Главная страница
qrcode

Ричард Флорида Новый кризис городов Новый кризис городов м издательская группа Точка


НазваниеРичард Флорида Новый кризис городов Новый кризис городов м издательская группа Точка
Дата06.09.2019
Размер5.65 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаflorida_richard_novyy_krizis_gorodov.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#157446
страница3 из 19
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
] Рис. 2.1. Сколько домов можно купить на сумму, равную стоимости среднего объекта недвижимости в Челси?
23 Источник данные о регионах от Национальной статистической службы Великобритании, индекс ценна жилье (декабрь 2016 г https://www. ons.gov.uk/economy/inflationandpriceindices/bulletins/housepriceindex/dec2016. Информация о недвижимости в
Челси от компании Rightmove: В США разброс цен еще более разительный. За сумму, равную стоимости одной квартиры в нью-йоркском районе Сохо (примерно 3 млн долл, вы сможете купить 18 домов в Лас-Вегасе, 20 в Нэшвилле, 23 в Атланте, 29 в Детройте, 30 в Кливленде, 34 в Сент-Луисе ив Мемфисе. Контраст станет еще заметнее, если вы рассмотрите отдельные территориальные единицы (по почтовым индексам. Стоимость квартиры в Сохо будет равна стоимости 50 домов в окрестностях Толедо и 70 домов в пригородах Детройта. А водном из пригородов Янгстауна (штат Огайо) на эту сумму вы сможете купить больше ста домов. В действительности характерные особенности городов-суперзвезд проявляются лишь в нескольких элитных кварталах этих городов. В конце 2016 г. на сумму, равную стоимости частного дома в Кенсингтоне, можно было купить примерно 15 домов в районе Баркинг и
Дагенем, аза цену средней квартиры в нью-йоркском Сохо можно было купить 30 домов в районе метро Паркчестер. Города-суперзвезды становятся жертвой собственной урбанизации по принципу победитель получает все, поскольку они в свою очередь состоят из небольшого числа привилегированных районов и гораздо большего числа менее благополучных кварталов и пригородов.
* * *
24 Астрономические цены на недвижимость в городах-суперзвездах и их пригородах и огромная пропасть между ними и ценами практически в любом другом месте являются результатом внутренней движущей силы развития капитализма — кластеризации. Для крупных городов характерны два вида кластеризации. Первый и наиболее очевидный — это кластеризация некоторых компаний и отраслей. Альфред Маршалл (Alfred Marshall), экономист XIX века, установил преимущества агломерации конкурирующих компаний. Пол
Кругман (Paul Krugman) получил Нобелевскую премию, в частности, за свои исследования в области влияния кластеризации компаний на экономическую географию и рост экономики. Крупные густонаселенные города образуют успешные отраслевые кластеры, такие как финансы в Лондоне и Нью-Йорке, мода в Милане и Париже, кинематограф в Лос-Анджелесе и технологии в Сан-Хосе. И второй, возможно, даже более важный вид кластеризации, — это высокая концентрация квалифицированных амбициозных людей в крупных городах. Джейн
Джекобс (Jane Jacobs) впервые показала, как кластеризация различных кадров и профессиональных навыков обеспечивает функционирование городской экономики. Лауреат Нобелевской премии экономист Роберт Лукас (Robert Lucas) основал на идеях Джейн
Джекобс о кластеризации талантов теорию экономического роста, основанную на том, что он назвал внешними факторами человеческого капитала. Города-суперзвезды собирают талантливых людей из всех уголков мира независимо от их этнической, расовой и национальной принадлежности и сексуальной ориентации. За последние десять лет при открытии от трети до половины всех стартапов в сфере высоких технологий в области залива
Сан-Франциско среди их учредителей присутствовал хотя бы один иммигрант [
16
]. Однако этот постоянно усиливающийся процесс порождает принципиальное противоречие. Хотя кластеризация способствует росту, она также повышает конкуренцию за ограниченную городскую территорию. Чем больше ресурсов объединяется на одной территории, тем дороже становится земля. Чем дороже земля, тем выше цены на недвижимость и тем сильнее процесс выборочного вытеснения. В своем знаменитом очерке
1960 г. Теория земельного рынка в городах (A Theory of the Urban Land Market) специалист по городской экономике Уильям Алонсо (William Alonso) разработал простую ив тоже время оригинальную экономическую модель конкуренции за городское пространство. Он считает, что цены на землю следуют за кривыми рыночных ценна аренду недвижимости. Цены на землю падают по мере удаления от центра [
17
]. В то время главные офисы крупных компаний занимали самые дорогие участки земли в центре города и ближайших районах. За ними следовали предприятия и склады, которые должны были располагаться ближе к центру, а затем жилые дома для менее состоятельных представителей рабочего класса, которые жили в перенаселенных, шумных и грязных районах рядом с промышленными территориями. Более состоятельные граждане переезжали в пригороды. Сегодня обеспеченные слои населения живут на территориях, которые ранее занимали производственные и коммерческие объекты, что способствует росту ценна недвижимость. Площадь хорошо освоенных высокопроизводительных территорий ограничена, и это становится причиной жесткой конкуренции заземлю в центрах городов. Возьмем для примера стоимость элитной земли и недвижимости. В целом общая стоимость всей земли в США в 2009 г. составила 23 трлн долл, что равняется 160% объема национального производства, согласно скрупулезным подсчетам Бюро экономического анализа США [
18
]. Но свыше половины ее стоимости — 11,7 трлн долл. — приходится на
6% освоенных земель. Средняя цена за акр освоенных земель в континентальной части США враз выше, чем цена акра неосвоенной земли — 106 тыс. долл. против 6,5 тыс. долл. В крупных городских агломерациях (с населением от 1 млн) цены на землю достигают
64,8 тыс. долл. за акр по сравнению с 16,6 тыс. долл. в агломерациях с населением меньше 1 млн и всего 6,7 тыс. долл. США за акр в городах с населением от 10 до 49 тыс. человек. Гораздо выше цены на недвижимость в окрестностях таких городов-суперзвезд, как Лондон, Париж и Нью-Йорк. В Кенсингтоне и Челси непомерные цены в 11,321 тыс. ф. ст. зам более чем в пять раз превышают среднюю цену по Великобритании, равную 2,216 тыс. ф.
25 ст. В 17 районах Большого Лондона средняя цена зам превышает 5 тыс. ф. ст. [
19
] В действительности общая стоимость недвижимости в городах-суперзвездах сопоставима с
ВВП целых государств. Поданным наг, стоимость недвижимости в городской агломерации Нью-Йорка составляла примерно 2,9 трлн долл, что равняется ВВП Великобритании, пятой по величине национальной экономики в мире. Стоимость недвижимости в Лос-Анджелесе и его окрестностях была примерно 2,8 трлн долл, что примерно равно экономике Франции, шестой по величине экономики в мире. Недвижимость
Сан-Франциско и пригородов оценивалась примерно в 1,4 трлн долл, что сопоставимо с экономикой Австралии или Южной Кореи. Общая стоимость жилой недвижимости в США составляла порядка 35 трлн долл. (28,4 трлн долл. — дома, занимаемые владельцами, и 5,8 трлн долл. — арендуемая собственность, что превышает общий объем производства Америки и Китая вместе взятых [
20
]. В действительности цены на жилье в городах-суперзвездах намного превышают цены на жилье в других местах. Уже в 1950 гони в два раза превышали средние цены по стране, а кг. эта разница увеличилась еще в четыре раза [
21
]. И эти цены росли гораздо быстрее, чем цены в других сферах. Между 1950 и 2000 гг. цены на жилье в Сан-Франциско росли на
3,5% в год, что более чем в два раза превышает средний показатель — 1,7% во всех крупных городских агломерациях США (население которых в 2000 г. превышало 1 млн. Но резкий рост ценна недвижимость в городах-суперзвездах, отмеченный в последние
10–20 лет, происходит в связи стем, что сильнейшая кластеризация привела к ужесточению конкуренции за дефицитные земли. Как показано на рис. 2.2, земля в Нью-Йорке дорожала в среднем на 0,5% в годна протяжении 40 лет с 1950 по 1993 г. После этого стоимость земли взлетела, ненадолго упала после экономического кризиса 2008 га затем опять вернулась на рекордную высоту. Если бы инвестор приобрел участок земли в 1950 г. и продал его в 1993 г, доход от продажи составил бы менее 0,5% от его стоимости за каждый год владения с учетом инфляции доллара. Если бы он купил участок земли в 1993 г. и продал его в 2014 г, цена возросла бы враз, а прибыль составила бы 16,3% в год. Рис. 2.2. Недавний скачок ценна землю в Нью-Йорке Примечание индекс стоимости земли отражает эквивалент 100 долл, инвестированных в стандартный участок земли в январе 1950 гс поправкой на инфляцию. Источник данные из работы Джейсона Барра (Jason Barr), Фреда Смита (Fred Smith) и Саяли Кулкарни (Sayali
26
Kulkarni) Сколько стоит Манхэттен? Индекс стоимости земли с 1950 по 2014 г, WorkingPaper #2015-002,
RutgersUniversity, март 2015, http://econpapers.repec.org/paper/runwpaper/2015-002.htm. График из статьи Анны Щербина (Anna Scherbina) и Джейсона Барра Недвижимость Манхеттена: что дальше, Real Clear Markets, 8 февраля 2016 г, Цены на землю в Манхэттене выросли гораздо сильнее, чем цены на другие виды недвижимости. За двадцать лет с 1994 по 2014 г. земельные инвестиции принесли 14,9% годовой прибыли, что в три раза больше прибыли от инвестиций в жилые дома (4,4%) [
22
]. В этом вся суть взаимосвязи городских земель без учета достижений в области технологий строительства земля в городах-сверхзвездах — это просто территория.
