Главная страница
qrcode

Ричард Флорида Новый кризис городов Новый кризис городов м издательская группа Точка


НазваниеРичард Флорида Новый кризис городов Новый кризис городов м издательская группа Точка
Дата06.09.2019
Размер5.65 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаflorida_richard_novyy_krizis_gorodov.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#157446
страница2 из 19
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
(The Rise of the Creative Class), решающим условием для процветания города является привлечение и удержание талантливых специалистов, а не только компаний. Работники умственного труда и технических специальностей, а также представители творческих профессий, составляющих креативный класс, ехали туда, где много высокооплачиваемых рабочих мест, то есть насыщенный рынок труда, где много людей для общения и отношений, — то, что я называю насыщенным брачным рынком, и где оживленная среда — рестораны, кафе, шоу-бизнес и большой выбор занятий [
2
]. На рубеже XXI в. креативный класс насчитывал порядка 40 млн граждан — треть работающего населения США. Намой взгляд, в наше время это был привилегированный и доминирующий класса его вкусы, предпочтения и склонности меняли не только наши большие города, но и нашу культуру, рабочий уклад и общество в целом. Два менее обеспеченных класса, в совокупности составляющих остальную часть работающего населения — обширный класс низкооплачиваемых работников сферы обслуживания, насчитывающий около 60 млн человек (примерно половина занятого населения, которые трудились в сфере питания, розничной торговли и сервиса, и класс синих воротничков — рабочих на предприятиях, стройках и транспорте, численность которого составляла примерно пятую часть занятого населения и снижалась. Я считал, что процветающие города превосходили все остальные за счет трех Т экономического развития технологий, талантов и толерантности. Они обладали развитой технической промышленностью, прекрасной системой образования и кузницами талантов — университетами. Все это помогало им привлекать и удерживать талантливых специалистов независимо от их пола, происхождения, национальности и сексуальной ориентации. Благодаря трем Т большие города стали основой экономического развития. В промышленной экономике старого образца аналогичную роль сыграли крупнейшие корпорации General Motors, US Steel, IBM и им подобные — они создавали привлекательные рабочие места для обширного среднего класса синих воротничков, как мой отец, и белых воротничков — руководителей и инженеров, как мой дядя. Крупный город стал центральной опорной точкой для современной инновационной экономики. Путешествуя по миру, я пытался донести эту идею до мэров, муниципалитетов и специалистов по экономическому развитию, которые придерживались устаревших взглядов. Они считали, что для роста крупных городов нужно привлекать большие компании за счет снижения налоговой ставки и других льгота также строить в центре города крупные объекты вроде стадионов и гипермаркетов. Я же, напротив, говорил им, что в условиях новой экономики, зависящей от предпочтений населения и среды, стабильный успех определяется менее масштабными проектами. Крупные города нужно было превратить в привлекательное место для жизни и работы. Нужны удобные для пешеходов улицы,
8 велосипедные дорожки, парки, интересные арт-объекты и музыкальные площадки, оживленные кварталы с кафе и ресторанами, где люди смогут общаться. Крупным городам нужен не только конкурентный деловой климат, но и комфортная среда обитания, привлекательная для всех людей — одиноких, семейных, с детьми и бездетных, с традиционной и нетрадиционной ориентацией. Со временем моя работа нашла немало последователей среди мэров, руководителей в сфере искусства и культуры, градостроителей, некоторых передовых компаний-застройщиков и политиков. В их числе также были два британских премьер-министра со своими командами, которые искали более эффективные пути стимулирования экономического развития своих регионов. Меня приглашали выступать перед группами политического и стратегического развития в резиденции премьер-министра Великобритании при двух администрациях. Моя позиция вызывала и сопротивление — с обеих сторон идеологического спектра. Некоторые консерваторы поставили под сомнение установленную мной связь между разнообразием и экономическим ростом городов, утверждая, что именно компании и рабочие места, а не креативный класс, способствуют развитию экономики. Другие, в основном левоцентристы, обвиняли креативный класс и меня во всех бедах — от роста арендной платы и джентрификации до растущей пропасти между богатыми и бедными. Некоторые нападки сильно меня задевали, но критика помогла мне взглянуть на многое под неожиданным углом и пересмотреть мои представления о крупных городах и влияющих на них силах. Постепенно мое представление о крупных городах менялось. Я осознал, что был излишне оптимистичен, когда считал, что крупные города и креативный класс сами по себе помогут улучшить качество городской жизни. Даже во времена, предшествующие экономическому кризису 2008 г, в активно развивающихся больших городах росла пропасть между богатыми и бедными. Пока технические специалисты, профессионалы и состоятельные граждане возвращались в городские центры, менее обеспеченные представители рабочего класса и сферы обслуживания, а также некоторые артисты и музыканты съезжали на окраины. В нью-йоркском Сохо люди творческих профессий уступили место новой безликой массе богачей, фешенебельных ресторанов и магазинов. Уже тогда я стал обращать внимание на обратную сторону возрождения городов. Еще в
2003 г, задолго до того, как движение Захвати Уолл-стрит» привлекло внимание к восстанию одного процента, а книга Том Пикетти (Thomas Piketty) Капитал в XXI веке открыла нам глаза на всеобщее неравенство, я предупреждало том, что крупные города Америки с наиболее многочисленным креативным классом были также центрами экономического неравенства. Мои исследования показали, что мегаполисы с самым большим разбросом зарплат — Сан-Франциско, Остин, Бостон, Сиэтл, Вашингтон (округ Колумбия) и
Нью-Йорк — отличались самой активной динамикой и успешностью креативной экономики
[
3
]. Но, отмечая эти новые проявления неравенства, я даже не представлял, как быстро они будут распространяться и насколько сильно будут разобщать крупные города. Менее чем за десять лет возрождение наших крупных городов и населенных пунктов, которое я предсказывал, привело к резкому всплеску джентрификации и снижению потребительских возможностей, вбив клин между богатыми приезжими и бедствующим коренным населением. Больше всего меня беспокоил упадок многочисленных населенных пунктов, в котором жили представители среднего класса и которые на протяжении почти всей моей жизни формировали каркас наших крупных городов и общества в целом. В таких небольших городах — Ньюарк и Норт-Арлингтон — я родился и вырос. Я надеялся, что новый креативный класс вернет атмосферу таких городов в наши мегаполисы. Но эти некогда процветающие города, населенные представителями среднего класса, исчезали у меня на глазах. Я переживал период переосмысления и самоанализа, личностной и интеллектуальной трансформации, результатом которой и стала эта книга. Я стал рассматривать возврат
