Главная страница
qrcode

Ричард Флорида Новый кризис городов Новый кризис городов м издательская группа Точка


НазваниеРичард Флорида Новый кризис городов Новый кризис городов м издательская группа Точка
Дата06.09.2019
Размер5.65 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаflorida_richard_novyy_krizis_gorodov.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#157446
страница8 из 19
Каталог
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   19
The Truly Disadvantaged (1987 г) описал негативные последствия пространственной концентрации бедности от небольшого выбора из менее привлекательных рабочих мест до менее развитых экономических и профессиональных связей, более низкого уровня образования, более высокой преступности, менее благоприятной среды для общения, меньшего выбора партнеров для брака и гораздо меньшего числа положительных примеров для подражания [
14
]. Люди, живущие в хронически бедных районах, не только испытывают недостаток в экономических ресурсах, но также изолированы от социальных и экономических учреждений, которые могут способствовать вертикальной экономической мобильности. Из-за этих негативных факторов они, по сути, застревают в бедности из поколения в поколение. Оборотная сторона медали — сегрегация богатых (с уровнем семейного дохода от 200 тыс. долл, как показано в таблице 6.3. Из числа крупных агломераций сегрегация богатых наиболее выражена в старых промышленных агломерациях — Мемфисе, Бирмингеме, Луисвилле, Кливленде и Детройте, а также Нэшвилле, Колумбусе, Шарлотт и Майами. И снова наш статистический анализ показал, что сегрегация богатых выше в более крупных густонаселенных агломерациях и агломерациях с более высокой долей высокотехнологичных отраслей [
15
]. Таблица 6.3. Сегрегация богатых Место Крупная агломерация Индекс Место среди всех агломераций
1 Мемфис (Теннесси — Массачусетс — Арканзас)
0,582 5
2 Бирмингем — Гувер (Алабама)
0,576 8
3 Луисвилл — округ Джефферсон (Кентукки — Индиана)
0,575 9
4
Сан-Антонио (Техас)
0,567 10 5 Кливленд — Элирия — Ментор (Огайо)
0,560 13 6 Детройт — Уоррен — Ливония (Мичиган)
0,552 17 7
Нэшвилл — Дейвидсон — Мерфрисборо —
Франклин (Теннесси)
0,549 23 8
Колумбус (Огайо)
0,547 25 9
Шарлотт — Гастония — Конкорд (Северная Каролина — Южная Каролина)
0,541 29 10 Майами — Форт Лодердейл — Помпано-Бич Флорида)
0,540 31 Источник институт Martin Prosperity Institute на основе данных переписи населения США.
Сегрегация дохода зависит от места жительства наиболее состоятельных граждан. Богатые больше подвержены сегрегации, чем бедные. В действительности, как показывает наш анализ, богатые представляют группу с самым высоким уровнем сегрегации [
16
]. И это неудивительно у богатых есть необходимые ресурсы, чтобы занять любую территорию по своему выбору и отгородиться от остальных, менее обеспеченных групп населения. Во многом это является отражением «скайбоксификации» (skyboxificaton) общества, как это явление назвал политический философ Майкл Сэндел (Michael Sandel), сравнив изоляцию богатых с ложами на стадионе, расположенными подальше от переполненных болельщиками трибун [
17
].
81 Более полную картину можно получить, рассмотрев, помимо сегрегации дохода, и другие типы сегрегации — образовательную и профессиональную. Разные типы сегрегации не только способствуют взаимному усилению, но и являются неотъемлемой чертой крупных густонаселенных технологически развитых агломераций. В дополнение к сегрегации дохода происходит также образовательная сегрегация населения. Образование, или, как его иногда называют, человеческий капитал, играет важную роль в экономическом развитии стран [
18
]. Это ключевой фактор, определяющий наш заработок и наши возможности благодаря деньгам. Люди с низким уровнем образования (не окончившие среднюю школу) сталкиваются с серьезными проблемами в обществе. Они зарабатывают гораздо меньше, чем те, кто имеет степень бакалавра, и гораздо чаще остаются без работы. Крупные агломерации с самой высокой сегрегацией людей без среднего образования включают Лос-Анджелес, центры технического прогресса — Остин, Денвер, Сан-Диего, Сан-Франциско и Сан-Хосе, а также агломерации Солнечного пояса — Финикс, Даллас, Сан-Антонио и Хьюстон (см. табл.
6.4). В Нью-Йорке, Бостоне и Вашингтоне (округ Колумбия) также отмечается довольно высокая образовательная сегрегация, хотя они и не входят в первую десятку агломераций с самой высокой сегрегацией поэтому критерию. Таблица 6.4. Сегрегация малообразованных Место Крупная агломерация Индекс Место среди всех агломераций
1 Остин — Раунд-Рок (Техас)
0,451 4
2 Денвер — Орора (Колорадо)
0,446 6
3
Лос-Анджелес — Лонг-Бич — Санта-Ана Калифорния)
0,442 7
4 Финикс — Меса — Скоттсдейл (Аризона)
0,428 8
5 Даллас — Форт-Уэрт — Арлингтон (Техас)
0,428 9
6
Сан-Диего — Карлсбад — Сан-Маркос Калифорния)
0,412 11 7
Сан-Антонио (Техас)
0,406 14 8 Хьюстон — Шугар-Ленд — Бейтон (Техас)
0,398 18 9
Сан-Франциско — Окленд — Фримонт Калифорния)
0,395 20 10
Сан-Хосе — Саннивейл — Санта-Клара Калифорния)
0,393 21 Источник институт Martin Prosperity Institute на основе данных переписи населения США.
Высокообразованные люди, имеющие университетское образование и ученые степени, пользуются разнообразными экономическими преимуществами. Их доходи зарплата значительно выше, а уровень безработицы значительно ниже средних показателей по стране. Сегрегация высокообразованных людей наиболее выражена в старых промышленных крупных городах, включая Бирмингем, Мемфис и Луисвилла также в энергетическом центре в Хьюстоне. Третье место занимает Лос-Анджелес, в список также вошли Сан-Антонио, Даллас,
Шарлотт и Чикаго (см. табл. 6.5). Во всех агломерациях сегрегация высокообразованных тесно связана с площадью территории и плотностью населения, концентрацией сферы высоких технологий и долей креативного класса среди работающих граждан [
19
]. Таблица 6.5. Сегрегация выпускников
82 Место Крупные агломерации Индекс Место среди всех агломераций
1 Бирмингем — Гувер (Алабама)
0,424 6
2 Хьюстон — Шугар-Ленд — Бейтон (Техас)
0,419 7
3
Лос-Анджелес — Лонг-Бич — Санта-Ана Калифорния)
0,406 8
4
Колумбус (Огайо)
0,403 9
5 Мемфис (Теннесси — Массачусетс — Арканзас)
0,399 11 6
Сан-Антонио (Техас)
0,395 12 7 Луисвилл — округ Джефферсон (Кентукки — Индиана)
0,388 16 8 Даллас — Форт-Уэрт — Арлингтон (Техас)
0,386 17 9
Шарлотт — Гастония — Конкорд (Северная Каролина — Южная Каролина)
0,384 20 10 Чикаго — Нейпервилл — Джолиет (Иллинойс — Индиана — Висконсин)
0,380 23 Источник институт Martin Prosperity Institute на основе данных переписи населения США.