* * * Взаимосвязь городских земель — это не только следствие естественных экономических факторов, а именно ограниченного количества земли при растущем спросе. Она также является результатом того, что владельцы городских земель и жилых домов — победители, которые получили больше всего преимуществ от реурбанизации, — ограничивают возможности застройки, тем самым поддерживая высокие цены на свою недвижимость. Последние несколько лет все громче звучит хор экономистов в области городского хозяйства, возмущенных действиями сторонников взглядов NIMBY (сокр. “Not in my back yard” — Только не в моем дворе, из-за которого цены на жилье остаются неоправданно высокими. Изначально сторонникам этого движения были неравнодушные жители городов, которые были против размещения в своих районах таких нехороших объектов, как тюрьмы и очистные сооружения. Но со временем влияние сторонников
NIMBY существенно расширилось [
23
]. Когда водной из своих статей я рекомендовал разрешить посадку небольших малошумных реактивных самолетов нового поколения в аэропорту Billy Bishop в Торонто, расположенном на острове в непосредственной близости от центра города, я вызвал гнев сторонников взглядов NIMBY. Мои рекомендации основывались намоем исследовании, которое показало, что аэропорты составляют один из самых важных генераторов экономики крупных городов. Аэропорт Billy Bishop обслуживал только турбовинтовые самолеты, выполнявшие рейсы в расположенные неподалеку крупные города, такие как Монреаль,
Нью-Йорк, Бостон, Вашингтон (округ Колумбия) и Чикаго. Требовалось принять решение об удлинении взлетно-посадочной полосы для обслуживания небольших реактивных самолетов, которые могли совершать рейсы в отдаленные крупные города, такие как Ванкувер,
Лос-Анджелес, Майами и, возможно, даже в Лондон и Париж. Я говорило необходимости сопоставить издержки для Торонто сточки зрения шума или автомобильного движения на прибрежной территории города с экономическими преимуществами, которые сможет обеспечить современный центральный аэропорт с прямыми рейсами во многие крупные города. Поскольку прибрежные районы Торонто и раньше были шумными и оживленными, я предложил задуматься над будущей экономической ценностью аэропорта для города, если Торонто разрешит небольшим малошумным реактивным самолетам использовать его взлетно-посадочную полосу [
24
]. Но кто бы мог подумать Меня окрестили предателем, который больше обеспокоен собственным комфортом, чем благополучием крупного города, хотя я имел ввиду совсем не это. Под жестким давлением жителей города и активистов недавно избранная администрация премьер-министра Джастина Трюдо (Justin Trudeau) сдержала свои предвыборные обещания и отклонила этот план. Хотя районам действительно нужна защита и охрана окружающей среды, сторонники
NIMBY идут дальше защиты крупных городов и районов от всего нехорошего. Из благих побуждений или нет, но, когда они автоматически блокируют любые нововведения, они не только оберегают свои жизненные устои, но и тормозят кластеризацию, которая является движущей силой инноваций и экономического роста. Как говорят экономисты, концепция NIMBY очень часто отражает поведение рантье или погоню за рентным доходом. Экономическая рента — это, в сущности, колоссальная
27 прибыль, которая достается малым усилием или при отсутствии оного. Что может быть проще, чем, владея собственностью, наблюдать за ростом ее стоимости, когда прибыль по большей части зависит от ситуации в городе и районе Экономисты обратили внимание на контрпродуктивную позицию рантье еще в XVII в, когда земли, а не капитал, были главным фактором производства. В х гг. экономист-классик Ричард Кантильон (Richard
Cantillon) сформулировал земельную теорию ценности, которая отчасти предвосхитила трудовую теорию стоимости Карла Маркса. Кантильон выделял в экономике две группы, или два класса [
25
]. С одной стороны, это работники, получающие за свой труд зарплату, которую они используют для удовлетворения жизненных потребностей. С другой стороны, это представители обеспеченного класса землевладельцев, которые зарабатывают за счет сдачи в аренду своих земель. Позже Давид Рикардо (David Ricardo) открыл собственный закон ренты, согласно которому землевладельцы получают прибыль из воздуха просто благодаря тому, что они являются собственниками земли. По словам Давида Рикардо, их доход — это часть плодов земли, которая передается землевладельцу в уплату за пользование естественными и неотъемлемыми свойствами почвы. Адам Смит (Adam Smith) в своей книге Богатство народов открыто осудил эгоистичную инертность землевладельцев. Современные городские рантье получают больше прибыли от растущего дефицита земель, пригодных к использованию, чем от повышения отдачи и экономической эффективности территорий. В результате состоятельные владельцы земель и жилых домов получают непропорционально большую долю экономического производства и достатка. Пожалуй, самый яркий тому пример — Лондон, называемый поэтому городом-паразитом. Как язвительно заметил один экономист Именно владельцы земель, а не корпораций, высасывают все соки из экономики [
26
]. Эта позиция непросто эгоистична, она деструктивна. Препятствуя росту плотности населения и кластеризации, сторонники NIMBY тормозят инновации, которые обеспечивают рост городов. Поэтому я предпочитаю называть этих людей более жестким термином новые городские луддиты (New Urban Luddites). Вовремя промышленной революции в Англии настоящие луддиты, названные так в честь своего предводителя Неда Лудда (Ned Ludd), уничтожали ткацкие станки, которые отнимали у них хлеб [
27
]. На протяжении следующего века, как это ни парадоксально, те же самые фабрики повысили качество жизни до уровня, который луддитами не снился. Первые луддиты были бедняками. Новые городские луддиты
— это не эксплуатируемые рабочие, а одни из главных победителей в городской среде, живущей по принципу победитель получает все. Этот новый городской луддизм» закреплен в многочисленных и сложных хитросплетениях законов озонировании и других правил землепользования, которые ограничивают жилищное строительство во многих крупных городах. Изначально зонирование в городах создавалось, чтобы удалить вредное производство на безопасное расстояние от жилых домов, нов совокупности принятые правила и регламенты несут серьезные негативные последствия для экономики. Согласно исследованию, проведенному двумя ведущими специалистами по городской экономике в 2015 г, нормативные акты, ограничивающие жилищное строительство, наносят ущерб экономике США в размере около
9% ВВП в год, что в 2016 г. составило порядка 1,7 трлн долл. Новый городской луддизм не только препятствует строительству новых жилых домов и квартир. Еще более сильное беспокойство вызывает тот факт, что он создает искусственный потолок для дальнейшего развития и расширения крупных городов. По мере роста города строительство новых школ, канализационных и электроэнергетических система также инфраструктуры общественного транспорта для проезда граждан становится все более затратным. Именно поэтому в мире так мало городов, подобных Лондону и Нью-Йорку. Во многих перспективных городах новые городские луддиты, по сути дела, ограничивают и блокируют инвестиции, необходимые для дальнейшего роста города. Чем меньше рост, тем меньше кластеризация. Чем меньше кластеризация, тем ниже уровень инноваций и