9 населения в крупные города как подтверждение неравномерного распределения городских благ между территориями и группами людей. Я обнаружил, что сам восстаю против негативной стороны возрождения крупных городов, которое я когда-то приветствовал. Неравенство в крупных городах, их пригородах и между ними продолжало расти. Внимательно изучая данные, я увидел, что лишь чуть более двух десятков крупных городов и их пригородов добились подлинных успехов в развитии инновационной экономики, многие другие не успевали за прогрессом или сильно отставали. Многие старые города, включая Детройт и Кливленд из Ржавого пояса США и Ливерпуль с Бирмингемом в Великобритании, по-прежнему сражаются с гремучей смесью деиндустриализации и городского упадка. Некогда завидные города Солнечного пояса Америки по-прежнему привлекают людей более доступной и развитой городской средой, но лишь немногие из них имеют надежную устойчивую экономику, основанную на знаниях и инновациях. Слишком многие в Великобритании и США остаются в плену непроглядной бедности. Практически все крупные города страдают от растущих экономических разрывов. По мере исчезновения среднего класса и занимаемых им районов, территории страны распадаются на небольшие островки изобилия, благополучия и обширные бедные отстающие области. Мне становилось ясно, что кластеризация талантливых специалистов и экономической инфраструктуры порождает однобокую, неравноправную урбанизацию, в которой благоденствует несколько крупных городов и их элитных районов, а многие другие стагнируют или отстают в развитии. В итоге те же самые силы, которые управляют ростом крупных городов и экономики в целом, создают разделяющие нас барьеры и сдерживающие нас противоречия. В результате моих исследований я лицом к лицу столкнулся с удручающей действительностью нашей новой географии. Житейская мудрость и экономические исследования говорят о том, что люди больше преуспевают в крупных, густонаселенных современных городах с более высоким уровнем оплаты труда. Но, когда я вместе с коллегой изучил жизнь представителей каждого из трех классов, мы обнаружили удивительную и пугающую закономерность обеспеченные работники умственного труда, сферы культуры и масс-медиа, составляющие креативный класс, жили хорошо. В крупных густонаселенных высокотехнологичных мегаполисах их зарплата была выше, и они зарабатывали достаточно, чтобы позволить себе более дорогое жилье в этом же городе. Представители двух менее обеспеченных классов — синие воротнички и работники сферы обслуживания — сильно отставали. После оплаты жилья их достаток в крупных городах и пригородах с высокими расходами оказывался хуже [
4
]. Последствия оказались удручающими. Важнейшая движущая сила инноваций, экономического роста и процветания городов — кластеризация талантливых кадров и экономических активов в крупных городах — обеспечивала львиную долю преимуществ для преуспевающих граждан, оставляя позади целых 66% населения Великобритании, США, Канады и многих других развитых стран. Когда я рассказал об этих открытиях, они вызвали всплеск негодования. Один критик даже громко заявило том, что я признал ограничения теории креативного класса. Ему я ответил лично [
5
], а мой более пространный и взвешенный ответ вы найдете в этой книге. На мои представления о крупных городах и урбанизации также сильно повлияли события, свидетелем которых я стал в Торонто, моем втором родном городе. Я переехал в Торонто в 2007 г, чтобы читать новый курс лекций, посвященных экономическому процветанию городов, в университете Торонто. Для меня этот город был оплотом лучшего передового урбанизма. Население Торонто было столь же неоднородным, как ив других городах Северной Америки. Его процветающая экономика практически не пострадала вовремя экономического кризиса 2008 г, в Торонто были безопасные улицы, прекрасные школы и сплоченная социальная среда. Итак сложилось, что этот развитый город контрастов, который Питер Устинов
***
назвал «Нью-Йорком под властью шведов, выбрал своим мэром Роба Форда (Rob Ford).
10 Его личные пунктики и странности помогли ему заручиться поддержкой зрителей в программе Ford Nation
****
, однако, намой взгляд, из всех мэров он больше всех был настроен против урбанизма. После своего избрания он разрушил почти все, что урбанисты считали составляющими крупных городов. Он убрал велосипедные дорожки с главных улиц города, пытаясь прекратить то, что он называл войной с автомобилями. Он разрабатывал план по возведению в центре города, рядом с озером, помпезного торгового центра с огромным колесом обозрения. Казалось, став мэром, Форд стремился превратить крупный город в подобие пригорода [
6
]. Избрание Форда было результатом стремительно росшего в городе классового расслоения. По мере упадка некогда многочисленного среднего класса Торонто и угасания занимаемых им городских районов город разделился на несколько богатых районов интеллигенции, сосредоточенных вокруг центра и вдоль основных городских магистралей, и значительно более обширные бедные районы, расположенные вдали от центра города и транспортного сообщения [
7
]. Электоратом Форда были рабочие и иммигранты, которые на себе ощущали, что плоды возрождения города доставались городской элите и обходили их стороной. Я понял, что растущее классовое неравенство было подобно бомбе замедленного действия. Если такой прогрессивный, многоликий и процветающий город, как Торонто, мог пасть жертвой всплеска популизма, значит, это могло произойти где угодно. Форд стал лишь первым вестником грядущей волны популизма. Дальше дела пошли еще хуже. Вскоре было принято шокирующее и совершенно неожиданное решение о выходе Великобритании из Европейского Союза — Брекзит. Преуспевающие лондонцы приняли его в штыки, однако оно нашло поддержку у жителей промышленных городов, пригородов и сельских районов, которые оказались заложниками противоборствующих сил глобализации и реурбанизации. Последующие события стали не только неожиданными, но и еще более пугающими — избрание Дональда Трампа на пост президента самой могущественной страны на планете.
Трамп пришел к власти, опираясь на поддержку неспокойных и недовольных избирателей в обделенных жизнью уголках Америки. Хиллари Клинтон набрала большинство голосов в густонаселенных преуспевающих крупных городах и пригородах, составляющих центр новой экономики, выиграв в них со значительным преимуществом. Но Трамп выиграл выборы на всей остальной территории — в отдаленных пригородах и сельских районах, что обеспечило его решающую победу в коллегии выборщиков. Трамп, Форд и Брекзит — признаки классового и территориального раскола, который разделяет нас и символизирует наше время. Все эти политические разногласия представляют результат гораздо более глубоких экономических и географических тенденций в основе нового кризиса урбанизации. Они — продукт новой эры урбанизации по принципу победитель получает все, когда талантливые и состоятельные люди объединяются и заселяют несколько избранных мегаполисов, оставляя позади всех и вся. Новый кризис городов не ограничивается только крупными городами, став одним из центральных кризисов нашего времени. В этой книге я попытался найти пути преодоления нового городского кризиса и глубоких противоречий наших крупных городов и общества в целом. Работая над книгой, я преследовал три главные цели описать основные параметры кризиса, определить важнейшие силы, которые его формируют, и показать, что мы должны сделать, чтобы создать новую более интегрированную городскую среду, которая будет способствовать развитию инноваций, росту благосостояния, созданию новых привлекательных рабочих мест, повышению качества и уровня жизни для всех. Ставки высоки как никогда. Оттого, как мы будем бороться с новым кризисом городов, зависит, станем ли мы еще более разобщенными и скатимся ли мы опять в экономическую стагнацию, или устремимся вперед, в новую эру стабильности и всеобщего процветания.