Наш индекс общей образовательной сегрегации позволяет сравнить сегрегацию выпускников и сегрегацию людей без среднего образования. Возглавляет список
Лос-Анджелес, за ним следуют агломерации в штате Техас Хьюстон, Даллас, Сан-Антонио и Остин. Центры технического прогресса — Сан-Диего и Сан-Франциско — завершают первую десятку, в которую также вошли Чикаго, Колумбус и Шарлотт (см. табл. 6.6). Таблица 6.6. Образовательная сегрегация Место Крупная агломерация Индекс Место среди всех агломераций
1
Лос-Анджелес — Лонг-Бич — Санта-Ана Калифорния)
0,982 2
2 Хьюстон — Шугар-Ленд — Бейтон (Техас)
0,968 3
3 Даллас — Форт-Уэрт — Арлингтон (Техас)
0,967 4
4
Сан-Антонио (Техас)
0,967 4
5 Остин — Раунд-Рок (Техас)
0,955 7
6
Сан-Диего — Карлсбад — Сан-Маркос (Калифорния) 0,937 10 7 Чикаго — Нейпервилл — Джолиет (Иллинойс — Индиана — Висконсин)
0,932 11 8
Колумбус (Огайо)
0,922 15 9
Шарлотт — Гастония — Конкорд (Северная Каролина — Южная Каролина)
0,908 19 10
Сан-Франциско — Окленд — Фримонт (Калифорния) 0,907 20 Источник институт Martin Prosperity Institute на основе данных переписи населения США.
Наша жизнь зависит не только от полученного образования и уровня доходов, но итого, какая у нас работа. Наша работа определяет наш доходи помогает нам обрести индивидуальность. Вспомните о том, что я разделяю работу натри обширных сферы занятости высокооплачиваемый креативный класс, гораздо менее оплачиваемый и более уязвимый обслуживающий класс и сокращающийся рабочий класс. Когда речь заходит о
83 сегрегации креативного класса, более отчетливо видна уже знакомая нам модель городов-суперзвезд и центров технологического прогресса (см. табл. 6.7). Первое место занимает Лос-Анджелес, на пятом месте Нью-Йорк. Центры технического прогресса —
Сан-Хосе, Сан-Франциско, Остин и Сан-Диего — также входят в первую десятку вместе с Чикаго, третьей по величине агломерацией в стране, и еще тремя агломерациями Техаса Хьюстоном, Далласом и Сан-Антонио. Таблица 6.7. Сегрегация креативного класса Место Крупная агломерация Индекс Место среди всех агломераций
1
Лос-Анджелес — Лонг-Бич — Санта-Ана (Калифорния) 0,344 1 2 Хьюстон — Шугар-Ленд — Бейтон (Техас)
0,327 4
3
Сан-Хосе — Саннивейл — Санта-Клара (Калифорния) 0,310 5 4
Сан-Франциско — Окленд — Фримонт (Калифорния)
0,301 8
5
Нью-Йорк — Северный Нью-Джерси — Лонг-Айленд
(Нью-Йорк — Нью-Джерси — Пенсильвания)
0,300 9
6 Даллас — Форт-Уэрт — Арлингтон (Техас)
0,294 10 7 Остин — Раунд-Рок — Сан-Маркос (Техас)
0,284 15 8
Сан-Антонио — Нью-Браунфельс (Техас)
0,284 16 9
Сан-Диего — Карлсбад — Сан-Маркос (Калифорния)
0,282 17 10 Чикаго — Джолиет — Нейпервилл (Иллинойс — Индиана — Висконсин)
0,281 18 Источник институт Martin Prosperity Institute на основе данных переписи населения США.
Сегрегация обслуживающего класса также наиболее высока в технологических центрах и городах-суперзвездах (см. табл. 6.8). Сан-Хосе, Вашингтон (округ Колумбия,
Сан-Франциско, Нью-Йорк, Бостон, Сан-Диего, Остин и Лос-Анджелес наряду с Филадельфией и Балтимором на северо-востоке входят в первую десятку крупных агломераций с самым высоким уровнем сегрегации. Таблица 6.8. Сегрегация обслуживающего класса Место Крупная агломерация Индекс Место среди всех агломераций
1
Сан-Хосе — Саннивейл — Санта-Клара (Калифорния)
0,185 6
2 Вашингтон — Арлингтон — Александрия (округ Колумбия — Виргиния — Мэриленд — Западная Виргиния)
0,181 7
3
Сан-Франциско — Окленд — Фримонт (Калифорния)
0,178 9
4
Нью-Йорк — Северный Нью-Джерси — Лонг-Айленд
(Нью-Йорк — Нью-Джерси — Пенсильвания)
0,176 11 5 Бостон — Кембридж — Куинси (Массачусетс —
Нью-Гэмпшир)
0,161 18 6 Филадельфия — Камден — Уилмингтон (Пенсильвания
— Нью-Джерси — Делавэр — Мэриленд)
0,158 19 7 Балтимор — Таусон (Мэриленд)
0,154 24 8
Сан-Диего — Карлсбад — Сан-Маркос (Калифорния)
0,150 29 9 Остин — Раунд-Рок — Сан-Маркос (Техас)
0,149 33
84 10
Лос-Анджелес — Лонг-Бич — Санта-Ана (Калифорния) 0,142 49 Источник институт Martin Prosperity Institute на основе данных переписи населения США.
Сегрегация рабочего класса, включающего рабочих на производстве, в строительстве и на транспорте, число которых уменьшается на протяжении последних десятилетий, приблизительно повторяет модель сегрегации креативного класса, когда в первых строчках списка оказываются города-суперзвезды и центры технического прогресса (табл. 6.9). Поэтому критерию первое место занимает Лос-Анджелес, за ним следуют Остин, Даллас, Вашингтон (округ Колумбия, Роли-Кэри в Исследовательском треугольнике Северной Каролины, Сан-Франциско и Сан-Хосе впервой десятке, в расширенном списке довольно высокое положение также занимают Нью-Йорк и Бостон. Таблица 6.9. Сегрегация рабочего класса Место Крупная агломерация Индекс Место среди всех агломераций
1
Лос-Анджелес — Лонг-Бич — Санта-Ана (Калифорния) 0,330 1 2 Остин — Раунд-Рок — Сан-Маркос (Техас)
0,321 2
3 Даллас — Форт-Уэрт — Арлингтон (Техас)
0,304 6
4 Вашингтон — Арлингтон — Александрия (округ Колумбия — Виргиния — Мэриленд — Западная Виргиния)
0,303 7
5 Роли — Кэри (Северная Каролина)
0,301 8
6
Сан-Франциско — Окленд — Фримонт (Калифорния)
0,300 9
7
Сан-Хосе — Саннивейл — Санта-Клара (Калифорния)
0,296 12 8 Хьюстон — Шугар-Ленд — Бейтон (Техас)
0,295 13 9
Шарлотт — Гастония — Рок-Хилл (Северная Каролина
— Южная Каролина)
0,287 17 10
Колумбус (Огайо)
0,287 18 Источник институт Martin Prosperity Institute на основе данных переписи населения США.