28 производительности. Это, в свою очередь, означает более низкие производительность экономики и базу налогообложения, что ведет к ограничению городских инвестиций в развитие города и к невозможности развивать перераспределительные политики и программы. Вне всяких сомнений, новый городской луддизм в современных крупных городах во многом способствует новому городскому кризису. Все же это не значит, что, освободив наши крупные города ото всех правил землепользования, мы решим эту проблему. Разумеется, мы можем и должны сделать многое, чтобы ограничить влияние сторонников
NIMBY и модернизировать устаревшие регламенты землепользования. Однако растущее число сторонников так называемой рыночной урбанизации поддерживает распространенную точку зрения, состоящую в том, что мы можем сделать наши крупные города более доступными, однородными и производительными, просто отказавшись от существующих ограничений в использовании земли. Это одна из идей, которые слишком хороши, чтобы быть правдой. С одной стороны, высокая стоимость земли в районах городов-суперзвезд серьезно затрудняет или даже делает невозможным создание доступного жилья для частного рынка в их окрестностях. Высокие цены на землю и строительство высотных домов приводят к росту фешенебельного люксового жилого фонда и к очень малому объему по-настоящему доступного жилья, которое необходимо городам-суперзвездам, если оно вообще есть. С другой стороны, существует некая критическая точка, когда чрезмерная плотность населения может, по сути, привести к ослаблению районов. Самые передовые сточки зрения инноваций и креативности места — это некрупные города Азии сих многоэтажной застройкой, а удобные для пешеходов многофункциональные районы Лондона, Нью-Йорка или Сан-Франциско. Как я покажу в главе 10, нашим крупным городам нужна непросто отмена регулирования, а реформа системы землепользования, а также обширные изменения в системе налогообложения, рост инвестиций в систему общественного транспорта и отказ от частных домов в пользу арендуемого жилья. Это позволит создать необходимую плотность населения, а также условия для кластеризации и объединения талантов, которые нужны для развития городской экономики знаний. Суть в том, что взаимосвязь городских земель формируется на основе базовых территориальных характеристик, которые представляют более мощный и неизменный фактор по сравнению с ограничениями землепользования. Такие крупные города и агломерации, как Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Сиэтл и Чикаго, имеют жесткие естественные границы в виде гори водоемов, которые в сочетании с нормативами, регламентирующими высоту и плотность застройки, препятствуют их развитию. На рис. 2.3 показана обратная зависимость роста ценна жилье от внешней экспансии. (На графике показаны агломерации в двух измерениях рост ценна жилье в период с 1980 по 2010 г. и расширение жилой застройки) Чем больше расширяется агломерация, создавая новый жилой фонд, тем меньше растут цены на жилье. Агломерации в левом верхнем углу графика, такие как Сан-Франциско, Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Сиэтл и Вашингтон (округ Колумбия, имеют высокие цены на жилье и сравнительно низкий уровень расширения жилой застройки. Агломерации в правом нижнем углу, в том числе Лас-Вегас и Атланта, а также центр развития технологий Остин и Роли в Исследовательском треугольнике Северной Каролины отмечают более сдержанный рост ценна жилье наряду с гораздо более широким жилищным строительством [
28
]. Рис. 2.3. Территориальные характеристики и цены на жилье
29 Источник Исси Ромем (Issi Romem) Замедлилась ли экспансия американских городов, Build Zoom, 18 апреля 2016 г, Территориальные характеристики могут и по-другому способствовать росту ценна жилье. Старые крупные города окружены пригородами, из-за которых расширение крупных городов становится невозможным. В отличие от них более молодые города Солнечного пояса смогли присоединить к себе земли, расположенные на их окраинах. В действительности крупные города, в которых отмечается значительный рост населения в ранее застроенных центральных районах, — это города, достигшие географических границ внешней экспансии, например, Нью-Йорк, Чикаго, область залива Сан-Франциско,
Лос-Анджелес и Майами. За период с 1960 по 2014 г. в расширяющемся городе Хьюстон порядка 120 тыс. жителей покинули ранее застроенные районы, аза этот же период свыше 70 тыс. жителей переехали в уже застроенные районы Сан-Франциско — города с образцовой ограничительной политикой землепользования. Согласно исследованию Альберта Сайза (Albert Saiz) из Массачусетского технологического института, проведенному в 2010 г, территориальные характеристики в конечном итоге играют гораздо более высокую роль в формировании ценна жилье, чем ограничения в использовании земли. Даже в таких географически ограниченных городах, как
Нью-Йорк, Сан-Франциско, Лос-Анджелес и Бостон сих политиками землепользования, решающим фактором космического роста ценна жилье являются территориальные характеристики [
29
].
* * * Несмотря на высокие цены на землю и жилье, принято считать, что в городах-суперзвездах и центрах технического прогресса сих более высоким уровнем зарплат уровень жизни работников выше. Кроме того, они имеют дополнительные преимущества благодаря эффекту приумножения, когда сосредоточенные в городах-суперзвездах рабочие места в сфере науки и информационных технологий порождают вакансии в смежных отраслях и сервисных службах [
30
]. Например, в 2014 г. объем производства в Лондоне составил 23,607 тыс. ф. ст.
30 на человека, что намного выше, чем 17,965 тыс. ф. ст. в целом по Великобритании. При этом объем производства на человека в районе Внутренний Лондон-Запад составил 41,393 тыс. ф. ст, что более чем в два раза превышает среднее значение по Великобритании [
31
]. Ситуация станет понятнее, если посмотреть на эти различия во многих агломерациях США. В таблице 2.2 показаны пять крупнейших агломераций с населением свыше 1 млн человек, в которых у среднестатистического работника остается больше всего денег после оплаты жилья, и пять агломераций, где у среднестатистического работника остается меньше всего денег [
32
]. Первые пять городов — это элита городов-суперзвезд и центров технического прогресса. У среднестатистического работника в Сан-Хосе (центр Кремниевой долины) остается 48,566 тыс. долл, в Сан-Франциско — 45,2 тыс. долл, в Вашингтоне округ Колумбия) — 43,308 тыс. долл, в Бостоне и Нью-Йорке — 42,858 тыс. долл. и 42,12 тыс. долл. соответственно, что гораздо больше, чем в Орландо (25,774 тыс. долл) или
Лас-Вегасе (26,194 тыс. долл. Фактически зарплата среднестатистического работника, как и представителей трех основных классов работников — высокооплачиваемых работников креативного класса, представителей рабочего класса с более низкой оплатой труда и работников сферы услуг — выше в крупных агломерациях и напрямую зависит от численности населения [
33
]. Таблица 2.2. Деньги, остающиеся у работника после оплаты жилья (долл. США) Среднестатистический работник
Креативный класс Сфера услуг Рабочий класс Агломерации с наибольшим остатком
Сан-Хосе
48 566 80 503 14 372 23 109
Сан-Франциско
45 200 71 741 16 806 26 920 Вашингтон (округ Колумбия)
43 308 70 030 13 925 21 539 Бостон
42 858 66 871 16 206 25 233
Нью-Йорк
42 120 71 245 17 861 27 343 Агломерации с наименьшим остатком Орландо
25 774 50 002 12 903 21 173
Лас-Вегас
26 194 53 137 14 394 27 103
Риверсайд (Калифорния) 27 296 54 191 13 501 20 777 Майами
27 482 53 809 14 099 20 452 Вирджиния Бич-Норфолк 28 448 51 601 13 284 22 939 Источник институт Martin Prosperity Institute, на основе данных Бюро статистики труда Министерства труда США и переписи населения США.