11
* * *
*
От англ. «Rust Belt», он же Индустриальный или Фабричный пояс, — часть Среднего Запада и восточного побережья США, в которых дох гг. была сосредоточена американская тяжелая промышленность. Пришел в упадок в постиндустриальную эпоху.
— Прим. ред
**
От англ. «Sun Belt» — регион США к югу от й параллели (штаты Алабама, Аризона, Арканзас, Джорджия, Калифорния, Канзас, Луизиана, Миссисипи, Невада,
Нью-Мексико, Оклахома, Северная Каролина, Техас, Флорида, Южная Каролина. В настоящее время характеризуется быстрым экономическим ростом. — Прим. ред
***
Питер Александр Устинов (1921–2004), знаменитый британский кино- и театральный актер и режиссер. — Прим. ред
****
Канадская телевизионная дискуссионно-публицистическая программа, выходившая в 2013–2014 гг., в которой выступали политики и братья Роб Форд и Даг Форд.
— Прим. ред ГЛАВА 1 Город противоречий Представьте, что вы могли бы отправиться в 1975 г, взять с улицы случайного жителя
Нью-Йорка и перенести его в сегодняшний город. Нью-Йорк, знакомый этому человеку, переживал резкий экономический спад. Люди, рабочие места и производства уходили в пригороды. Мрачный, опасный и жестокий, Нью-Йорк балансировал на грани банкротства. Чтобы подумал этот ньюйоркец о современном городе Проблем с ориентацией у него бы не возникло. Бронкс находится там же, где и раньше, Бэттери-парк по-прежнему зеленеет, а Статуя Свободы все также возвышается над гаванью. Большинство достопримечательностей, в том числе Эмпайр-стейт-билдинг и Крайслер-билдинг,
Линкольн-центр и Рокфеллер-центр, не особенно изменились. Улицы все также забиты транспортом. На метро можно пересечь Манхэттен и выйти на привычных станциях в
Бруклине, Куинсе или Бронксе, на поезде уехать в Нью-Джерси, а на транспорте
Нью-Джерси Транзит и Метро-Север добраться до других пригородов. Но многое другое серьезно изменилось. Башен-близнецов, построенных вначале х гг., уже нет. В перестроенном финансовом районе города теперь обитают не только бизнесмены, но и множество обеспеченных семей, которые в прежние годы жили бы в пригородах. Поблизости, на бывшем пустыре, где не было ничего, кроме булыжников и просевших пирсов, разбит длинный зеленый парк с велодорожками, тянущимися вдоль Гудзона по всей длине Манхэттена. Таймс-сквер по-прежнему освещен фонарями и мерцающими билбордами, нона месте секс-шопов и обшарпанных кинотеатров теперь находится городской парк развлечений наподобие Диснейленда, заполненный туристами, некоторые из которых отдыхают в установленных здесь креслах-качалках. В Сохо, где обитали свободные художники, в Ист- и Вест-Виллидж, где бродили хиппи и панки, теперь множество элитных ресторанов, кафе и баров, заполненных состоятельными инвесторами, банкирами, программистами, туристами и то и дело встречающимися знаменитостями. Исчезли мясокомбинаты, промышленные склады и скрытые в укромных местах района
Митпэкинг гей-бары. Вместо них появился разбитый на заброшенной железнодорожной ветке узкий длинный парк, ставший излюбленным местом прогулок местных жителей. Вдоль парка тянутся новенькие жилые и офисные многоэтажные здания, бутик-отели и престижные магазины, в числе которых — недавно переехавший музей Уитни. Расположенная поблизости фабрика Nabisco превратилась в современный фуд-корт, а исполинское здание старого Портового управления заполнено программистами, работающими на Google, одну из многих высокотехнологичных компаний, имеющих здесь офисы. Если пересечь Ист-Ривер или Гудзон, можно увидеть фабрики, старые многоквартирные дома и застройки Бруклина,
12
Хобокена и Джерси-Сити, превратившиеся в районы, где живут, работают и отдыхают молодые профессионалы и семейные люди. По улицам можно спокойно ходить ночью. Но за внешним лоском и благоустроенностью города чувствуется с трудом сдерживаемое напряжение. Для жизни теперь нужно значительно больше средств, чем в 1975 г. Квартиры, которые раньше продавались за 50 тыс. долл, теперь стоят миллионы. Жилье, которое можно было арендовать за 500 долл. в месяц, теперь стоит 5–10 тыс. долл. или больше. На й, улице миллиардеров, сияют небоскребы, многие из которых по ночам становятся темными и безжизненными. Люди жалуются на растущее неравенство, преуспевание одного процента, недоступность городской жизни для среднего класса. Приток денег и туристов не избавил от множества проблем, существующих бок о бокс новыми оплотами богатства. Бедность, преступность, наркомания и другие социальные проблемы, в прежние времена больше присущие городу, теперь перешли в пригороды, в которых раньше жил стабильный средний класс. Путешественник во времени удивится, узнав, что в 2014 г. кресло мэра снова занял демократ — после двадцати лет правления консерваторов, один из которых, мультимиллиардер, занимал этот пост три полных срока. Еще большее удивление вызовет то, что новый мэр, бывший общественный активист из
Бруклина, победил на выборах с кампанией против преобразования Нью-Йорк Сити в два города — богатый и бедный. События этой повести о двух городах, как назвал ее новый мэр, произошли за те сорок лет, которые пропустил наш гипотетический путешественник. Аналогичные события были в Лондоне, Париже и любом другом крупном городе Европы.
* * * Я жил в больших городах и рядом сними. Я наблюдал за ними всю мою жизнь. Более тридцати летя изучал урбанистику как научную дисциплину. Я видел, как города приходят в упадок и умирают, и видел, как они возвращаются к жизни. Ноя не был готов к тому, что происходит сегодня. Когда уже стало казаться, что города достигли переломного момента, когда в них начали возвращаться люди и рабочие места, остро встали новые проблемы — растущее неравенство, недоступность жилья и многое другое. Столь желанное возрождение городов превратилось в новый городской кризис. Хотя многие эксперты говорили об элементах этого кризиса и даже боролись сними, мало кто понимал, насколько глубоко он зашел. Зияющая интеллектуальная пропасть разделила ведущих урбанистов на два лагеря оптимистов и пессимистов. Обе стороны говорят о важных реалиях современного урбанизма, но их односторонность мешает нам осознать настоящий размах текущего городского кризиса и найти способы его преодоления.