Когда речь заходит об общей профессиональной сегрегации, основанной на нашем составном индексе сегрегации трех классов, верхушку списка опять возглавляют центры технологического прогресса и города-суперзвезды (см. табл. 6.10). На первом месте
Сан-Хосе, на втором — Сан-Франциско, на третьем — Вашингтон (округ Колумбия, за ними следуют Остин, Лос-Анджелес и Нью-Йорк, замыкают десятку Хьюстон, Сан-Диего,
Сан-Антонио и Колумбус. В этих городах представители креативного класса, рабочего и обслуживающего класса наименее равномерно распределены по территории агломерации и с самой высокой долей вероятности проживают бок о бокс представителями своего же класса. Таблица 6.10. Общая профессиональная сегрегация Место Крупная агломерация Индекс Место среди всех агломераций
1
Сан-Хосе — Саннивейл — Санта-Клара (Калифорния)
0,981 2
2
Сан-Франциско — Окленд — Фримонт (Калифорния)
0,979 3
3 Вашингтон — Арлингтон — Александрия (округ Колумбия — Виргиния — Мэриленд — Западная Виргиния)
0,971 4
4 Остин — Раунд-Рок (Техас)
0,956 7
85 5
Лос-Анджелес — Лонг-Бич — Санта-Ана (Калифорния) 0,955 8 6
Нью-Йорк — Северный Нью-Джерси — Лонг-Айленд
(Нью-Йорк — Нью-Джерси — Пенсильвания)
0,953 9
7 Хьюстон — Шугар-Ленд — Бейтон (Техас)
0,936 13 8
Сан-Диего — Карлсбад — Сан-Маркос (Калифорния)
0,924 14 9
Сан-Антонио (Техас)
0,918 15 10
Колумбус (Огайо)
0,904 16 Источник институт Martin Prosperity Institute на основе данных переписи населения США.
Эта модель общей профессиональной сегрегации определяется местом проживания креативного класса — самого состоятельного из трех групп. Причина проста у представителей креативного класса больше денег, поэтому у них больше возможностей выбирать, где им жить. Они выбирают самые привлекательные места, вытесняя представителей двух других менее обеспеченных классов на оставшиеся территории.
* * * Точная динамика сегрегации дохода, образовательной и профессиональной сегрегации может быть разной, однако статистически все виды сегрегации тесно связаны друг с другом. При совместной оценке трех типов сегрегации становится ясной общая картина территориального распространения экономической сегрегации в США [
20
]. Эта модель отражается в двух общих индексах, которые я разработал вместе с моей командой. Один индекс оценивает общую экономическую сегрегацию, другой сочетает эту оценку с оценкой уровня неравенства в оплате труда и неравенства дохода. На рис. 6.1 показана первая из этих оценок, основанная на нашем составном индексе, включающем три измерения сегрегацию дохода, образовательную и профессиональную сегрегации. Рис. 6.1. Индекс общей экономической сегрегации Место Крупные агломерации с самым высоким уровнем сегрегации Общая экономическая сегрегация, индекс Место среди всех агломераций
1 Остин — Раунд-Рок (Техас)
0,925 3
2
Колумбус (Огайо)
0,912 4
86 3
Сан-Антонио (Техас)
0,903 6
4 Хьюстон — Шугар-Ленд — Бейтон Техас)
0,903 7
5
Лос-Анджелес — Лонг-Бич — Санта-Ана Калифорния)
0,893 10 6
Нью-Йорк — Северный Нью-Джерси —
Лонг-Айленд (Нью-Йорк — Нью-Джерси
— Пенсильвания)
0,889 11 7 Даллас — Форт-Уэрт — Арлингтон Техас)
0,875 12 8 Филадельфия — Камден — Уилмингтон Пенсильвания — Нью-Джерси — Делавэр
— Мэриленд)
0,873 13 9 Чикаго — Нейпервилл — Джолиет Иллинойс — Индиана — Висконсин)
0,868 15 10 Мемфис (Теннесси — Массачусетс — Арканзас)
0,867 16 Источник институт Martin Prosperity Institute на основе данных переписи населения США.
Как показано на карте, общая экономическая сегрегация наиболее интенсивна в коридоре Бостон–Нью-Йорк–Вашингтон на северо-востоке и вокруг Лос-Анджелеса и области залива Сан-Франциско на западном побережье, а также частично в Техасе и некоторых других регионах страны. Остин, центр интеллектуального развития, возглавляет список агломераций с самым высоким уровнем сегрегации. В десятку агломераций с самым высоким уровнем сегрегации также вошли все шесть крупнейших агломераций США —
Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Чикаго, Даллас, Хьюстон и Филадельфия. Центры интеллектуального и технического прогресса — Вашингтон (округ Колумбия,
Сан-Франциско и Бостон — также оказались в списке крупных агломераций. Довольно высокий рейтинг по уровню общей экономической сегрегации среди всех агломераций имеют такие города с университетами, как Таллахасси, Тусон и Анн-Арбор [
21
]. Более полную, чем из карт и списков, картину экономической сегрегации можно получить благодаря нашему анализу факторов — когда мы сопоставляем индекс общей экономической сегрегации сданными по основным экономическими демографическим характеристикам агломераций, включая их размер, плотность населения и концентрацию высокотехнологичных отраслей. Так, экономическая сегрегация тесно связана с размером агломерации. Индекс общей экономической сегрегации также в значительной степени зависит от размера агломерации
[
22
]. И действительно, свыше двухсот агломераций малого и среднего размера имеют более низкую общую экономическую сегрегацию, чем крупные агломерации с самой низкой сегрегацией. Эта закономерность в общем похожа на уровни разных типов сегрегации. Рис.
6.2 поможет наглядно представить связь между размером агломерации (по численности населения) и экономической сегрегацией. График идет резко вверх и вправо, демонстрируя сильную прямую зависимость между этими двумя факторами. Рис. 6.2. Размер агломерации и экономическая сегрегация
87 Примечание. данные о населении учтены. Источник институт Martin Prosperity Institute на основе данных переписи населения США.