Но эти сравнительно крупные суммы, остающиеся после оплаты жилья, — результат более высокой оплаты труда представителей обеспеченного креативного класса. Если рассмотреть три класса по отдельности, картина становится совершенно иной. В то время как преуспевающие работники креативного класса зарабатывают более чем достаточно, чтобы покрыть растущие цены на жилье, представители рабочего класса и сферы услуг находятся в худшем положении. Так, у среднестатистического представителя креативного класса в Сан-Хосе после оплаты жилья остается огромная сумма — 80,503 тыс. долл, при этому среднестатистического синего воротничка это всего 23,109 тыс. долл, ау среднестатистического работника сферы услуг — всего 14,372 тыс. долл. В Сан-Франциско у среднестатистического работника из креативного класса остается 71,741 тыс. долл. по
31 сравнению с 26,92 тыс. долл. и 16,806 тыс. долл. для рабочего класса и сферы услуг соответственно. В Нью-Йорке у среднестатистического представителя креативного класса после оплаты жилья остается 71,245 тыс. долл. по сравнению с всего 27,343 тыс. долл. у синих воротничков и 17,861 тыс. долл. у среднестатистического работника сферы услуг. Иначе говоря, в Нью-Йорке оплата жилья съедает 21% доходов юриста и 52% доходов дворника. После оплаты жилья оказывается, что дворники в Нью-Йорке зарабатывают меньше, чем в городах Глубокого Юга [
34
]. Эта тенденция наиболее ярко выражена в дорогих городах, однако она сохраняется во всех агломерациях США. Часть зарплаты, остающаяся у представителей креативного класса после оплаты жилья, прямо пропорциональна ценам на жилье, тогда как для рабочего класса и работников сферы услуг эта зависимость обратна [
35
]. Аналогичная ситуация для покупки дома в Лондоне нужны заоблачные доходы. В среднем по Лондону в 2016 г. дом стоил враз дороже средней годовой зарплаты, которая составляла 34,32 тыс. ф. ст. В фешенебельных районах Кенсингтон и Челси — дом в среднем стоит враз больше, чем среднегодовая зарплата, в Вестминстере — враз, в
Хаммерсмите и Фулхэме — враз, в Камдене — враз, в Уондсворте, Харроу, Харинги,
Мертоне и Барнете, едва лине самых импозантных районах Лондона, средняя стоимость дома превышала среднюю годовую зарплату более чем враз. Выводы ошеломляют какой бы инновационной и эффективной ни была экономика городов-суперзвезд, львиная доля доходов достается самым обеспеченным гражданам. Менее обеспеченные представители рабочего класса и сферы услуг остаются далеко позади, не успевая за растущими ценами на жилье. Говоря шире, заоблачные цены на недвижимость в городах-суперзвездах и центрах технического прогресса — один из главных факторов, а возможно, и самый главный фактор стремительного роста экономического неравенства во всем мире. Известная формула Тома
Пикетти (Thomas Piketty) «r>g» показывает, что уровень доходности капитала выше, чем уровень экономического роста, что является мощным фактором зарождения неравенства. Нов действительности несоразмерный рост доходности капитала объясняется в большей степени растущими ценами на недвижимость, чем доходом от таких активов, как акции и облигации. Поданным исследования Мэттью Ронли (Matthew Rognlie) с 1950 г. и до настоящего времени доля доходности капитала от жилой недвижимости выросла в три раза, что существенно выше доходности от других форм капитала. Поскольку жилая недвижимость имеет относительно широкий диапазон форм собственности, — писал Ронли,
— она не соответствует традиционному представлению о противопоставлении труда и капитала. Точно также ее рост невозможно объяснить просто с помощью многочисленных признанных факторов дробления дохода в других сферах экономики, таких как рыночный потенциал труда, растущая роль технологий и т.п.». Иными словами, эти доходы представляют чистую арендную плату за размещение. Проще говоря, владельцы земли и недвижимости в дорогих городах-суперзвездах и центрах технического прогресса — главные победители в эпоху капитализма. Их элитные пентхаусы, роскошные таунхаусы и другая недвижимость являются наглядным географическим подтверждением неравенства Пикетти r>g [
37
]. Это сталкивает нас лицом к лицу с центральным элементом нового городского кризиса и с главным противоречием современного капитализма. Сила кластеризации является одновременно и главной движущей силой экономического роста, и самым большим фактором, способствующим неравенству. Концентрация талантов и экономической деятельности вовсе меньшем и меньшем количестве городов не только разделяет крупные города мира на победителей и побежденных, но и делает города-победители доступными только для самых обеспеченных людей. Это полностью устраивает богатых владельцев земли и недвижимости и портит жизнь остальных. В следующей главе мы пристальнее рассмотрим конфликты и противоречия, которые приносит взаимосвязь земель, и покажем, как она сталкивает между собой три элитные
32 группы городских жителей — сверхбогачей, технических специалистов и бизнесменов и креативных людей в сфере искусства и культуры — в растущей конкурентной борьбе за пространство, тем самым создавая одну из главных проблем нового городского кризиса.
* * *
*
В оригинале «winner-take-all urbanism». — Прим. ред
**
См, например, статью Фарида Закарии (Fareed Zakaria) 2008 г. Подъем остальных
(https://inosmi.ru/world/20080506/241179.html) или книгу того же автора 2009 г.
«Постамериканский мир. — Прим. ред
***
4046,86 мили квадрат со стороной 63,61 м. — Прим. ред
****
От англ. «Deep South», а также Нижний Юг, или Хлопковые штаты, — в первую очередь термин относится к штатам Алабама, Джорджия, Луизиана, Миссисипи и Южная Каролина, в меньшей степени — к штатам Теннесси, Техас и Флорида. — Прим. ред ГЛАВА 3 ГОРОД ЭЛИТ Если один процент подавляет творческий потенциал Нью-Йорка, я отсюда уеду, — предупреждал музыкант Дэвид Бирн (David Byrne), лидер известной музыкальной группы новой волны Talking Heads, в 2013 г [
1
] Он отмечал, что невероятный экономический успех, достигнутый Нью-Йорком, грозит вызвать его культурную деградацию. Большая часть Манхэттена и многие районы Бруклина фактически являются некими обособленными общинами, своего рода местами увеселений для богатых, — продолжил он. — Представителям среднего класса больше не по карману здесь жить, так что можно забыть о появлении новых артистов, музыкантов, актеров, танцоров, писателей, журналистов и деятелей малого бизнеса. Мало-помалу те духовные ресурсы, которые придают городу его своеобразие, исчезают. Тревогу поэтому поводу высказывает и Патти Смит (Patti Smith), панк-певица, поэтесса и автор мемуаров, удостоенная Национальной книжной премии (National Book Award).
«Нью-Йорк отворачивается от молодых и нуждающихся в поддержке, — сказала она, отвечая на вопрос, могут ли молодые артисты сделать карьеру в городе. — Есть и другие города. Детройт, Поукипзи
**
. Нью-Йорк уже не для вас. Мой совет ищите другой город
[
2
]. Об этом же говорит Моби (Moby) композитор и исполнитель электронной музыки Когда я в конце х жил на й улице, то платил 140 долларов в месяц за квартиру, которую делил с группой других неординарных и не имеющих постоянной работы музыкантов и артистов, — писал он в 2014 г. — Из-за СПИДа, крэка и преступности многие держались подальше от Нью-Йорка. Но, даже оставаясь криминогенным районом (а может, в некоторой степени, благодаря этому, Манхэттен по-прежнему являлся культурной столицей мира. Конечно, с тех пор все изменилось. Нет нужды говорить, что Нью-Йорк превратился в город денег. Считается, что квартплата должна составлять 30% от вашего заработка сегодня на Манхэттене она (по крайней мере, для большинства людей) взлетела до 300%» [
3
]. Для все большего числа музыкантов и артистов трансформация американских городов является личной и чувствительной проблемой [
4
]. Ноне только их волнует ожидаемый кризис творческих возможностей в суперзвездных городах. Сегодня об этом говорят многие, и не только в Нью-Йорке. Рохан Сильва (Rohan Silva), который сыграл одну из ключевых ролей в стремительном буме высоких технологий в Лондоне и который работал старшим советником прежнего премьер-министра Дэвида Кэмерона, отмечает «Ньюйоркцы переезжают в Лос-Анджелес, и, я думаю, нам в Лондоне нужно постараться не допустить, чтобы у людей возникало желание перебраться в другой город. Как только город начнет терять людей искусства, он может утратить свою привлекательность [
5
].