Урбанисты-оптимисты концентрируют внимание на возрождении городов и возможностях, которые урбанизация предоставляет для улучшения условий жизни человека
[
1
]. Этим мыслителям (в число которых не так давно входили я) города представляются более богатыми, безопасными, чистыми и здоровыми, чем когда-либо раньше, а урбанизация
— идеальным источником улучшений. Мир, по их мнению, станет лучше, если государства будут иметь меньше власти, а города и их мэры — больше. В противоположность этому, урбанисты-пессимисты считают, что современные города превратились в приукрашенные малодоступные арены для показного потребления, где сверхбогатство соседствует с бедностью и тяжелым положением широких масс. По мнению пессимистов, к возрождению городов в первую очередь стремятся алчные капиталисты, перестраивающие одни районы и истощающие другие для получения прибыли. Глобальная урбанизация навязывается миру безжалостным неолиберальным капиталистическим порядком, определяющая черта которого — не прогресс и экономическое развитие, а трущобы, в которых бушует экономический, гуманитарный и экологический кризис устрашающих масштабов [
2
]. Джентрификация и неравенство — прямые следствия реколонизации городов обеспеченными и влиятельными людьми. Где же правда Города — это двигатели инноваций, модели экономического и социального прогресса, какими их считают оптимисты, или это зоны ярко выраженного
13 неравенства и классового расслоения, как утверждают пессимисты В действительности верны обе точки зрения. Урбанизм — именно та мощная экономическая сила, о которой говорят оптимисты, но эта сила создает неравенство и другие проблемы, о которых беспокоятся пессимисты. Как и сам капитализм, урбанизм парадоксален и противоречив. Чтобы понять сегодняшний кризис городов, необходимо серьезно относиться и к пессимистами к оптимистам. Пытаясь разобраться в этом, я выбрал из обеих концепций лучшие и наиболее важные моменты. В чем именно заключается новый городской кризис Последние лет пять я прилагал все усилия, чтобы определить это. Вместе с моей исследовательской группой мы собрали новые данные о масштабах и источниках городского неравенства, степени экономической сегрегации, основных причинах и размахе джентрификации, огородах и районах, где живут самые богатые люди мира, о проблемах, связанных с концентрацией высокотехнологичных стартапов в городах, и о предполагаемом вытеснении художников и музыкантов в связи с удорожанием стоимости жизни в городах. Объединив мой собственный давний интерес к городскому экономическому развитию с гипотезами социологов-урбанистов о разрушительном воздействии концентрированной нищеты, я сопоставил новые глубинные факторы изоляции классов в отдельных районах и проследил за усилением бедности и экономического неблагополучия в пригородах. Я проник в самую глубину многих проблем быстрорастущих городов в странах с формирующейся рыночной экономикой, где урбанизация не приводит к тому же уровню экономического роста и качества жизни, какого она помогла достичь в развитых странах [
3
]. Новый городской кризис отличается от кризисах их гг., связанного с упадком городов и потерей ими экономического значения. Деиндустриализация и отток белого населения велик опустошению центра города — этот феномен политики и урбанисты-теоретики назвали дыркой от пончика (hole-in-the-donut). Города теряли основные предприятия и становились зонами растущей нищеты. Жилье ветшало, процветала преступность, усиливались социальные проблемы, включая наркоманию, подростковую беременность и детскую смертность. С разрушением городской экономики и сокращением налоговых доходов города становились все более зависимыми от финансовой поддержки правительства [
4
]. Многие из этих проблем остаются снами и сегодня. Однако новый городской кризис простирается еще дальше и проникает глубже, чем предыдущий. Хотя две его характеристики — усиление неравенства и повышение ценна жилье — чаще всего обсуждаются, когда речь заходит о возрождении урбанистических центров, таких как Лондон, Париж, Нью-Йорк, Сан-Франциско и Стокгольм, этот кризис жестоко бьет как по старым промышленным городам Ржавого пояса США, таки по переживающему упадок постиндустриальному северо-востоку Англии, где расположены Ньюкасл, Сандерленд, Хатлпул, Мидлсбро и Дарлингтон. Новый кризис влияет и на новые растущие города с неустойчивой экономикой, зависящей от энергетики, туризма и недвижимости. Пример — Солнечный пояс США. Другие основные характеристики, включая экономическую и расовую сегрегацию, географическое неравенство и укоренившуюся бедность, становятся настолько же обычными для пригородов, как и для городов. Выходит, что новый городской кризис — это также кризис пригородов, самой урбанизации и современного капитализма в целом. Намой взгляд, новый кризис городов имеет пять ключевых аспектов. Первый — глубокий, продолжающий расти экономический разрыв между большей частью мира и небольшим числом супергородов, таких как Нью-Йорк, Лондон, Гонконг,
Лос-Анджелес и Парижа также ведущими технологическими и научными центрами, такими как область залива Сан-Франциско
*
, Бостон, Амстердам, Стокгольм и Берлин. Эти города вносят непропорционально большой вклад в развитие мировой индустрии высоких технологий, инноваций и стартапов, притягивая лучших специалистов. От Лондона зависит почти четверть экономики Великобритании [
5
]. Еще более разительный отрыв наблюдается в сфере высокотехнологичных стартапов: всего шесть городов — Лондон, Сан-Франциско,
14
Нью-Йорк, Бостон, Вашингтон и Сан-Диего — привлекают почти половину всех мировых венчурных инвестиций в высокие технологии [
6
]. Лондон вообще находится на совершенно ином экономическом уровне по сравнению с остальными городами и регионами Великобритании. Такой урбанизм, развивающийся по принципу победитель получает все
(winner-take-all urbanism), создает новый тип неравенства, при котором растет экономический разрыв между победителями и остальными городами, теряющими экономический фундамент в результате глобализации, деиндустриализации и других факторов. Великобритания не только страдает от усиления неравенства в доходах, но и имеет самый высокий в Европе уровень географического неравенства богатый, ориентированный на мировой рынок Лондон окружен региональной деиндустриализацией и упадком. С увеличением неравенства разрыв между Лондоном и остальной частью Великобритании становится только глубже [
7
]. Второй аспект — кризис успеха, беспокоящий эти города-суперзвезды. Победители сталкиваются с чрезвычайно высокими и все менее доступными ценами на жилье и ошеломляющим уровнем неравенства. В этих мегаполисах простая джентрификация превратилась в полномасштабную «плутократизацию» [
8
]. Некоторые из самых энергичных инновационных районов Лондона, Парижа и Нью-Йорка превращаются из жилых зон в мертвые, где сверхбогачи хранят деньги в виде инвестиций в престижное жилье. Вытеснению подвергаются не только музыканты, художники и другие творческие личности все больше людей с благоприятным финансовым положением (многие из которых еще платят по студенческим кредитам) видят, каких деньги съедаются высокими ценами на жилье в этих городах, и боятся, что их дети уже не смогут там жить. Однако тяжелее всех приходится синим воротничками работникам сферы обслуживания, а также бедными неблагополучным группам населения. Эти категории людей вытесняются из городов-суперзвезд, лишаются экономических перспектив, услуги удобств, возможностей для служебного роста. Сложно поддерживать городскую экономику, когда учителя, медсестры, полицейские, пожарные, обслуживающий персонал и сотрудники ресторанов не могут оплачивать жилье на приемлемом расстоянии от работы. Третий, более широкий и во многих смыслах более проблематичный, аспект нового кризиса городов — усиление неравенства, сегрегации и расслоения, происходящее практически во всех городах и агломерациях, будь они победителями или проигравшими. Если символом городского кризисах их гг. стала дырка от бублика, то для нового кризиса характерна исчезающая середина (disappearing middle) — упадок когда-то процветающих районов, символизировавших средний класс и лучший, более перспективный образ жизни. В Великобритании доля семей среднего класса уменьшилась до двух третей в
1980 га сегодня составляет меньше половины, тогда как доля бедных семей за тот же период выросла с 17 до 27% [
9
]. В Америке доля семей, живущих в районах, относящихся к среднему классу, тоже сократилась — св г. до 40% в 2012 г, тогда как доля и бедного, и богатого населения значительно выросла. За прошедшие 15 лет средний класс сократился в девяти из десяти агломераций США [
10
]. Американские города теперь делятся на крупные зоны концентрированного неблагополучия и гораздо менее обширные зоны концентрированного богатства. Вместо старого классового разделения на бедные города и богатые пригороды появилась новая модель деления — лоскутный метрополис (patchwork metropolis), в котором небольшие привилегированные зоны перемежаются с крупными бедными и неблагополучными районами как в городе, таки в пригородах. Четвертый аспект нового кризиса городов — развивающийся кризис пригородов, в которых нарастают бедность, необеспеченность, преступность и усиливается расовая сегрегация. Богатые возвращаются в города, вытесняя бедных в пригороды. И это перемещение происходит угрожающе быстро. Когда-то почти вся нищета Лондона была собрана в центре города. В 2000 г. во Внутреннем Лондоне было чуть больше бедных, но кг. они уже населяли Внешний Лондон. Сегодня 60%, или 1,25 млн, неимущих живут в
15 пригородных зонах Внешнего Лондона, тогда как во Внутреннем Лондоне их около 890 тыс.