Экономическая сегрегация тесно связана с плотностью населения. Индекс общей экономической сегрегации прямо пропорционален плотности населения. Он также прямо пропорционален доле работников, пользующихся для проезда на работу общественным транспортом, что является следствием плотности населения. В сущности, общественный транспорт более популярен в густонаселенных агломерациях, а в менее населенных агломерациях люди пользуются личным транспортом [
23
]. Экономическая сегрегация также является характерной чертой более состоятельных агломераций: чем богаче регион, тем выше экономическая сегрегация, и наоборот. Индекс общей экономической сегрегации прямо пропорционален уровню доходов и выпуска продукции надушу населения — основного критерия производительности [
24
]. Экономическая сегрегация еще более тесно связана с основными характерными особенностями наукоемких агломераций: развитая сфера высоких технологий, креативный класс и образованные люди. Как показал наш анализ, одной из наиболее сильных является зависимость от сферы высоких технологий и креативного класса. И напротив, более низкий уровень экономической сегрегации зафиксирован в агломерациях с большим числом вакансий для рабочего класса и более активным профсоюзным движением, которое способствует росту зарплат синих воротничков [
25
]. Кроме того, экономическая сегрегация, как и неравенство, связана с исторически сложившимся разделением территорий на консервативные и либеральные. Индекс общей экономической сегрегации прямо пропорционален политическому либерализму и обратно пропорционален консерватизму [
26
]. Хотя эта зависимость отражает более общие характеристики крупных густонаселенных экономически успешных регионов, она не умаляет парадоксальность этой связи. Следующая карта позволяет еще четче представить общую картину. На рис. 6.3 показано распределение свыше 350 агломераций США в зависимости от значения индекса сегрегации-неравенства — составного критерия экономической сегрегации, неравенства доходов и неравенства в оплате труда [
27
]. Возглавляют список города-суперзвезды и
88 центры интеллектуального развития. Среди крупных агломераций первое место занимает
Нью-Йорк, второе — Лос-Анджелес, третье — Хьюстон, четвертое — Сан-Франциско. Все шесть крупнейших агломераций США вошли в первую десятку агломераций с самым высоким уровнем сегрегации и неравенства и населением свыше 1 млн человек. Если рассматривать все агломерации США, первое место занимает Бриджпорт-Стамфорд, высокие места также занимают города с университетами, в том числе Колледж-Стейшн, Гейнсвилл, Таллахасси, Дарем, Атенс и Боулдер, а также Трентон (включая Принстонский университет. Индекс сегрегации-неравенства тесно связан с размером и плотностью населения агломераций, их уровнем благосостояния и достатка и даже в большей степени, чем экономическая сегрегация сама по себе, с концентрацией сферы высоких технологий, креативного класса и выпускников высших учебных заведений [
28
]. Рис. 6.3. Индекс сегрегации-неравенства Место Крупная агломерация Индекс сегрегации-неравенства Место среди всех агломераций
1
Нью-Йорк — Северный Нью-Джерси —
Лонг-Айленд (Нью-Йорк —
Нью-Джерси — Пенсильвания)
0,977 2
2
Лос-Анджелес — Лонг-Бич —
Санта-Ана (Калифорния)
0,967 3
3 Хьюстон — Шугар-Ленд — Бейтон Техас)
0,934 7
4
Сан-Франциско — Окленд — Фримонт Калифорния)
0,920 9
5 Филадельфия — Камден — Уилмингтон Пенсильвания — Нью-Джерси — Делавэр — Мэриленд)
0,903 12 6 Даллас — Форт-Уэрт — Арлингтон Техас)
0,897 13 7
Шарлотт — Гастония — Конкорд Северная Каролина — Южная Каролина)
0,892 15 8 Чикаго — Нейпервилл — Джолиет
0,889 17
89 Иллинойс — Индиана — Висконсин)
9 Остин — Раунд-Рок (Техас)
0,885 18 10 Бирмингем — Гувер (Алабама)
0,879 20 Источник институт Martin Prosperity Institute на основе данных переписи населения США и Бюро статистики труда Министерства труда США.
В действительности экономическая сегрегация и экономическое неравенство тесно связаны друг с другом. Агломерации с высоким уровнем экономической сегрегации также отличаются высоким неравенством дохода, а связь между экономической сегрегацией и неравенством в оплате труда еще более выражена [
29
]. Это отношение экономической сегрегации и неравенства наблюдается уже на протяжении как минимум тридцати лет. Обстоятельное исследование, проведенное в 2009 г, показало, что сегрегация и неравенство растут вместе с ростом размера агломерации, и эта связь остается сильной даже с учетом влияния уровня образования, расовой принадлежности, структуры отраслей и занятости и многого другого [
30
]. Закономерности сегрегации можно увидеть по всей Европе. Исследование 2015 г. показало наличие неравенства и сегрегации в ряде ведущих крупных городов Европы, подтвердив существенный рост социально-экономического неравенства и экономической сегрегации. В исследовании была выполнена оценка неравенства и сегрегации по основным показателям социально-экономического класса, включая доход, профессиональную занятость и образование в этих городах в период с 2001 по 2011 г. [
31
] На рис. 6.4 из этого исследования показана зависимость между неравенством дохода определяемым на основе классического коэффициента Джини) и сегрегацией населения определяемой на основе индекса неоднородности (Index of Dissimilarity)) для двенадцати из этих крупных городов. В общем, экономическая сегрегация и неравенство доходов возросли для двух третей этих городов (9 из 12). Рис. 6.4. Экономическая сегрегация и неравенство в Лондоне и других крупных европейских городах
90 Источник Тиит Таммару (Tiit Tammaru), Шимон Марциняк (Szymon Marcinczak), Маартен ван Гам
(Maarten van Ham) и Сако Мастерд (Sako Musterd) Socio-Economic Segregation in European Capital Cities, UK: Как видно на диаграмме, в Лондоне и Мадриде зафиксирован один из самых высоких уровней неравенства и экономической сегрегации. Амстердам, Вена и Будапешт занимают средние позиции, Осло и Прага имеют один из самых низких уровней экономической сегрегации и неравенства. Исключениями из правила стали Таллинн и Осло, где выросла экономическая сегрегация, ноне неравенство, и Амстердам, где экономическая сегрегация снижалась с 2001 по 2011 г. отчасти благодаря тому, что семьи представителей среднего класса переехали из сравнительно недорогого социального жилья. Таким образом, оказалось, что экономическая сегрегация и неравенство не всегда идут рука об руку, хотя обычно это так. Например, в Стокгольме сочетается высокий уровень экономической сегрегации со сравнительно низким уровнем неравенства. Самый высокий уровень сегрегации в этой группе зафиксирован в Мадриде. В исследовании это объясняется экономическим кризисом 2008 г. (который еще больше закрепил местожительства бедных и богатых граждан) и позднее начало джентрификации в Мадриде. Социально-экономическая сегрегация в Мадриде расширяется и усиливается в пригородах, где проживают богатые граждане, а бедные и неблагополучные слои населения по-прежнему сконцентрированы в основном в центральных районах города. Эта ситуация больше напоминает старый городской кризис, который разразился в крупных американских городах в х гг. В общем и целом экономическая сегрегация в крупных европейских городах зависит от обеспеченных слоев населения. Исследование показало, что в двух третях крупных городов более высокий уровень сегрегации наблюдается среди обеспеченных и состоятельных групп населения по сравнению с менее состоятельными. Это напоминает ситуацию в США, где экономическая сегрегация зависит от территориальных предпочтений наиболее состоятельных классов. Среди крупных городов Европы есть и несколько исключений, и одно из них — Лондон. Возможно, это объясняется тем, что в Лондоне бурная джентрификация и плутократизация приводят к тому, что бедные слои населения населяют все меньше и меньше районов. В следующей главе с помощью графиков и проведенного мной анализа классовых барьеров в Большом Лондоне я покажу, как богатые фактически реколонизировали город, вытеснив бедных на окраины. В целом исследование позволило сделать вывод о том, что крупный европейский город сего нарастающим расслоением является результатом глобализации и структурных сдвигов в экономике, которые ликвидировали средний сектор экономики с высокой платежеспособностью, выделили разные экономические классы и распределили их по благоприятными неблагоприятным районам. Кроме того, растущее неравенство и сегрегация являются результатом изменений в соцобеспечении и жилищной политике, которые не справляются с растущим экономическим давлением на крупные города. Одним словом, сегрегация и неравенство в крупных городах Европы — это не только результат влияния основных экономических факторов. Как мы видели на примере США, они также являются результатом принципиального выбора. Рост неравенства и сегрегации в европейских городах, особенно в признанных образцах равенства и социальной демократии, говорит о существовании глубинных характерных особенностей нашего нарастающего процесса реурбанизации, который несет с собой обострение различий.