33 Коренной лондонец Алекс Прауд (Alex Proud)
***
высказывается еще более определенно Если хотите немного поностальгировать, попробуйте вспомнить, кто жил в различных районах Лондона двадцать лет назад. Хэмпстед: интеллектуалы Ислингтон: медийные персоны Кэмден: богема, готы и панки Фулхэм: честолюбцы, у которых не хватало денег на Челси; Ноттинг-Хилл: крутые парни Челси: состоятельные люди. Теперь во всех этих районах живут просто богатые люди [
6
]. Нет сомнения, что городская креативная экосистема находится в условиях хрупкого равновесия. Уберите крепость городского коктейля, и получите стерильное единообразие. Сегодня от Шордича до Далстона стало больше роскошных магазинов, чем сценических площадок и студий. Но даже притом, что растущие цены на жилье мешают новому поколению людей искусства и творческих профессий обосноваться в Шордиче и подобных ему пригородах, это не значит, что целые города теперь закрыты для творческих людей. Несмотря на приток состоятельных людей в городские центры и трансформацию ряда районов, известных своей творческой направленностью, мало что говорит о сколь-нибудь значительной деградации общего креативного потенциала этих городов. По сути, мы видим, что такие города, как Лондон, Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Сан-Франциско, на данный момент способны консолидировать свой совокупный креативный потенциал, добавив к своему экономическому ландшафту инновационные и высокотехнологичные отрасли.
Все-таки города достаточно велики для того, чтобы креативный потенциал мог переходить от одного района к другому — и это происходит. Со временем продолжающаяся трансформация этих городов может действительно поставить под угрозу креативные устремления, но этого пока не случилось. Опасения Бирна, Моби и Смит на самом деле отражают растущую конкуренцию за городское пространство. Люди искусства, музыканты и другие творческие личности были единственной категорией людей, которые в хи х гг. достаточно позаботились о том, чтобы преобразовать старые, заброшенные городские пространства в свои студии и мастерские. Сегодня их вытесняют из этих мест инвестиционные банкиры, бизнесмены, технические специалисты и сверхбогачи мирового уровня. Возьмем, к примеру, лондонский район Шордич. Всего пару десятков лет назад это был грязный промышленный район, малопривлекательный для проживания. Но затем люди искусства и представители других креативных профессий, многие из которых принадлежали к сексуальным меньшинствам, начали селиться здесь из-за дешевизны квартир и складских помещений. Затем появились ночные клубы, галереи и рестораны. Поскольку район стал менее опасными более привлекательным для проживания, сюда потянулись более обеспеченные люди, стали открываться более дорогие магазины, рестораны и даже отели. Некоторые из прежних промышленных территорий, однажды переоборудованные под художественные студии, были приобретены стартапами и компаниями, работающими в сфере высоких технологий. Открылась новая линия наземного метро, и район превратился в престижный, став средоточием дорогих удовольствий и развлечений для еще более обеспеченной категории людей. Противниками творческих людей в современных войнах за городскую землю являются богачи. Однако, несмотря на то что подавляющее большинство людей творческих профессий не являются по-настоящему богатыми (Бирн, Смит и Моби здесь, скорее, исключения, они несколько превосходят по стандартам жизни большинство жителей городов и большинство американцев. Это становится очевидным, если принять во внимание ту сумму, которая остается в распоряжении людей искусства и творческих профессий после оплаты жилья. В
Нью-Йорке люди творческих профессий после оплаты жилья в среднем имеют в своем распоряжении 52,75 тыс. долл. Это меньше, чем технические специалисты (65,9 тыс. долл, бизнесмены и финансисты (88,77 тыс. долл, но примерно втрое больше, чем работники сферы обслуживания (17,86 тыс. долл. В Лос-Анджелесе люди творческих профессий имеют примерно аналогичную сумму (53,76 тыс. долл. Это меньше, чему технических специалистов (64,35 тыс. долл) и бизнесменов (75,87 тыс. долл, нов три с половиной раза
34 больше, чему работников сферы обслуживания (15,35 тыс. долл. В Сан-Франциско люди творческих профессий в итоге имеют 47,2 тыс. долл. Опять-таки это меньше, чему технических специалистов (70 тыс. долл) и бизнесменов (84,9 тыс. долл, но примерно в три раза больше, чему работников сферы обслуживания (16,8 тыс. долл) [
7
]. В Лондоне ситуация не лучше, здесь различия могут быть еще более выраженными. Это не означает, что все люди искусства и творческих специальностей в этих городах живут хорошо. Без сомнения, многие из них испытывают лишения, и их доход не соответствует среднему доходу для того района, в котором они проживают. Однако практика показывает, что по совокупному экономическому положению они стоят ближе к городской элите и намного дальше от менее благополучных в материальном плане работников сферы обслуживания и рабочих. В этой главе мы рассмотрим источники и сущность новой конкуренции за городское пространство, начав с тенденции миграции сверхбогатых людей в ведущие суперзвездные города, такие как Лондон и Нью-Йорк. Затем мы рассмотрим процесс перемещения стартапов, компаний с инвестициями венчурного капитала и технологических компаний из пригородов, где они обычно обитали, поближе к городским центрам. После этого мы сопоставим данные, чтобы разобраться с вопросами, которые поднимают Бирн, Смит и
Моби: может ли рост ценна жилье и приток более обеспеченных людей привести к ослаблению креативного потенциала городов. Цифры красноречивы на данный момент прогнозируемая гибель креативного потенциала городов по большей части является мифом. Реальная сущность нового кризиса городов состоит не в конфликте между различными группами новой городской элиты, а в усилении экономической изоляции и незащищенности гораздо менее обеспеченных городских жителей.
* * * Все больше обозревателей отмечают, что такие города, как Нью-Йорк и Париж, подвергаются наплыву сверхбогатых людей со всего мира. К примеру, в 2013 и 2014 гг. иностранные покупатели (как постоянные жители города, таки приезжие) приобрели половину резиденций стоимостью более 1 млн ф. ст, расположенных в наиболее престижных местах центральной части Лондона. Все более жестокая конкуренция за территории в самых аристократических районах Лондона означает, что то, что мы воспринимали как джентрификацию, теперь переходит в новую фазу плутократизации или олигархизации. В 2014 г. в элитных кварталах Лондона насчитывалось по меньшей мере 740 пустующих объектов недвижимости стоимостью более 5 млн ф. ст. [
8
] На другой стороне Атлантики, в
Нью-Йорке, количество бесхозных квартир на Манхэттене выросло с 19 тыс. в 2000 г. до почти 34 тыс. в 2011 г. — скачок почти на 70%. На участке из трех кварталов, расположенном в Верхнем Ист-Сайде, 57% квартир десять месяцев в году оставались пустующими [
9
]. Из престижных районов Лондона выдавливаются уже не только малоимущие люди и представители рабочего класса. Согласно исследованию, проведенному Лондонской школой экономики в 2016 г, издавна сложившиеся элиты и наследники богатых семейств, которые утратили свои былые капиталы, в некоторых случаях вытесняются гораздо более богатыми иностранными покупателями. Никто не собирается жалеть богатых людей, которые продают свои дома состоятельным иностранцам за астрономические суммы, особенно в тех городах, в которых неравенство достигло рекордного уровня, где работающему населению не хватает средств к существованию и где малоимущие плотно сконцентрированы в неблагополучных районах. Тем не менее это говорит о масштабе превращения особо престижных районов суперзвездных городов в золотые анклавы для мировой плутократии, где собственники недвижимости по большей части не проживают в тех объектах, которыми владеют [
10
]. Писатель Майкл Гольдфарб (Michael Goldfarb) считает, что лондонская недвижимость стала новой разновидностью мировой резервной валюты Рынок недвижимости больше
35 не является уделом людей, делающих долгосрочные инвестиции в собственное жилье. Теперь это возможность для богатейших людей мира вкладывать свои деньги и получать доход порядка 10% годовых. Это превращает город, ставший для меня приютом, в запретную зону для все большего числа представителей среднего класса [
11
]. Недвижимость в суперзвездных городах приобретают не только богатые плутократы. Гигантские корпорации, инвестиционные фонды, хедж-фонды и фонды национального благосостояния также вкладывают громадные суммы в недвижимость. По оценкам социолога Саскии Сассен (Saskia Sassen), эксперта по глобальным мегаполисам, кг. объем вложений корпораций в городскую недвижимость составил свыше 1 трлн долл. Журналистское расследование обстоятельств вокруг лишь одного суперфешенебельного комплекса Тайм-Уорнер-Центр показало, что многие сверхбогатые покупатели скрывают свои имена, прикрываясь подставными компаниями. Имена более трех четвертей владельцев квартир в новостройке One 57, где самые высокие цены за квадратный метр в Нью-Йорке, скрыты за ничего не говорящими названиями компаний [
12
].