[
11
] По другую сторону Атлантического океана, в США, бедных больше в пригородах, чем в городах 17 и 13,5 млн соответственно. И число бедняков в пригородах растет гораздо быстрее, чем в городах на 66% в 2000–2013 гг. по сравнению св городских районах
[
12
]. Часть этой пригородной бедноты переселяется из городов по мере того, как вытесненные семьи находят более доступное жилье. Но немалый вклад вносят и местные жители, все чаще выпадая из среднего класса из-за потери работы или повышения ценна жилье. Пригороды долгое время были местом жительства богатейших людей и сообществ, но теперь уровень неравенства там догоняет городской. Последний аспект — кризис урбанизации в развивающихся странах.
Урбанисты-оптимисты считают, что урбанизация в этих странах в конечном счете приведет к экономическому росту, повышению уровня жизни и увеличению доли среднего класса, как это произошло в США, Европе, Японии и не так давно в Китае. В конце концов, история говорит о том, что города велик развитию национальной экономики. Ново многих развивающихся странах, где идет быстрая урбанизация, связь с повышением уровня жизни нарушена. Мы наблюдаем тревожный феномен урбанизации без развития, когда массы людей переселяются в урбанизируемые области, но уровень их жизни от этого не повышается. Более 800 млн человека это около 11% мирового населения и больше, чем половина населения Европы) живут в условиях крайней нищеты в трущобах, баррио и фавелах, и число их будет увеличиваться с ростом городского населения мира [
13
]. Хотя новый городской кризис имеет много проявлений, он возникает из-за фундаментального противоречия, связанного с кластеризацией. Кластеризация имеет две стороны и создает не только положительные изменения, но и серьезные проблемы. С одной стороны, концентрация в городах промышленных предприятий, экономической активности, талантливых и амбициозных людей — основной двигатель экономического роста и инноваций. Природные ресурсы и даже крупные корпорации больше не являются главным источником экономического прогресса, теперь именно города притягивают талантливых людей, которые могут объединять идеи и усилия, значительно ускоряя появление инноваций и повышая производительность экономики. Из этой среды появляются новые изобретения и коммерческие предприятия, способствующие процветанию. Степень концентрации экономической активности в городах и агломерациях ошеломляет. В 50 крупнейших городах мира живет лишь 7% всего населения планеты и происходит 40% мировой экономической деятельности. Всего 40 мегарегионов — групп городов и агломераций, таких как большой мегарегион, включающий Лидс, Манчестер и Ливерпуль (северный центр влияния) в Англии, или коридор
Бостон–Нью-Йорк–Вашингтон в США — дают примерно две трети мирового объема производства и более 85% инноваций, хотя там проживают всего 18% населения планеты. Еще больше удивляет степень экономической активности в небольших урбанизированных районах ведущих городов. Так, небольшая территория делового центра Сан-Франциско ежегодно привлекает миллионы долларов венчурного капитала — больше, чем любая страна мира, кроме США [
14
]. Поэтому я считаю, что современный капитализм следует называть урбанизированным капитализмом знания (urbanized knowledge capitalism), а не капитализмом на основе знаний (knowledge-based capitalism) или экономикой знаний
(knowledge economy). Но, хотя городская кластеризация и стимулирует развитие, она же усиливает раскол в городах ив обществе. В ограниченном пространстве нельзя собрать всё — что-то неизбежно будет вытесняться чем-то другим. В этом состоит суть взаимосвязи городских земель (urban land nexus), ставшей результатом чрезмерной кластеризации экономической активности в очень ограниченных частях очень ограниченного числа городов и все более острой конкуренции между ними [
15
]. Как чаще всего происходит в жизни, победителями в конкурентной борьбе за городское пространство становятся те, у кого больше денег. Возвращающиеся в город богатые и обеспеченные люди занимают лучшие места. Все
16 остальные ютятся в неблагоприятных районах города или вытесняются в пригороды. Такая конкуренция, в свою очередь, создает экономический парадокс парадокс земель of land). Казалось бы, в мире полно земли, но ее недостаточно там, где она больше всего нужна. Это хорошо видно в Лондоне, где крупные корпорации, банки и сверхбогатые люди выкупают центральные территории и вытесняют всех и вся на окраины. В новую эпоху урбанизированного капитализма социально-экономические преимущества принадлежат тем, кому повезло с территориальным расположением и классовой принадлежностью. Те, кто находится на вершине, переселяются в сообщества, предоставляющие привилегированный доступ к лучшим школам, лучшему сервису и лучшим экономическим возможностям, а все остальные довольствуются оставшимися районами, в которых качество всего перечисленного ниже, а значит, меньше шансов на продвижение в жизни. Состоятельные люди, которые живут в относительно небольшом количестве благоприятных городов и концентрируются в благоприятных районах, получают непропорциональную долю экономической выгоды для себя и своих детей. Печально, но благодаря выходу Великобритании из Евросоюза и победе Трампа этот раскол только усугубится. Хотя эти события произошли при поддержке рабочего класса бывших промышленных регионов США и Великобритании, ни трампизм, ни Брекзит не остановят глубинные силы, разрушившие экономический фундамент этих регионов, жизнь в которых, скорее всего, только ухудшится. В отличие от других кризисов, которые обычно сплачивали нации, новый городской кризис ведет к усилению существующего экономического и географического расслоения [
16
]. При всей сложности и проблематичности нового кризиса городов, я верю, что мы сможем вовремя найти из него выход. Хотя я умерил свой урбанистический оптимизм, веру в урбанизм я не потерял. В конце концов, слово кризис имеет два значения. Это могут быть времена чрезвычайного стресса и опасности, когда мы сталкиваемся с целым рядом угроз, или критический поворотный момент, когда пора принять решение, по какому пути пойти. Это подводит нас к самой важной мысли книги если кризис городской, то таким же должно быть и решение проблем. Несмотря на всю сложность и напряженность, города — это все еще самые мощные двигатели экономики, какие видел мир. Выход из нового городского кризиса — нечто иное, как урбанизм. Чтобы добраться до этого выхода, потребуются новые структуры и стратегии для более полного и справедливого урбанизма. В хи х гг. экономика Америки выросла во многом благодаря стратегическим инвестициям в жилье и автомагистрали, поддержавшим развитие пригородов. В свою очередь быстрое разрастание пригородов привело к повышению спроса на автомобили, телевизоры, посудомоечные машины, сушилки и другие товары длительного пользования, производимые на фабриках, давших рабочие места миллионам американцев. Но теперь расползающиеся пригороды все больше конфликтуют с кластеризацией, которая стимулирует создание инноваций и экономический рост. Сегодня нам нужна новая, улучшенная и более инклюзивная модель урбанизма, которую я называю урбанизмом для всех (urbanism for all). Поскольку в США, Великобритании и большей части развитого мира процветает популизм, мы вряд ли увидим какие-либо государственные меры по борьбе с новым городским кризисом и расслоением, которое он порождает и на котором основан. Ошеломляющая победа Трампа и республиканцев означает непросто отсутствие инвестиций в города в США, но и антигородскую политику в целом. В Великобритании условия не экстремальные, но консерваторы тоже не склонны тратиться на решение проблем с транспортом или доступностью жилья в Лондоне. Для решения острых проблем городов, включая вопросы общественного транспорта, доступного жилья и бедности, необходимы совместные усилия мэров, местных чиновников, неправительственных организаций, благотворительных фондов и частного сектора. В конечном счете урбанизм для всех, необходимый для движения вперед, должен опираться на семь столпов