* * * Сочетание экономического неравенства и экономической сегрегации имеет фатальные последствия. Оно усиливает преимущества верхушки общества, усугубляя и закрепляя безысходное положение низших слоев. В совокупности они формируют не только
91 неравенство экономических ресурсов, но и более устойчивое и пагубное неравенство возможностей. Поданным исследования 2015 г. из-за неравенства возможностей средняя разница в оплате труда между выпускником университета и средней школы возрастает еще на 25%. Иными словами, наша традиционная оценка неравенства доходов и неравенства в оплате труда недооценивает истинный масштаб экономического разделения, потому что она не учитывает суммарное влияние этого разрушительного сочетания [
32
]. Различия возможностей усиливаются из поколения в поколение [
33
]. Общеизвестный факт — дети из богатых семей живут в более благополучных районах и ходят более престижные школы, чем дети из бедных семей. Но сегодня ключевым фактором стал доход родителей, определяющий доступное местожительства молодежи. Заоблачные цены на жилье в городах-суперзвездах и центрах технического прогресса приводят к тому, что все меньше и меньше молодежи может позволить себе купить в них квартиру или дом, даже если они имеют высокооплачиваемую работу в сфере высоких технологий. Единственная возможность приобрести жилье и воспользоваться профессиональными возможностями в этих районах — это помощь родителей. Опрос, проведенный в 2017 г. среди молодежи США с участием 2 тыс. человек, показал, что свыше 40% людей в возрасте 22–24 лет получают от своих родителей в среднем 3 тыс. долл. в годна оплату жилья. Размер родительской помощи в городах еще выше [
34
]. При выборе и оплате места жительства, отвечающего своим жизненным планами перспективам, молодежь все чаще опирается на финансовые возможности родителей. Те, кто не может себе это позволить, остаются за бортом. Сочетание классовой принадлежности и места жительства продолжает играть важную роль и при смене поколений. Суровая реальность нашего времени — бедные районы остаются бедными, богатые остаются богатыми. Сегрегация приводит к тому, что в жестких рамках оказываются не только люди, но и целые районы. Так, 75% районов в США, которые были бедными в 2000 г, остались бедными и десятилетие спустя. А 80% состоятельных районов поданным г. сохранили свое благосостояние даже спустя двадцать лет [
35
]. Все чаще наш почтовый индекс определяет нашу судьбу. Экономическая сегрегация касается не только классов, она тесно связана с исторически сложившимся расовым неравенством. Расовые и классовые различия также свойственны европейским крупным городами агломерациям, но они проявляются по-разному в зависимости от истории и уровня развития местности. Упомянутое выше исследование экономической сегрегации в крупных городах и агломерациях Европы также рассматривает роль расовой и этнической принадлежности в экономической сегрегации крупных европейских городов. Например, в Таллинне неравенство возможностей в области работы и занятости между основным населением и малочисленными этническими группами также отражается в неравенстве жилищных условий, которое разделяет город на районы, где проживают бедные национальные меньшинства и богатое основное население. Исследование показало, что даже с учетом разницы в истории расовая и этническая принадлежность является причиной неравенства ив крупных городах Европы.
Ученые-урбанисты давно утверждают, что, несмотря на разные проявления расового и этнического неравенства в различных крупных городах и странах, они также в значительной степени усиливают классовое неравенство. При этом авторы исследования городов Европы предупреждают о том, что не следует обобщать эти явления применительно ко всем крупным городам. В некоторых случаях, — говорят они, — социальная разобщенность социальных классов среди некоренного населения была даже больше, чем среди коренного населения. Наложение расового и экономического неравенства наблюдается на всей территории Великобритании, а уровень безработицы среди национальных меньшинств почтив два раза превышал этот показатель среди основного белого населения поданным переписи населения в 2011 г. Уровень безработицы среди черной и смешанной расы был выше, чем среди белых, и это неравенство наблюдалось как в богатых, таки в бедных районах.
92 Иными словами, расовые меньшинства сталкиваются с более высоким уровнем безработицы и бедности независимо оттого, проживают они в неблагополучных районах или нет [
36
]. Я описал весьма тревожную связь между расовой принадлежностью и креативной экономикой в моей работе «Креативный класс Люди, которые создают будущее. В частности, я обнаружил, что в агломерациях местожительства меньшинств или темнокожего населения находилось в обратной зависимости от концентрации быстрорастущих фирм в сфере высоких технологий. Относительно недавно я увидел, что в креативном классе представлено очень мало афроамериканцев. Всего 8,5% рабочих мест для креативного класса достается афроамериканцам несмотря на то, что они составляют 12% населения. Белое население (особенно не имеющее латиноамериканских корней) занимает почти три четверти рабочих мест для креативного класса (73,8%), при этом составляя менее двух третей населения (64%). Всего 28% темнокожих работников занимают рабочие места для креативного класса по сравнению с 41% для белого населения. Из 51 агломерации с населением свыше 1 млн в 37 агломерациях свыше 40% вакансий для креативного класса заняты белым населением и лишь водной агломерации свыше 40% вакансий для креативного класса заняты темнокожим населением. Темнокожие работники занимают больше рабочих мест для креативного класса в более крупных и густонаселенных агломерациях с более высокой концентрацией выпускников и фирм, работающих в сфере высоких технологий, а также большей неоднородностью населения (сточки зрения количества иммигрантов и сексуальных меньшинств. В районах, где темнокожие работники составляют значительную часть населения, ситуация обратная. Это можно объяснить тем, что представители темнокожего креативного класса стремятся в районы с более активной экономикой, более квалифицированными и высокооплачиваемыми рабочими местами и более широкими экономическими возможностями в целом [
37
]. Сегодня экономическая сегрегация в США по-прежнему тесно связана с расовой принадлежностью, даже с учетом снижения ужасающего уровня расовой сегрегации, зафиксированного примерно полвека назад, до начала движения за гражданские права в х гг. Поданным исследования, проведенного Эдвардом Глейзером (Edwar Gleaser) и
Джейкобом Вигдором (Jacob Vigdor) в 2012 г, за период с 1970 по 2010 г. расовая сегрегация афроамериканцев снизилась во всех 85 крупнейших агломерациях страны [
38