Сверхбогатые люди мира, которые раскупают недвижимость в суперзвездных городах, на самом деле покупают не жилье в традиционном понимании этого слова. Они ищут дома и квартиры не для того, чтобы растить своих детей или продуктивно работать. Если наличие недвижимости класса люкс было самым очевидным признаком богатства и благосостояния на рубеже двадцатого столетия — в те самые времена, когда Торстейн Веблен (Thorstein
Veblen) придумал термин демонстративное потребление, то сегодня к этому уже все привыкли, а для сохранения и преумножения богатства теперь используется новый класс экономических активов [
13
]. Есть масса свидетельств того, что в Нью-Йорке и Лондоне сосредоточено значительное количество богатейших людей мира. Эти города раньше были лидерами по числу миллиардеров, а позднее — по числу мультимиллиардеров. В Нью-Йорке насчитывается больше миллиардеров, чем в любом другом городе мира. При этом на долю 116 таких миллиардеров приходится совокупное богатство на сумму 537 млрд долл. (рис. 3.1). На втором месте идет область залива Сан-Франциско (включая Кремниевую долину. Здесь проживает 71 миллиардер (с совокупным богатством 365 млрд долл. Третье место занимает Москва 68 миллиардеров (290 млрд долл) (нужно заметить, что московские миллиардеры
— это главным образом олигархи, чье состояние несколько сократилось из-за падения ценна энергоресурсы и снижения курса рубля Москва, как мы видели в главе 2, также существенно утратила свои позиции в списке суперзвездных городов. Четвертым идет Гонконг с 64 миллиардерами, пятым — Лос-Анджелес (51 миллиардера шестым — Лондон (50 миллиардеров. Рис. 3.1. Где в мире больше всего миллиардеров
36 Источник Martin Prosperity Institute, на основе данных журнала Forbes за 2015 г.
Однако Лондон в большей степени зависим от иностранного капитала, чем Нью-Йорк. Более половины лондонских миллиардеров (26 из 50) родом не из Великобритании, в то время как в Нью-Йорке такая категория составляет лишь 10% (10 из 116). Первую десятку замыкают Пекин (46 миллиардеров, Мумбаи (33), Майами (31) и Стамбул (30). В каждом из следующих семи городов — Сеуле, Париже, Сан-Паулу, Шеньжене, Тайбэе, Далласе и Сингапуре — насчитывается более 20 миллиардеров. В тридцати других городах, включая Вашингтон, Бостон, Атланту, Сиэтл, Торонто и Мехико, насчитывается от 10 до 20 миллиардеров. В целом, чем больше население города, тем более конкурентоспособен он в системе мировой экономики, а чем выше его значимость как центра сосредоточения финансов и технологий, тем большее в нем миллиардеров и тем больше его чистые активы
[
14
]. В Лондоне больше всего мультимиллионеров, имеющих сверхвысокие личные капиталы
(30 млн долл. и выше) в виде активов. В мире насчитывается 173 тыс. таких мультимиллионеров. Люди, составляющие 0,002% от всего населения мира, владеют богатствами на общую сумму порядка 20 триллионов долл. [
15
] Поэтому показателю Лондон лидирует здесь 4364 таких сверхбогача. На втором месте идет Токио, затем Сингапур, на четвертом месте Нью-Йорк, а на пятом — Гонконг (рис. 3.2). Рис. 3.2. Где в мире больше всего людей со сверхвысокими личными доходами
37 Примечание сверхбогачами считаются люди, чей личный доход составляет не менее 30 млн долл. Источник Martin Prosperity Institute, на основе данных из отчета The Wealth Report компании Knight Frank за
2015 г, Нов чем здесь проблема Действительно ли сверхбогатые люди несут вред крупным городам Несмотря на то что по большей части пустующие элитные квартиры и дома, определенно, делают некоторые районы менее привлекательными, сверхбогатых людей попросту слишком мало, чтобы опустел целый городили даже значительная его часть. В конце концов, население Лондона составляет 8,7 млн человек, и компании из 50 миллиардеров и 4364 мультимиллионеров будет недостаточно, чтобы занять все места в королевском Альберт-Холле. Всплеск покупок недвижимости, наблюдавшийся в мире после экономического и финансового кризиса 2008 г, кг. стал постепенно убывать, поскольку для стран с развивающейся экономикой (в особенности для стран, богатых нефтяными ресурсами) настали тяжелые времена, а курс их национальных валют упал. Одновременно США и Великобритания стали противодействовать покупке недвижимости иностранцами, поскольку некоторые такие операции были признаны попытками отмывания денег. В конце концов, многие крупные города мира трансформируются не столько из-за наплыва сверхбогатых плутократов, сколько из-за нашествия гораздо более многочисленной массы просто хорошо обеспеченных людей, включая растущее число начинающих предпринимателей, венчурных капиталистов и высокооплачиваемых технических специалистов, которые меняют свои дома в пригородах на квартиры и таунхаусы в суперзвездных городах.
* * * Появление в городах большого количества стартапов, работающих в сфере высоких технологий, и просто одаренных людей — это действительно радикальная перемена. Всего каких-то десять лет назад я не мог бы предугадать подобную ситуацию. Передовые высокотехнологичные компании х, х, хи даже началах, такие как
Intel, Apple и Google, размещались в Кремниевой долине. Корпорация Microsoft имела штаб-квартиры в пригородах Редмонда в штате Вашингтона другие высокотехнологичные компании размещались вдоль автомагистрали 128 (Route 128) в пригородах Бостона, Остина
38 или в офисных зданиях комплекса Research Triangle в Северной Каролине. Когда в конце х я совместно с Мартином Кенни (Martin Kenney) проводил свои первые исследования географического распределения венчурных и высокотехнологичных компаний, подавляющее большинство стартапов с венчурным капиталом располагались в этих пригородных районах
[
16
]. В то время мы не встречали таких компаний в Лондоне или в Нью-Йорке. География кардинально изменилась, и компании с венчурными инвестициями, и стартапы стали активно осваивать города. Сан-Франциско с объемом венчурных инвестиций почти 6,5 млрд долл. опередил поэтому показателю городскую агломерацию Сан-Хосе включая Кремниевую долину, которая в 2012 г. занимала первое место в мире по объему венчурных инвестиций — 4,2 млрд долл. Для Большого Нью-Йорка этот показатель составил более 2 млрд долл, причем большая часть этой суммы приходилась на Южный Манхэттен. В
2013 г. эти цифры выросли еще больше. В тот год объем венчурных инвестиций городской агломерации Сан-Франциско достиг 8,5 млрд долл, из которых 6,2 млрд долл. приходились на сам город (сравните с 4,8 млрд долл. для агломерации Сан-Хосе). Объем венчурных инвестиций в Большой Нью-Йорк превысил 3 млрд долл. [
17
] Лондон, как город банков и медиа, безоговорочно стал крупнейшим в Европе центром сосредоточения стартапов и одним из крупнейших таких центров в мире. Как видно из таблицы 3.1, в 2012 г. Лондон занимал седьмое место в мире среди ведущих центров концентрации стартапов (объем венчурных инвестиций в стартапы составил 850 млн долл. В 2014 г. объем инвестиций вырос до 1,3 млрд долл, а в 2015 г. — до 2,3 млрд долл. Фактически на долю Лондона приходится около двух третей стартапов и венчурных инвестиций всего Соединенного Королевства. Большая часть таких компаний располагается в бывших промышленных зонах Шордича и поблизости от них [
18
]. Лондон преуспел в качестве центра притяжения стартапов из-за своего масштаба, многообразия сфер деятельности, большого числа одаренных людей и уникальных особенностей города. Согласно отчету, составленному организацией Centre for London в 2012 г, в Восточном Лондоне (Ист-Лондон) находится 3,2 тыс. высокотехнологичных компаний, это 48 тыс. рабочих мест [
19
]. Этот район привлекает своей близостью к издавна сложившимся в Лондоне креативным и медиаотраслям. Большинство компаний здесь ориентировано на цифровое искусство, сочетающее компьютерные технологии с музыкой, искусством и литературным творчеством. В Лондоне сосредоточены специалисты самого широкого спектра деятельности, которые способствуют развитию креативной экономики и которые с успехом находят применение своим знаниям в условиях перехода на цифровые технологии. Отчет указывает на шесть главных характеристик Восточного Лондона, сделавших его привлекательным для стартапов: его удобства и особый дух, наличие близких по сфере деятельности или смежных компаний, хорошие возможности для продвижения бренда и удобство обмена информацией, дешевизна офисных площадей, близость к центру Лондона, удобство коммуникации с остальной частью Лондона с другими районами Великобритании. Действительно, для многих высокотехнологичных компаний местоположение способствовало раскрытию их потенциала. Говорит один из представителей этого бизнеса Уговорить кого-либо работать в этом районе не составит особого труда. Если бы мы располагались в Научном парке (Science Park) в Ньюбери, нам вряд ли удалось бы найти разработчиков высокого калибра, а если бы и удалось, они не захотели бы перебраться поближе к нам. Это первое. Помимо того, находиться по соседству с другими близкими по духу компаниями довольно удобно. Яне думаю, что можно почерпнуть многоценного из такого общения, но это помогает чувствовать себя менее обособленными. Еще одно мнение Мы перебрались сюда под давлением разработчиков программного обеспечения, которые хотели переехать куда-нибудь получше. Полагаю, что под лучшим они подразумевали район, где много баров и масса мест, где можно перекусить. Большинство