17 Градостроительный кодекс, строительные нормы и налоговая политика, измененные таким образом, чтобы кластеризация работала на общее благо. Инвестиции в инфраструктуру, необходимую для уплотнения и кластеризации, а также для ограничения дорогого и неэффективного расползания. Строительство более доступного для аренды жилья в центральных районах. Расширение среднего класса посредством превращения низкооплачиваемых рабочих мест в сфере обслуживания в работу, позволяющую обеспечивать семью. Решение проблемы концентрированной бедности с помощью инвестиций в людей ив территории. Участие в международных инициативах по созданию более стабильных и процветающих городов в быстро урбанизируемых районах развивающихся стран. Помощь сообществами местным лидерам в усилении локальной экономики и преодолении сложностей нового городского кризиса. Обо всем этом будет рассказано подробнее в последней главе. Но сначала мы систематически и эмпирически рассмотрим все параметры нового кризиса городов. В главе 2 мы обсудим урбанизм, развивающийся по принципу победитель получает все, и поговорим о победителях и проигравших в борьбе за городское пространство. Глава 3 посвящена возникновению новых городов элит», где в конкурентной борьбе за городское пространство сталкиваются люди, занимающие относительно выгодное положение — работники умственного труда, технические специалисты и представители творческих профессий. В главе 4 мы рассмотрим с эмпирической точки зрения мифы и реалии джентрификации, выясним, где и как она происходит, обсудим сложный вопрос вытеснения и еще более острую проблему хронически бедных районов, положение которых только ухудшается. Следующие несколько глав посвящены классовому разделению, которое меняет облик городов и агломераций. В главе 5 мы рассмотрим тесную связь городов с неравенством, разберемся, почему неравенство сильнее в крупных городах и как оно зависит от кластеризации и уплотнения, стимулирующего экономический рост. В главе 6 приводится подробное эмпирическое исследование упадка среднего класса и соответствующих районов, а также непрекращающегося разделения и сегрегации по доходам, образованию и профессиям. В главе 7 мы составим карту меняющейся географии классов в основных городах и агломерациях США, Великобритании и Канады и выясним, как прежнее разделение на неблагополучный городи престижный пригород превратилось в новый мозаичный мегаполис, состоящий из перемежающихся классовых зон. В последних трех главах мы заглянем в будущее и выйдем за привычные рамки. Глава 8 посвящена усугубляющемуся кризису пригородов, в главе 9 рассматривается проблема урбанизации без развития, возникающая в развивающихся странах. Наконец, в главе 10 мы наметим дальнейший путь и попытаемся понять, как должны действовать города, страны и мир в целом, чтобы преодолеть усугубляющиеся проблемы урбанизма, в котором победитель получает все, и войти в новую эпоху урбанизма для всех.
* * *
*
От англ. «San Francisco Bay Area» — крупная агломерация в северной Калифорнии, сформировавшаяся вокруг залива Сан-Франциско и названная его именем. Часто упоминается просто как «Bay Area». — Прим. ред
18 ГЛАВА 2 Урбанизм по принципу победитель получает все Осенью 2013 г. в номере нью-йоркского отеля с видом на Таймс-сквер гигант игровой компьютерной индустрии, компания Electronic Arts, объявила о выпуске Cities of Tomorrow, новейшего дополнения к невероятно успешной игре SimCity. Вместо того чтобы набирать очки как обычно, уничтожая противника, игроки SimCity управляют крупными городами. В роли мэра они могут менять налоговые ставки, распоряжаться городскими территориями, регулировать землепользование, стимулировать экономическое развитие и создавать рабочие места. Затем, щелкая изображения отдельных граждан, игроки могут видеть, как эти изменения отразились на жизни людей. В мрачной картине будущего Cities
of технологически развитая инфраструктура города находится во власти элитной группы под названием Control Net. Мэр может ограничить их власть, лишь рискуя экономическим ростом города. Если рост слишком сильно замедлится, город погрязнет в нищете. Если же рост экономики чересчур ускорится, город станет столь неоднородным, что жизнь в нем будет не по карману горожанам. Чтобы добиться успеха, игроки должны найти хрупкое равновесие между этими двумя полюсами городского развития [
1
]. Знакомо Город будущего напоминает научную фантастику, однако сложный выбор, который нужно сделать в игре, актуален и для реально существующих сегодня крупных городов. Благодаря силе кластеризации большинство важнейших инновационных отраслей вместе с самыми талантливыми, амбициозными и преуспевающими людьми как никогда концентрируются в горстке мегаполисов и центров интеллектуального и технического развития [
2
]. Эта группа элитных территорий стремительно развивается, в то время как многие другие, если не большинство, находятся в бедственном положении, застое или отстают в развитии. Я называю этот процесс урбанизацией по принципу победитель получает все”»
*
Хотя этот термин я придумал сам, феномен экономики по принципу победитель получает все известен довольно давно. Около 20 лет назад Роберт г. Франки Филип Дж. Кук (Philip J. Cook) ввели в обиход термин общество по принципу победитель получает все. Их работы основывались на исследовании экономиста Шервина
Розена (Sherwin Rosen), который примерно залет до этого экономически обосновал появление незаурядных талантов. Азы этой теории легко понять. Какой бы высокой ни была ставка среднего профессионального спортсмена, разница гонораров между рядовыми игроками и звездами огромна. Такие звезды футбола, как нападающие Криштиану Роналду и
Лионель Месси, или такие звезды баскетбола, как Джеймс Леброн, Кевин Дюрант или
Стефен Карри, зарабатывают во много раз больше рядовых игроков. Аналогично такие звездные исполнители, как Тейлор Свифт или Бейонсе, получают гораздо более высокие гонорары, чем обычные музыканты. Тоже самое можно сказать о знаменитых актерах, таких как Дженнифер Лоуренс, Скарлетт Йоханссон, Том Круз, Брэдли Купер или Дуэйн Джонсон. Экономика проста как дважды два. Звездные музыканты приносят огромные прибыли благодаря толпам поклонников, которые готовы доплатить зато, чтобы увидеть звезду или купить ее альбом. Билеты на кинофильмы со звездными актерами хорошо продаются. Звезды спорта привлекают фанатов на стадионы и помогают своим командам пройти в Лигу чемпионов [
3
]. Однако Фрэнк и Кук также рассматривали принцип победитель получает все в контексте экономики в более широком масштабе. Значительный разброс зарплат был отмечен ив таких отраслях, как консалтинг, банковское дело, управление, дизайн, мода, медицина и юриспруденция. Пропасть между генеральными директорами и рядовыми работниками росла. Примерно залет, в период с 1978 по 2015 г, зарплата генеральных директоров выросла более чем на 940%, а обычных работников — всего на 10%. В 1965 г.