]. Вместе стем расовая и экономическая сегрегации по-прежнему остаются тесно связанными. Мой индекс общей экономической сегрегации для агломераций прямо пропорционален доле темнокожего населения идоле латиноамериканского и азиатского населения и, наоборот, обратно пропорционален доле светлокожего населения агломерации [
39
]. И это неудивительно расовая принадлежность наряду с классовой по-прежнему играет существенную роль в расслоении населения и районов. Удивляет то, что черный креативный класс оказывает замедляющий эффектна экономическую сегрегацию и неравенство. Согласно статистике, афроамериканские представители креативного класса в агломерациях США не испытывают неравенства доходов, а зависимость уровня экономической сегрегации от доли афроамериканцев в креативном классе незначительна. Эта ситуация заметно отличается от ситуации с белыми представителями креативного класса и креативным классом в целом, напрямую влияющими на сегрегацию и неравенство
[
40
]. Сточки зрения политики эти открытия позволяют предположить, что увеличение доли афроамериканцев в креативном классе может помочь победить неравенство и сегрегацию. Эти меры крайне необходимы, учитывая то, что афроамериканцы очень мало представлены в креативном классе. Странная и тревожная ситуация — крупные города и агломерации могут одновременно иметь более высокий уровень неоднородности и сегрегации. Проведенный мной анализ показал, что сегрегация прямо пропорциональна двум общим показателям неоднородности населения — доле сексуальных меньшинств идоле некоренного населения [
41
]. Исследование Нейт Силвер (Nate Silver), выполненное в 2015 г, было посвящено сравнению общей этнической и расовой неоднородности населения в ста
93 крупнейших городах страны с этнической и расовой сегрегацией в их пригородах. Оно показало более высокий уровень сегрегации в крупных городах, более неоднородных сточки зрения расовой и этнической принадлежности населения [
42
]. В конечном итоге расовая и экономическая сегрегация наносит сокрушительный удар победным афроамериканским районам. Афроамериканцы гораздо чаще, чем их светлокожие соотечественники, проживают в бедных районах. Каждый четвертый афроамериканец и лишь каждый тринадцатый белый живет в нищем районе [
43
]. Кроме того, наши крупные города разделяются на бедные и богатые районы с разной расовой принадлежностью населения. Поданным исследования 2015 г, в котором приняли участие 15 крупных агломераций США, в Лос-Анджелесе насчитывалось 129 бедных районов, население которых на 80% состояло из афроамериканцев и латиноамериканцев, и 12 богатых районов, население которых на 90% состояло из белых. В Чикаго насчитывалось 138 бедных районов с 80% темнокожего и латиноамериканского населения и 58 богатых районов с 90% белого населения. Во всех 15 агломерациях население бедных районов более чем на 75% состояло из афроамериканцев и латиноамериканцев, а богатые районы были более чем на
90% белыми. [
44
] Обычно те, кто вырос в бедных афроамериканских районах, остаются там жить. Две трети афроамериканцев, которые выросли в беднейших 25% американских районов, воспитывают своих детей в таких же бедных районах. Как сказал социолог Патрик Шарки
(Patrick Sharkey), автор масштабного исследования расовой природы бедности Stuck in Place: Жилищное неравенство затрагивает несколько поколений, передаваясь от родителей к детям точно также, как гены и финансовое благополучие переходят от старшего поколения к младшему [
45
]. Эти тенденции также наносят тяжелый урон афроамериканцам среднего класса, которые с большей долей вероятности, чем их белые соотечественники, проживают в бедных районах или где-то поблизости. В действительности примерно половина афроамериканцев среднего класса выросли в районах с уровнем бедности от 20% и выше, для белого населения этот показатель составляет всего 1% [
46
]. Даже когда бедным афроамериканцам удается выбраться из бедности, они часто видят, что их дети впадают в бедность вновь. Взросление в бедных районах с расовым расслоением имеет серьезные экономические последствия. Поданным исследования Дугласа Мэсси (Douglas Massey) и Джонатана
Ротвелла (Jonathan Rothwell), проведенного ими в 2015 г, разница пожизненного дохода людей, выросших в богатейших 20% районов, по сравнению с теми, кто вырос в беднейших
20% районов, примерно равна разнице доходов выпускника средней школы и бакалавра. Учитывая различную стоимость проживания, разница составит 910 тыс. долл. В конечном итоге низкий уровень экономической мобильности афроамериканцев является результатом их сосредоточения и сегрегации в хронически бедных неблагополучных районах [
47
]. Наиболее вредное последствие экономической и расовой сегрегации — это ограничение, мешающее менее обеспеченным американцам подниматься по экономической лестнице. Согласно авторитетному исследованию экономиста Раджа Четти (Raj Chetty) и его коллег, в районах с более высоким уровнем сегрегации и экономического неравенства население имеет гораздо меньше перспектив для улучшения экономической мобильности
[
48
]. Дети из районов с преимущественно темнокожим населением имеют гораздо меньше шансов подняться по экономической лестнице. Разница доходов взрослых афроамериканцев и белого населения примерно на одну пятую часть определяется тем округом, где они выросли. Обусловленная расовой принадлежностью бедность становится серьезным препятствием на пути к экономической мобильности и американской мечте. Примечательно, что, поданным аналитического исследования Четти, самыми большими перспективами сточки зрения экономической мобильности обладают Нью-Йорк,
Лос-Анджелес, область залива Сан-Франциско, Бостон, Вашингтон (округ Колумбия) и Сиэтл, входящие в первую двадцатку городов с высокой вертикальной мобильностью. Несмотря на высокий уровень сегрегации и неравенства, эти агломерации обладают более
94 сильной экономикой с повышенной концентрацией высокооплачиваемых отраслей и рабочих мест, которые открывают широкую дорогу к вертикальной мобильности. В тоже время в менее населенных и более протяженных агломерациях, где малообеспеченные граждане, как правило, проживают вдали от рабочих мести экономических возможностей, перспективы вертикальной экономической мобильности гораздо хуже. Но перспективы экономической мобильности существенно различаются как в разных агломерациях, таки в пределах одной агломерации, что подтверждает мой собственный опыт. Когда мне было два года и родился мой младший брат, наши родители, представители рабочего класса, переехали из Ньюарка в Норт-Арлингтон (округ Берген) — город с самым многочисленным рабочим классом в этом округе. Позднее, пока мы росли, они часто повторяли, что сделали это, чтобы открыть для нас дорогу в лучшую жизнь. Их интуитивный выбор в пользу лучших возможностей для своих детей подкрепляется практическими исследованиями Четти, которые показали, что одни из лучших жизненных перспектив открываются перед детьми, выросшими в округе Берген, и одни из худших — перед детьми из Ньюарка. Переезд моих родителей также был очень своевременным, потому что, согласно этому исследованию, наибольшими преимуществами пользуются дети, чьи семьи переехали, когда им было 1–3 года. Та же стандартная схема наблюдается в Великобритании ив частности, в Лондоне, где, несмотря на неравенство и высокие цены, экономическая мобильность выше, чем где-либо по стране [