39 разработчиков были молодыми мужчинами, а это означало, что они не привыкли готовить еду самостоятельно и редко покупают продукты. Таким образом, по большому счету нужно было найти район, в котором много мест с готовой едой и масса увеселительных заведений, в которых можно проводить вечера. Эти факторы в наибольшей степени заставляют людей выбирать этот район. Высокая концентрация компаний и хорошие возможности для взаимодействия и общения, имеющиеся в районе, помогают устанавливать полезные связи, объединяться и воссоединяться, что во многом способствует появлению новых идей и рождению инноваций. Руководитель одной из фирм замечает Здесь спонтанно завязывается масса деловых связей. У нас много встречи контактов, что вряд ли было бы возможно, если мы располагались в другом месте. Другому нравится то, что можно вдруг познакомиться с интересными людьми или встретить в пабе авторов, публикации которых вычитали в Интернете. Это здорово. Когда я работал в Южном Кенсингтоне, там такого не было. В отчете, составленном Centre for London, отмечается, что район Восточного Лондона, в котором обосновались высокотехнологичные компании, органично возник из своего окружения, и что следует проявлять осторожность и не слишком торопиться менять те характерные черты этого окружения, которые способствовали росту числа высокотехнологичных компаний. Одна из наиболее ярких особенностей кластера Восточного Лондона — его гармоничный рост, — говорится в отчете. — Этот район годами не замечали, и только сейчас (когда он достиг критической массы и превратился в средоточие цифровой экономики Лондона) он удостоился больше публичного внимания. Отчет содержит предостережение Несмотря на то что государственная политика может очень многое сделать для стимулирования инвестиций в новые концепции, в новые идеи ив одаренных людей, искусственное формирование кластеров в уже сложившихся отраслях — каковой уже стала ИТ-индустрия — крайне сложная задача. Делается вывод — частная и публичная стратегии для региона должны состоять в том, чтобы взять то, что уже есть в Восточном Лондоне, и сделать это еще лучше. Очевидные сдвиги городов в сторону стартапов и высокотехнологичных компаний прослеживаются также ив Соединенных Штатах. В 2013 г. более половины компаний с венчурными инвестициями (54%) и примерно шесть из десяти (57%) стартапов Америки располагались в городской черте. Примерно 60% венчурных компаний в области залива
Сан-Франциско располагались в густонаселенных городских районах в зоне пешей доступности, а в Нью-Йорке — более 80%. На национальном уровне в регионах-реципиентах венчурных инвестиций доля сотрудников, которые добираются до работы пешком или на велосипеде либо пользуются общественным транспортом, практически в два раза превышает средний по стране показатель (16,6% в районах с большим количеством венчурных компаний против 8,4% в целом. Более четверти венчурных компаний всей страны сконцентрировались в районах, в которых более половины всех сотрудников добираются до работы пешком, на велосипеде или на общественном транспорте, а более трети таких компаний располагались в районах, где таких работников было более 30%. На два района в деловой части Сан-Франциско в 2013 г. приходилось более чем по 1 млрд долл. венчурного капитала. В этих районах примерно 60% работников добирались до работы пешком, на велосипеде или на общественном транспорте. Действительно, плотность городского населения — один из наиболее важных факторов распространения высокотехнологичных стартапов и привлечения венчурных инвестиций. Объем венчурного капитала, вложенного в стартапы, в большей степени взаимосвязан с плотностью населения, чем с концентрацией высокообразованных людей или креативного класса. Степень взаимосвязи с плотностью населения лишь немногим меньшей степени взаимосвязи с концентрацией высокотехнологичных компаний (которые в первую очередь и привлекают инвестиции венчурного капитала) [
20
]. Даже в тех случаях, когда венчурные инвестиции направляются стартапам, расположенным в менее крупных городах и пригородах, как правило, выбирают компании,
40 расположенные в местах, наиболее соответствующих по своим показателям большим городам. Крупнейшим центром инвестиций венчурного капитала (более 1,5 млрд долл) в Кремниевой долине является наиболее плотно населенная часть Пало-Альто вокруг
Стэнфордского университета. Кембридж, штат Массачусетс, в котором находятся Массачусетский технологический институт и Гарвард, привлекли инвестиций на сумму порядка 1 млрд долл, и это больше, чем компании в пригородах вдоль автострады 128. Плотно заселенная Санта-Моника, где все в пешей доступности, привлекла в два раза больше венчурного капитала, чем гораздо более крупный, но более растянутый по территории
Лос-Анджелес. В Великобритании больше всего инвестиций, помимо Лондона, приходится на Эдинбург (159 млн ф. ст. в 2016 г) и на так называемое Кремниевое болото (Silicon Fen) вблизи Кембриджа (153 млн ф. ст) [
21
]. Сдвиг городов в сторону высокотехнологичных стартапов происходит не только в Великобритании и США. Пекин и Шанхай, Мумбаи и Бангалор, Торонто, Париж и Москва
— в числе двадцати ведущих городов мира по объемам венчурных инвестиций и количеству стартапов. Городские центры концентрации стартапов также появляются в Амстердаме, Ливерпуле, Мюнхене в Европе, ив Тель-Авиве и Аммане на Ближнем Востоке (табл. 3.1). Таблица 3.1. Ведущие города мира по объемам венчурных инвестиций Порядковое место Город Объем венчурных инвестиций в млн. долл.
1
Сан-Франциско
6471 2
Сан-Хосе
4175 3 Бостон
3144 4
Нью-Йорк
2106 5
Лос-Анджелес
1450 6
Сан-Диего
1410 7 Лондон
842 8 Вашингтон, округ Колумбия 835 9 Пекин
758 10 Сиэтл
727 11 Чикаго
688 12 Торонто
628 13 Остин
626 14 Шанхай
510 15
Мумбаи
497 16 Париж
449 17 Бангалор
419 18 Филадельфия
413 19 Феникс
325 20 Москва
318 Источник Martin Prosperity Institute, на основе данных компании «Томсон Рейтер» (Thomson Reuters) за 2012 г.
Берлин также развивается как центр высоких технологий, хотя и говорят, что город является местом притяжения богемы и вряд ли привлечет предпринимателей. Берлин преуспел в области высоких технологий именно из-за недорогого жилья и множества небольших баров и кофеен. Уровень его технологической экономики и привлекательность для стартапов настолько велики, что компания Twitter при выборе места для своей штаб-квартиры в Германии отдала предпочтение Берлину, а не Франкфурту (который
41 является промышленными финансовым центром страны, Гамбургу (где находятся штаб-квартиры Facebook и Google) или Мюнхену (место размещения штаб-квартир Apple,
Amazon и Microsoft). Предпринимательство бурно процветает в этом городе, — замечает технологический журналист Ом Малик (Om Malik) [
22
]. — Географ Мелани Фаше (Melanie
Fasche), которая после получения докторской степени работала в институте Martin Prosperity иродом из Берлина, говорила мне Берлин стал точкой притяжения совсем малых и мелких предпринимателей, которые действительно хотят добиться успеха. Достаточно часто города, лидирующие по количеству стартапов, одновременно являются суперзвездными городами. Два наиболее видных суперзвездных города, Нью-Йорк и Лондон, занимают соответственно четвертое и седьмое место по объему венчурных инвестиций, а Лос-Анджелес — пятое. Сан-Франциско, Вашингтон и Чикаго, а также Пекин и Шанхай имеют высокие рейтинги и как центры притяжения стартапов, и как города мирового значения. В целом одиннадцать ведущих городов мира также входят в число двадцати пяти лучших городов по объему венчурных инвестиций в высокие технологии [
23
]. Именно в городах стартапы черпают силы и вдохновение для инноваций и развития.