19 рядовой генеральный директор зарабатывал враз больше, чем рядовой работник. Кг. этот показатель превысил соотношение 300:1 и сохраняется на этом уровне до настоящего времени. Рост зарплат генеральных директоров был обусловлен в основном ростом популярности акционерных опционов и других компенсаций в виде акций, которые, как считалось, станут мощным стимулом для повышения эффективности труда. Но это не сработало — оказалось, что успешность компании не так уж сильно зависит от зарплаты генерального директора. Согласно исследованию, в котором приняли участие 800 генеральных директоров из 429 корпораций, за период с 2004 по 2014 г. компании, высшее руководство которых получало самую высокую зарплату, продемонстрировали наихудшие экономические показатели [
4
]. Феномен победитель получает все захватили крупные города. Точно также как выдающиеся таланты в нашей экономике получают несоразмерно огромные гонорары, города-суперзвезды возвышаются над остальными городами. В городах-суперзвездах отмечается высочайший уровень инновационного развития. Они управляют львиной долей глобального капитала и инвестиций. В этих городах чаще всего размещают свои главные офисы ведущие компании в сферах финансов, СМИ, развлечений и высоких технологий в них проживает большая часть талантливых специалистов. Большинство амбициозных и талантливых людей не только хотят, но и должны жить в таких городах. Динамика развития городов-суперзвезд постоянно растет. Растущая экономика стимулирует спрос на все более фешенебельные рестораны, кинотеатры, ночные клубы, галереи и другие объекты благоустройства. Успешные бизнесмены и предприниматели оказывают поддержку музеям, концертным залам, частным школами университетам. Растущие доходы от их налогов идут на развитие новых современных школ, общественного транспорта, библиотек, парков и многого другого, что, в свою очередь, усиливает и закрепляет их преимущества. В совокупности все эти факторы привлекают еще больше талантов и производственных ресурсов. Это мощный постоянный круговорот, который со временем развивает преимущества этих городов [
5
]. Пропасть между городами-суперзвездами и другими городами по всему миру — от старых промышленных городов США и Европы, находящихся в состоянии упадка, до бедных и экономически изолированных городов в странах третьего мира — огромна, иона продолжает расти. Какие города входят в число городов-суперзвезд мира Есть много рейтингов глобальных городов, выстроенных по разным параметрам, таким как экономический потенциал, конкурентоспособность, качество жизни. По этим параметрам можно рассчитать общий индекс. Я и моя команда разработали общий индекс городов-суперзвезд, объединив пять основных рейтингов [
6
]. Мы подсчитали общую сумму баллов каждого города, присудив 10 очков за первое место в рейтинге, 9 очков — за второе место итак далее. Ненужно рассматривать эти баллы как окончательные. Они лишь дают примерное представление о положении города на фоне других городов, позволяя обобщенно сравнить глобальные города-суперзвезды (см. табл. 2.1). Таблица 2.1. Города-суперзвезды мира Место Город Баллы
1
Нью-Йорк
48 2 Лондон
40 3 Токио
29 4 Гонконг
21 5 Париж
19 6 Сингапур
17 7
Лос-Анджелес 13 8 Сеул
11
20 9 Вена
10 10 Стокгольм
9 10 Торонто
9 12 Чикаго
8 13 Цюрих
6 14 Сидней
5 14 Хельсинки
5 16 Дублин
4 16
Осака-Кобе
4 18 Бостон
3 18 Осло
3 18 Пекин
3 18 Шанхай
3 22 Женева
2 23 Вашингтон
1 23
Сан-Франциско 1 23 Москва
1 Источник институт Martin Prosperity Institute, на основе пяти ключевых рейтингов глобальных городов.
Нью-Йорк и Лондон представляют вершину иерархии городов-суперзвезд (48 и 40 баллов соответственно. Токио, Гонконг, Париж, Сингапур и Лос-Анджелес занимают второй уровень по развитости (от 29 до 13 баллов. Остальные города — Сеул, Вена, Стокгольм, Торонто, Чикаго, Цюрих, Сидней, Хельсинки итак далее — находятся на третьем уровне, будучи важными финансовыми и экономическими центрами в своих странах и исполняя ключевые функции в глобальном масштабе. Помимо этого, Бостон, Вашингтон округ Колумбия) и Сан-Франциско также выступают в роли центров интеллектуального и технического развития в узких отраслях.
Города-суперзвезды обладают уникальной экономикой, основанной на самых инновационных и сверхприбыльных отраслях, таких как финансы, СМИ, индустрия развлечений и технологии [
7
]. На долю Лондона приходится почти четверть добавленной стоимости всей экономики Великобритании — 378 млрд ф. ст. из 1,65 трлн в 2015 г. [
8
] Фактически Лондон обеспечивает почти 30% всего объема производства в Великобритании, что удивительно даже для города-суперзвезды. Это на 10% меньше, чему Нью-Йорка, который имеет более высокий общий рейтинг [
9
]. Барьеры, отделяющие глобальные города-суперзвезды от остальных городов в их странах, в точности те же, что привели к росту голосов в пользу Брекзита и Трампа.