49
]. В тоже время более старые промышленные и прибрежные регионы Великобритании дают гораздо меньше шансов для вертикальной мобильности, имея низкие показатели в области образования и перспектив для взрослого населения. Особенно низкая мобильность отмечается в Йоркшире и Хамбере, в Северо-Восточной Англии и Западном
Мидленде. Из отчета комиссии по социальной мобильности (Social Mobility Commission) от
2016 г Хотя жизненные шансы малообеспеченной молодежи, безусловно, связаны с благосостоянием района, когда богатые районы имеют более высокий индекс социальной мобильности, а бедные — более низкий (особенно за пределами Лондона, есть много богатых районов, которые не оправдывают ожидания малообеспеченной молодежи. За пределами Лондона многие самые богатые районы оказываются менее перспективными для малообеспеченных детей, чем гораздо более бедные районы. Несмотря на неоднородность и высокие цены на жилье, жители Большого Лондона, включая малообеспеченных граждан, имеют наилучшие перспективы вертикальной мобильности. Поданным отчета, две трети лондонских районов (23 из 32) входят в первую десятку по стране по уровню вертикальной мобильности, причем 30 из них входят в число первых 20% по уровню вертикальной мобильности. Даже Хаверинг, лондонский район с наихудшей социальной мобильностью, входит в первую треть списка. Согласно отчету, ситуации в Лондоне способствует несколько факторов. Во-первых, малообеспеченная молодежь Лондона имеет более высокие результаты обучения в начальной и средней школе и сравнительно более высокие шансы поступления в университет. Для молодежи Лондона, включая малоимущие слои, открыт широкий рынок труда с более высокой оплатой, большим числом квалифицированных рабочих мест для руководителей и специалистов и сравнительно малым числом рабочих мест с оплатой ниже прожиточного минимума. Еще один важный фактор — это обширная сеть общественного транспорта, включая городское метро Лондона, Доклендское легкое метро, лондонскую надземку, поезда, автобусы, трамваи, речной транспорт и даже канатную дорогу. Транспортная сеть соединяет менее обеспеченные районы с местом работы граждан, позволяя людям реже пользоваться личным транспортом. Помимо более благоприятных условий для вертикальной мобильности, крупные густонаселенные технологически развитые агломерации также предлагают бедными малоимущим гражданам больше шансов на длинную и здоровую жизнь. Еще одно исследование Четти показало, что наибольшая продолжительность жизни бедных слоев населения приходится на такие города-суперзвезды и центры технического прогресса, как
95
Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Сан-Хосе и Бостона наименьшая отмечена в постиндустриальных городах Ржавого пояса — Детройте, Гэри, Толидо и Дейтоне, а также в Лас-Вегасе, Талса и Оклахома-Сити [
50
]. Подобная тенденция наблюдается также в Европе и Великобритании. Уже сейчас средняя продолжительность жизни в Европе выше, чем в США, в основном благодаря более эффективной системе медицинского страхования и социального обеспечения. Из 50 стран мира с самой высокой средней продолжительностью жизни 21 страна входит в Евросоюз. 18 из них, включая Великобританию, имеют более высокую среднюю продолжительность жизни, чем США. Лишь в двух штатах США — Гавайях и Миннесоте — средняя продолжительность жизни выше, чем в среднем по Европейскому Союзу [
51
]. В Великобритании средняя продолжительность жизни в значительной степени зависит от географического положения с ожидаемой разницей между севером и югом. Самые высокие показатели отмечаются в Юго-Восточной Англии, Юго-Западной Англии и Лондоне. Гораздо ниже средняя продолжительность жизни мужчин и женщин в
Северо-Восточной Англии, Северо-Западной Англии, Йоркшире, Хамбере, Восточном
Мидленде и Западном Мидленде [
52
]. В конечном итоге, если мы хотим помочь бедным гражданами представителям рабочего класса подняться по экономической лестнице, улучшить свое здоровье и жить дольше, важно позаботиться о том, чтобы высокие цены на жилье не вынуждали их уезжать из самых крупных богатых городов с высоким уровнем образованности населения. При этом, создавая условия для переезда бедняков в крупные города ив лучшие районы этих городов с помощью так называемых человекоцентристских политик, мы не сможем волшебным образом решить проблему концентрированной бедноты. Положительный эффект переезда существенно снижается по мере взросления детей — такой переезд мало повлияет на судьбу подростков. Одним из факторов также является расовая принадлежность. В Америке дети из белых и латиноамериканских семей при переезде в более благополучные районы получают гораздо больше шансов на вертикальную экономическую мобильность, чем дети из семей афроамериканцев [
53
]. Не говоря уже о том ущербе, который испытывают бедные районы, когда их покидают наиболее перспективные люди и семьи, такая исключительно человекоцентристская политика может привести к их дальнейшему упадку. В главе 10 вы увидите, что, если мы хотим разорвать порочный круг концентрированной городской бедности, человекоцентристскую политику следует сочетать с политикой, основанной на интересах каждой территории, чтобы улучить условия в районах.
* * * Что все это значит Несмотря на то что различные типы экономической сегрегации бывают выше в одних агломерациях по сравнению с другими, в целом становится ясно, что экономическая сегрегация усугубляется в крупных густонаселенных экономически успешных и более разнородных агломерациях. Это открытие отражает главное противоречие, лежащее в основе нового городского кризиса места с самым высоким уровнем производительности труда и зарплат, с самой высокой концентрацией высокотехнологичных отраслей и талантливых кадров, с наибольшей плотностью населения и наиболее развитой сетью общественного транспорта, наибольшим разнообразием и либеральностью политических взглядов сталкиваются с самым высоким уровнем экономического неравенства и сегрегации. В этой и предыдущей главах я на основе сводных данных показал масштабы сегрегации и неравенства в крупных городах и агломерациях и присущие исключительно городам факторы, которые ими управляют. В следующей главе я воспользуюсь данными по отдельным территориям, чтобы наглядно представить различия на уровне районов и показать, как наши крупные города и пригороды разделяются на небольшие преуспевающие районы и гораздо более обширные неблагополучные территории.