Стартапы и города хорошо сочетаются друг с другом. Городские районы предоставляют многообразие, обеспечивают оживленную и насыщенную уличную жизнь, богатство культуры, энергию для творчества, открытость новым идеям — предмету поиска основателей стартапов. В то время как для штаб-квартир многих крупных, сложившихся технологических компаний, таких как Microsoft, Apple и Facebook, требуются значительные площади, которые зачастую можно найти только в пригородах, стартапы вполне могут воспользоваться гибкими и хорошо адаптируемыми пространствами для организации рабочих мест, которые есть в промышленных и складских городских зданиях. Ранее наиболее успешными были те стартапы, которые сосредоточились на разработке и выпуске программного или аппаратного обеспечения. Необходимые им большие площади и комплексы зданий дешевле было найти в пригородах. Сегодня актуальными сферами для стартапов являются цифровые и социальные медиа, создание игр и приложений для творчества. Эти направления требуют привлечения значительного числа дизайнеров, композиторов, музыкантов и копирайтеров, а людей этих профессий легче найти в городах. Компании Tumblr и Buzzfeed открылись в Нью-Йорке, чтобы воспользоваться близостью ведущих медийных и рекламных агентств [
24
]. Компания Deliveroo, которая доставляет продукты питания, и компания TransferWise, предоставляющая услуги по переводу денежных средств между физическими лицами без посредника в виде банка, с успехом развернули свою деятельность в Лондоне, где легко найти одаренных людей, технических специалистов и венчурные инвестиции. Другие городские стартапы, такие как Uber и Airbnb, пытаются сделать более эффективными некоторые другие аспекты городской жизни (в данном случае — транспорт и краткосрочную аренду жилья. Для подобных компаний город
— это не только место размещения, но и место сосредоточения тех проблем, которые они намереваются решать, а также платформа для собственно инноваций. Действительно, культурно-творческий потенциал больших городов является хорошей движущей силой для раскрытия всех возможностей стартапов. Венчурный капиталист из
Нью-Йорка Фред Уилсон (Fred Wilson) рассказал мне о своей встрече с Робом Калином (Rob
Kalin), основателем компании Etsy, — Калину себя в офисе играл на гитаре. Когда Уилсон удивился, что Калин оказался одаренным музыкантом, тот ответил Фред, на самом деле я человек искусства. Если бы я вырос в х, то стал бы фолк-музыкантом. Если бы я вырос в х, то стал бы живописцем. Ноя принадлежу этому поколению, и мое искусство — создавать веб-сайты». Уилсон добавил В этом виде технической деятельности больше искусства, чем науки, а художники по большей части живут в городах [
25
]. В 2002 г. в работе «Креативный класс Люди, которые создают будущее (The Rise of the
Creative Class) я отмечал взаимосвязь между богемными ценностями, живым искусством и музыкальной средой, с одной стороны, и местами, в которых культивируются высокотехнологичные стартапы, с другой стороны. Лондон, который в хи х гг.
42 был центром поп-культуры, полвека спустя становится средоточием стартапов.
Сан-Франциско х был пристанищем психоделического рока и вотчиной таких музыкальных групп, как Grateful Dead, Jefferson Airplane, Big Brother and the Holding
Company, The Mamas and the Papas. Сиэтл был родиной Джими Хендрикса, который оказал настолько сильное влияние на одного из основателей корпорации Microsoft Пола Аллена
(Paul Allen), что тот открыл в пригороде этого города центр музыки Experience Music
Project
****
. Сиэтл также стал местом рождения музыкального стиля гранж, порождением которого стала и легендарная группа Nirvana. Остин также отличается своим самобытным ландшафтом альтернативной музыки, который развивался вместе сего достижениями в сфере технологий. Нью-Йорк и Лондон — в числе мировых лидеров по своему творческому и культурному потенциалу. Это непросто совпадение большие города повсеместно выделяются своим творчеством и новаторством. По сути, мое исследование эмпирически демонстрирует, что творческий и культурный потенциал проявляется параллельно с развитием высокотехнологичной отрасли и сферы бизнеса и финансов, усиливая экономический рост. Нынешняя тенденция к развитию высоких технологий в городах — это даже не новый курса, скорее, возврат к нормальному ходу вещей. Пол Грэм (Paul Graham), ведущий знатоки один из идеологов венчурного капитализма, увидел это еще в 2006 г. Он писал, что, несмотря на свое могущество и превосходство, Кремниевая долина имеет серьезную слабость. Райский дворец высоких технологий, зародившийся в е и е гг., превратился в одну гигантскую автостоянку. Грэм замечает «Сан-Франциско и Беркли — большие города, но между ними 65 км. Сама по себе Кремниевая долина представляет собой унылый и бесконечно разросшийся пригород. Благодаря потрясающему климату она выглядит намного лучше, чем разросшиеся пригороды любых других американских городов. Но конкурент, которому удастся избежать разрастания, получит реальные преимущества
[
26
]. Он оказался прав — это доказывает то, что происходит сегодня в центрах Лондона,
Нью-Йорка и Сан-Франциско. Тем не менее по мере того, как технологические компании и технические специалисты, которые там работают, возвращаются в города, они все чаще жалуются на усугубляющиеся проблемы доступности жилья и городского неравенства. Весной 2014 г. Окленд захлестнула волна протестов против частных автобусов, перевозящих сотрудников технологических компаний из их апартаментов в благоустроенном центре города до рабочих мест в офисах Кремниевой долины. Вы не невинные жертвы, — было написано водной из листовок, которые раздавались пассажирам таких автобусов. — Выживете в комфортабельных условиях, а вокруг вас нищета, бесприютность и смерть, новы не замечаете всего этого, думая только о больших деньгах и успехе. Несколько протестующих забрались на автобуса один (и этот момент широко освещался в средствах массовой информации) вызвал у себя рвоту прямо на лобовое стекло автобуса. В районе Мишен Сан-Франциско протестующие, вырядившиеся клоунами, составляли пирамиды из людей, подбрасывали гигантские гимнастические мячи и танцевали канкан перед автобусом Google. Для активистки и писательницы Ребекки Солнит (Rebecca Solnit) из Сан-Франциско эти автобусы были подобны космическим кораблям, на которых приземлились инопланетные повелители, чтобы управлять нами. Латиноамериканца, который на протяжении сорока лет был видным деятелем культуры, выгнали из дома, несмотря на то что его жена проходит курс химиотерапии, — писала она. — Одного из самых известных в Сан-Франциско поэтов, в недавнем прошлом кандидата название поэта — лауреата города, выселили из дома, в котором он прожил 35 лет, всю свою взрослую жизнь. Неясно, придется ли ему искать жилище поскромнее либо переезжать в какой-нибудь небольшой городок, поскольку нынче поэты не могут себе позволить оставаться в этом городе. По сути, в области залива складывается конфликт между писателями, художниками, активистами, защитниками окружающей среды, эксцентричными людьми и недавно разбогатевшей технологической элитой. Но и художники порой выступают в качестве врагов. В 2016 г. поднялись протесты
43 против художников и владельцев художественных галерей, которые во многих пригородах
Лос-Анджелеса воспринимались как новые колонизаторы [
27
]. В Лондоне прошли протесты против джентрификации в целом, а в частности — против переселения работников высокотехнологичных отраслей в кварталы, где ранее жили малоимущие. Такого рода конфликты не новы, они время от времени возникают в таких городах. В работе «
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

перейти в каталог файлов


связь с админом