памяти с выразительными образами и подчинением последних определенным местам структурированного пространства10
    Учитывая специфику исследований и доступных для них исходных данных, открытыми для анализа всегда были изменения в коллективной памяти, которые определенным образом отразились или были инспирированы на институциональном уровне. Это может быть переписывание исторических книг, разрушение одних памятников и установление других, изменение календаря государственных праздников, переименование общественных зданий, улиц, населенных пунктов и т.п.

    Институционализация является финальным этапом «карьеры» объекта, который считают памятником культуры и истории. Близким и часто параллельным процессом происходит процесс приобщения к той части накопительной памяти, которая должна поддерживаться институтами, сохраняющими и консервирующими культурные знания. Архивы, музеи, библиотеки, центры мышления, исследовательские институты и университеты – это учреждения, оказывающие сопротивление потрясением прошлого и его исчезновению в функциональной памяти. Как правило, дистанция, интегрированная в эти отрасли, укрепляет непосредственную инструментальную связь с функцией идентификации. Именно благодаря этой дистанции накопительная память приобретает свое значение для общества, образуя контекст для различных памятей-функций, внешний горизонт, с точки зрения которого сужены перспективы прошлого становятся доступными критике11
    Музей как новая форма репрезентации пространства памяти появляется в XIX веке. Он включает в себя компоненты пантеона, храма славы, отмечает А. Ассман. Через экспонаты, как во время праздничного шествия, перед глазами посетителя возникает обобщенное видение нормативного прошлого. Расположение объектов в экспозиции призвано провести зрителя шагами истории, создать панорамный обзор разнообразия эпох как единого и целостного прошлого. В исторической «картинной галерее» время становится пространством памяти, где происходит ее изучение не в меньшей степени, чем репрезентация и конструирования12
    Для одних музей – это гарантия априорного знания, банковская ячейка мировой традиции и канона. Для других музей определяется в терминах Альтюссера – как идеологический государственный аппарат, влияние которого сводятся к обслуживанию потребностей господствующего класса в легитимации и доминировании.

    Однако в любом случае это привилегированное институционализированное место, оплот артикуляции традиции и нации, наследства и канона, который выполняет функцию конструирования культурной легитимации в национальном и универсальном измерениях. В своих дисциплинарных архивах и коллекциях музей помогает определить идентичность, проводя внешние и внутренние границы, основанные на исключениях и маргинализации не меньше, чем на положительных кодификациях13


    Всю историю человеческого рода можно рассматривать как процесс творческого удержания памяти о собственном предназначении. В человеческом развитии прошлое не отбрасывается, а сохраняется в настоящем, и из-за подобного присутствия в современности, оно «накапливается» и становится «соавтором» будущего.

    Граница между функциональной и накопительной памятью не является герметично непроницаемой и может быть преодолена в обе стороны. Взаимоотношение между функциональной и накопительной памятью, между воспоминанием и забвением, между сознательным и бессознательным, между явным и латентным и составляет структуру культурной памяти.

    Таким образом, в период социальных трансформаций важной является граница между функциональной и накопительной памятью. Последняя может стать как источником критики версии коллективной памяти, которая «уходит» в прошлое, так и материалом для формирования нового канона памяти. Однако именно в момент неопределенности новых рамок коллективной идентичности можно рассмотреть память в динамике – на уровне практик и внеинституционных обращений к прошлому.

    В процессе культурной глобализации каждый участник привносит долю своей культуры в формирование глобальной культуры, имеет возможность перенять часть других национальных культур, совокупный накопительный объем которых значительно больше от конкретного личного вклада.