Города-суперзвезды, по сути, образуют свою лигу и часто имеют больше общего друг с другом, чем с другими городами из стран, где они расположены [
10
]. Все в этих городах-суперзвездах происходит быстро — молниеносно распространяется информация, стремительно развиваются инновации, быстрее создаются и растут компании. Высокие темпы в сочетании с огромными размерами являются основой их преимуществ в развитии. Высокая скорость — это непросто образ, как в расхожем представлении о том, что лондонцы и ньюйоркцы быстро ходят и говорят. Это объективное явление, подтвержденное наукой. Группа экспертов из института Санта-Фе, специализирующихся на сложных адаптирующихся системах, обнаружили, что крупные города обладают уникальным метаболизмом. В отличие от биологических организмов, у которых по мере роста скорость метаболизма снижается, метаболизм крупных городов по мере увеличения их размера ускоряется. Ученые сделали вывод, что при каждом удвоении численности населения
21 жители города становятся в среднем на 15% современнее, на 15% производительнее и на
15% богаче [
11
]. Преимущества, которыми наделены города-суперзвезды, гораздо более надежны и постоянны, чем преимущества, которыми пользуются звездные таланты. Каким бы громким ни было имя, талант имеет свой восходи закат. Карьера профессиональных спортсменов сравнительно коротка ив любой момент может быть прервана травмой. Даже самые высокие кассовые сборы со временем снижаются. Разумеется, большие города могут переживать спады, как Детройт, который некогда был очень крупным городом, однако самые крупные и влиятельные города, как правило, становятся только сильнее. Лондон стал одним из двух экономически сильнейших городов в мире, и это удивительно на фоне общего упадка Великобритании по сравнению с временами, когда она была самой могущественной мировой державой. Хотя после Второй мировой войны Лондон на фоне Нью-Йорка переживал упадок, он смог восстановиться и почти сравнялся с Нью-Йорком по финансовым показателям. В Лондоне стали развиваться креативные отрасли музыка, кинематограф, телевидение, искусство, мода и дизайн, и сейчас они, пожалуй, опережают весь мир. Кроме того, Лондон превратился в один из главных мировых центров развития стартапов и технологических отраслей. Нью-Йорк, напротив, за последние двадцать лет пережил несколько серьезных потрясений — крупный теракт в 2001 г, разорение технологической отрасли в результате краха доткомов, глобальный финансовый кризис в 2008 г. и мощный ураган Сэнди — и, несмотря на это, по-прежнему имеет самую сильную экономику в мире
[
12
]. Еще в 2012 г. Лондон потеснил Нью-Йорк с позиции величайшего города мира в рамках дружественной полемики между мэром Лондона Борисом Джонсоном и членом администрации Нью-Йорка при мэре Блумберге, которую окрестили Битва титанов [
13
]. Каждый из городов вооружился длинным списком фактов, таких как 1,5 млрд поездок в метро Нью-Йорка в год по сравнению с 1 млрд в лондонском метро. Кроме того, Нью-Йорк отличался более низкими ценами на офисную недвижимость и мог похвастаться диверсифицированным рынком труда в отраслях здравоохранения, высоких технологий и прикладных наук. В тоже время Лондон превосходил Нью-Йорк по количеству работников финансовой сферы 325 тыс. против 319 тыс. Кроме того, группа поддержки Лондона сделала ставку на то, что Лондон привлекает молодые таланты и способствует развитию творчества. Какой город одержал верх в этой дискуссии Благодаря победе в открытом голосовании на своей территории звание лучшего города в мире досталось Лондону. В действительности, несмотря на преимущество Нью-Йорка в рейтинге городов-суперзвезд, показатели обоих городов были примерно одинаковыми. Лондон имеет незначительное преимущество как финансовый центра Нью-Йорк — как центр развития технологий. Возможно, Лондон получает небольшой перевес как центр индустрии развлечений и СМИ, зато городская агломерация Нью-Йорка имеет гораздо более масштабную экономику. Однако вне всяких сомнений эти два города являются настоящими вершинами глобальной экономики. Урбанизация по принципу победитель получает все реорганизовала крупные города мира входе колоссальной глобализации промышленности [
14
]. Изначально в каждой развитой стране были свои производители автомобилей, стали, электроники, химических препаратов итак далее. Когда торговые барьеры пали и национальные отрасли столкнулись с глобальной конкуренцией, некоторые компании были поглощены другими компаниями, а некоторые — ликвидированы. На смену многочисленным мелким компаниям, работающим на территории своих стран, пришла небольшая группа гигантских международных корпораций в каждой отрасли. Небольшие компании, которым все же удалось выжить, получают все меньше и меньше от общего пирога. Глобализация также вносит коррективы в рейтинг крупных городов мира. По мере того как принятое при капитализме территориальное распределение трудовых ресурсов и видов экономической деятельности теряет свою актуальность, все меньшему и меньшему числу
22 крупных городов удается удержаться в наиболее экономически ценных отраслях и сегментах рынка. Самые яркие таланты и самые прибыльные отрасли, которые раньше распределялись по небольшим городам, все чаще концентрируются в нескольких сверхкрупных городах-суперзвездах. Эти города образуют самые высокие вершины мировой экономики, процветающие на фоне стагнации городов, подобных невысоким холмам, а равнины и долины, коих очень много, страдают от упадка. Здесь скептики могут заявить, что в таких городах-суперзвездах, как Лондон, Нью-Йорк и Париж, ив таких интеллектуальных центрах, как Сан-Франциско, Вашингтон и Бостон, нет таких высоких темпов роста населения, как в некоторых агломерациях Солнечного пояса США — в Фениксе, Далласе и Атланте — или в развивающихся городах Азии. Но рост населения не отражает динамику, лежащую в основе могущества городов-суперзвезд. Преимущества этих городов обусловлены качеством, а не количеством. Города-суперзвезды
— это оплот самых богатых и обеспеченных слоев. Высокая стоимость уровня жизни в городах-суперзвездах, которая продолжает расти, оставляет огромное число людей за бортом, вынуждая их переезжать в менее дорогие города, например в Солнечный пояс США, что способствует их росту. Есть мнение, что высокие цены в городах-суперзвездах и центрах развития технологий постепенно будут способствовать тому, что некоторые компании из ключевых отраслей переедут в менее дорогие города, положив начало так называемому подъему остальных в Европе или США. Возможно, это приведет к небольшому снижению ценна недвижимость. Но, как вы увидите из следующей главы, нет никаких подтверждений тому, что высокотехнологичные отрасли покидают города-суперзвезды и центры технического развития. Даже наоборот, они еще больше концентрируются в городах-суперзвездах. Цены на недвижимость — полезный индикатор лидирующего положения городов-суперзвезд и пропасти между ними и остальными городами. Насколько же Лондон является городом-суперзвездой на основании этого критерия Оказывается, имея на руках сумму, равную стоимости всего одного объекта недвижимости в лондонском районе Челси, вы сможете купить 16 объектов недвижимости в Северо-Восточной Англии (рис. 2.1). В 2016 г. средняя стоимость дома на две семьи в Кенсингтоне составляла свыше 4 млн ф. ст. [
15

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

перейти в каталог файлов


связь с админом