96 ГЛАВА 7 Лоскутный метрополис Классовые различия уже давно вписаны в наш образ жизни. На протяжении большей части
XX в. состоятельные люди и верхушка среднего класса перебирались из городов в зеленые пригороды, рабочие и менее обеспеченные представители среднего класса селились в более густонаселенных районах окраина бедные и малоимущие теснились в городских гетто, таких как лондонский Кинг Кросс, Южный Чикаго или кварталы Ньюарка, недалеко от которых я родился. К семидесятым годам пригороды были преимущественно богатыми, преуспевающими и белыми, а города пустели, приходили в упадок и все больше заселялись представителями меньшинств и беднотой. Последователи учения Карла Маркса всегда были убеждены, что классовая принадлежность выковывается на рабочем месте или, другими словами, в фабричных цехах. Сегодня, однако, она зависит не только оттого, чем мы занимаемся, но и оттого, где живем этим определяется буквально все — от доступа к рабочим местами экономическим возможностям до школ, в которые ходят наши дети, нашего здоровья, благополучия и перспектив социального роста. Взаимосвязь принадлежности к классу и месту привлекает внимание комментаторов самого широкого идеологического спектра. В частности, в книге
Coming Apart (Грядущее разделение, изданной в 2012 г, Чарльз Мюррей (Charles Murray) в качестве примера полюсов экономического и политического раскола Америки приводит население двух классово противоположных районов — состоятельных, представительных жителей Белмонта, пригорода Бостона, штат Массачусетс, и практически отверженных обитателей филадельфийского рабочего района Фиштаун. А Роберт Патнэм (Robert Putnam) в 2015 г. выпустил книгу Our Kids (Наши дети, где описал историю своего родного города Порт Клинтон, штат Огайо, как пример упадка среднего класса и угасания американской мечты [
1
]. Наша классовая география более не следует устаревшему шаблону богатый пригород
— бедный город. Мы видим, как в последние 10–20 лет множество высокооплачиваемых работников интеллектуальной сферы, обеспеченных молодых людей возвращаются в центральные районы городов, в то время как все больше бедняков, пребывающих в неблагоприятном положении, перебираются на окраины ив пригороды. Этот очевидный разворот давно сложившегося географического разделения иногда называют большой инверсией [
2
]. Однако сегодняшняя классовая география отличается оттого, что рисуют обе приведенные выше модели. Она трансформируется в более сложную и неоднородную схему, которую я называю лоскутным метрополисом». Несмотря на то что точные характеристики этой модели варьируются в зависимости от места, ее основной особенностью остается деление городов и пригородов на четко кластеризованные зоны сконцентрированных преимуществ, перемежающиеся более обширными участками концентрированного неблагополучия. В предыдущей главе я привел сводную статистику, демонстрирующую усиление в сегодняшних мегаполисах сегрегации по доходам, образованию и профессиональному признаку. В этой главе мы рассмотрим более подробные данные, позволяющие глубже понять и визуализировать то, как проявляет себя это новое разделение. В отличие от моделей, рисующих распространение различных типов экономической деятельности например, промышленность, коммерция, жилищный сектор) или классифицирующих людей по уровню доходов (высокий, средний и низкий, я картографировал места проживания трех основных классовых групп. Для этого мыс командой использовали подробные данные, позволившие нам определить участки, где каждая из этих групп (высокооплачиваемые представители креативного класса, низкооплачиваемые работники сферы обслуживания и сокращающееся число рабочих) составляет большинство жителей. Мы нанесли на карты
97 результаты, полученные в более чем полутора десятках крупнейших агломераций США, Великобритании и Канады [
3
]. Хотя каждая из них имеет свои уникальные особенности, наши карты и анализ показывают, что структура лоскутных метрополисов сводится к четырем общим случаям. В первом преуспевающий креативный класс активно возвращается в городской центр, сохраняя при этом высокую концентрацию в пригородах. Менее благополучные работники сферы обслуживания и рабочие выдавливаются в оставшиеся районы города и дальше, на окраины ближних и дальних пригородов. Эта тенденция очевидна в таких супергородах, как Лондон и Нью-Йорк, а также в центрах знаний — Сан-Франциско, Бостоне, Вашингтоне, Торонто и Чикаго. В метрополисах второго типа представители креативного класса остаются сосредоточенными в пригородах, а число возвращающихся в центральные районы весьма ограничено. Такая закономерность наблюдается в городах Солнечного пояса — Атланте, Далласе, Хьюстоне, ив Ржавом поясе — Детройте, Питтсбурге, Кливленде.
Метрополисы третьего типа фактически полностью разделены на две части процветающий креативный класс и работники не столь благополучной сферы обслуживания занимают совершенно отдельные территории, охватывающие и центральные районы, и пригороды. Примеры такого разделения — Ванкувер, Остин и Филадельфия. В четвертом случае более обеспеченные горожане формируют архипелаг небольших самодостаточных территорий, окруженных представителями менее благополучных классов. Такая модель типична для Лос-Анджелеса и Майами, где креативный класс селится в основном вдольбереговой линии, образует небольшие кластеры внутригородского центра и рядом с ним, а также вокруг университетов и научных учреждений. Во всех четырех случаях новая лоскутная география формируется как результат территориальных предпочтений представителей креативного класса, которые выбирают местожительства исходя из четырех основных факторов. Первый — близость к центру города. Возвращение преуспевающей части населения в центр интенсивнее всего идет в супер-городах, таких как Лондон и Нью-Йорк, ив центрах знаний — Бостоне, Сан-Франциско, Вашингтоне. Но тот же процесс — пусть менее интенсивный — наблюдается и во многих других городах и агломерациях. Второй фактор — доступность общественного транспорта, позволяющего экономить время, ограничивая необходимость длительных автомобильных поездок. Этот фактор особенно важен в густонаселенных супергородах и центрах знаний с дорогим жильем и развитой системой общественного транспорта. Третий — близость к крупным университетами другим научным институтам. Исторически так сложилось, что многие люди — например, студенты — проживали вблизи них временно, а потом уезжали, закончив учебу и получив диплом. Вслед за упадком городов, расположенные в них университеты, такие как Южно-Калифорнийский в
Лос-Анджелесе, Колумбийский в Нью-Йорке и многие другие, превратились к 1970–1980 гг. в изолированные острова. Сегодня кварталы, окружающие городские университеты и подобного рода научные учреждения, привлекают к себе представителей креативного класса, причем зачастую даже тех, кто не связан непосредственно с этими университетами и учреждениями [
4
]. Четвертый фактор — близость к природе. Преуспевающие люди обосновываются непросто в наиболее экономически функциональных, но ив наиболее эстетически привлекательных местах городов и пригородов — например, рядом с парками и другими зелеными пространствами, неподалеку от гори особенно вблизи береговых линий, на побережьях. Ярче всего эта тенденция проявляется в таких городах, как Лос-Анджелес и Майами, но наблюдается она ив старых прибрежных промышленных районах других городов, где бывшие фабрики и склады превращаются в жилые дома, магазины, галереи и офисы для работников сферы знаний.
98 Чтобы как следует разобраться в том, как формируются лоскутные метрополисы, нам следует прежде всего обратиться к классическим теориям образования и развития городов, поскольку они дают основу, необходимую для понимания современной классовой географии.
* * * Взявшись разбираться с новой классовой географией и составлять ее карту, я обнаружил, что возвращаюсь к новаторской работе урбаниста начала XX в. Роберта Эзры Парка и его коллег из Чикагского университета. Их идеи оказались настолько мощными, что и сегодня они продолжают формировать наше представление о городском ландшафте. Пусть не отражающая полностью современных реалий, работа Парка по определению контуров и форм раннего промышленного города обеспечивает нам тот базовый подход, который необходим для понимания современной классовой географии [
5
]. История Роберта Эзры Парка настолько удивительна, что кажется выдуманной. Он родился в 1864 г. в Харвивилле, небольшом городке угольного региона, неподалеку от
Скрэнтона, Пенсильвания. Работал на железной дороге поденщиком, потом учился в Миннесотском и Мичиганском университетах. Какое-то время побыл журналистом, но вскоре вернулся к науке и получил степень магистра в Гарварде под руководством философа Уильяма Джеймса (William James). Позже переехал в Германию, где снова учился — вместе с Георгом Зиммелем (Georg Simmel), блестящим социологом, автором классического труда Большие города и духовная жизнь (
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   19

перейти в каталог файлов


связь с админом