    Ассман А. Длинная тень прошлого: Мемориальная культура и историческая политика. – М.: Новое литературное обозрение, 2014. – 328 с.
  • Ассман А. Пространствие воспоминаний. Формы и трансформации культурной памяти / Аляйда Ассман; пер. с нем. К. Дмитренко, Л. Дороничева, А. Юдин. – М.: Ника-Центр, 2012. – 440 с
  • Исмаилов А.Ю. Культура исторической памяти: основание дефиниции // Актуальные вопросы общественных наук: социология, политология, философия, история: сб. ст. по матер. XLI-XLII междунар. науч.-практ. конф. № 9-10 (40). – Новосибирск: СибАК, 2014., – С. 3
  • Кособуцкая Н.Ю. Концептуальное наполнение феномена «Культурная память» // Вестник ЧГАКИ. 2017. №3 (51). – С. 99-104
  • Лимонченко В. В. Этико-экзистенциальные ловушки памяти / В. В. Лимонченко // Вестн. философии и социологии КГУ. — 2013. — № 2. — С. 25-31.
  • Николаенко Г.А., Евсикова Е.В. Новая концепция исторической памяти: от М. Хальбвакса к А. Ассман // [Электронный ресурс], С. 122-126, режим доступа:
  • Шуб М.Л. Функции культурной памяти // Вестник ЧГАКИ. 2016. №4 (48). С. 71-76
  • Huyssen A. Escape from Amnesia: Museum as Mass Medium / Andreas Huyssen // Twilight Memories: Marking Time in a Culture of Amnesia. – London: Routledge, 1995. – P. 13–36



     Николаенко Г.А., Евсикова Е.В. Новая концепция исторической памяти: от М. Хальбвакса к А. Ассман // [Электронный ресурс], С. 123

     Исмаилов А.Ю. Культура исторической памяти: основание дефиниции // Актуальные вопросы общественных наук: социология, политология, философия, история: сб. ст. по матер. XLI-XLII междунар. науч.-практ. конф. № 9-10 (40). – Новосибирск: СибАК, 2014., – С. 3


     Ассман А. Длинная тень прошлого: Мемориальная культура и историческая политика. — М.: Новое литературное обозрение, 2014. — 328 с.


     Ассман А. Пространствие воспоминаний. Формы и трансформации культурной памяти / Аляйда Ассман; пер. с нем. К. Дмитренко, Л. Дороничева, А. Юдин. – М.: Ника-Центр, 2012. – С. 31

     Шуб М.Л. Функции культурной памяти // Вестник ЧГАКИ. 2016. №4 (48). С. 71


     Лимонченко В. В. Этико-экзистенциальные ловушки памяти / В. В. Лимонченко // Вестн. философии и социологии КГУ. — 2013. — № 2. — С. 25

     Кособуцкая Н.Ю. Концептуальное наполнение феномена «Культурная память» // Вестник ЧГАКИ. 2017. №3 (51). – С. 99


     Ассман А. Пространствие воспоминаний. Формы и трансформации культурной памяти / Аляйда Ассман; пер. с нем. К. Дмитренко, Л. Дороничева, А. Юдин. – М.: Ника-Центр, 2012. – С. 52

     Ассман А. Пространствие воспоминаний. Формы и трансформации культурной памяти / Аляйда Ассман; пер. с нем. К. Дмитренко, Л. Дороничева, А. Юдин. – М.: Ника-Центр, 2012. – С. 46

     Николаенко Г.А., Евсикова Е.В. Новая концепция исторической памяти: от М. Хальбвакса к А. Ассман // [Электронный ресурс], - С. 126

     Huyssen A. Escape from Amnesia: Museum as Mass Medium / Andreas Huyssen // Twilight Memories: Marking Time in a Culture of Amnesia. – London: Routledge, 1995. – P. 13

    Там же, С. 14

     Исмаилов А.Ю. Культура исторической памяти: основание дефиниции // Актуальные вопросы общественных наук: социология, политология, философия, история: сб. ст. по матер. XLI-XLII междунар. науч.-практ. конф. № 9-10 (40). – Новосибирск: СибАК, 2014., – С. 3

  • перейти в каталог файлов


    связь с админом