Главная страница
qrcode

Сабина Дарденн


НазваниеСабина Дарденн
АнкорСабина Дарденн - Мне было 12 лет.doc
Дата15.11.2016
Размер1.52 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаSabina_Dardenn_-_Mne_bylo_12_let.doc
ТипДокументы
#2818
страница1 из 18
Каталогvik_tolstyuk

С этим файлом связано 72 файл(ов). Среди них: B_olog_ya_1.rtf, Pitanie_voysk.doc, Alexandra_Ripley_-_Skarlett.doc, Lektsia_1.pptx, Modul_2_1_1-4.doc, SPISOK_POTOKA_MED_PROF.doc, 4_kurs_13-14n_r_med_f-ti.xls, 1st.rtf, Petrenko_V_I_Ftiziatria_2008.djvu и ещё 62 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

[image]

История Сабины Дарденн, двенадцатилетней девочки, похищенной сексуальным маньяком и пережившей 80 дней кошмара, потрясла всю Европу. Дьявол во плоти, ранее осужденный за аналогичные преступления, был досрочно освобожден за «примерное поведение»…

Все «каникулы» Сабина провела в душном подвале «проклятого Д» и была чудом спасена. Но на этом испытания девочки не заканчиваются — ее ждет печальная известность, ей предстояло перенести тяжелейший открытый судебный процесс, который был назван делом века.

Спустя восемь лет Сабина решилась написать о душераздирающих событиях, в мельчайших деталях описала тяжелейший период своей жизни, о том, как была вырвана из детства и о том, как ей пришлось заново обрести себя.

Сабина Дарденн

МНЕ БЫЛО 12 ЛЕТ, Я СЕЛА НА ВЕЛОСИПЕД И ПОЕХАЛА В ШКОЛУ

Посвящается всем жертвам

Мне было двенадцать лет, я села на велосипед и поехала в школу… Меня зовут Сабина, я жила в маленьком городке в Бельгии и пропала по дороге в школу. Жандармы сначала предположили, что я убежала, и мои родители долгое время надеялись на это. Моя мать оставляла ночью в доме зажженный свет и открытые ставни на тот случай, если я вздумаю вернуться с повинной. Моя бабушка, тоже надеясь на это, оставляла незапертой дверь.

Я была довольно строптивой девочкой, во всяком случае, очень независимой и не давала себя в обиду. Я часто спорила с моими старшими сестрами и матерью. В тот день я понесла в школу свой дневник, подписанный матерью, в котором стояла плохая отметка по математике. Было логично подумать о бегстве, и это при расследовании подобных случаев первым приходило на ум. Затем начинают думать о похищении ради выкупа: домашний телефон берется на прослушивание, а родители вскакивают от любого звонка. Даже моего отца подозревали! Все это время газеты печатали материалы о расследовании под огромными заголовками: «Сабина исчезла», «Облавы в Рюмилли», «Вертолет поможет найти Сабину», «Напрасные поиски»… В жандармерии был организован телефон доверия для свидетелей, были напечатаны объявления о розыске, которые развесили на стенах домов, витринах магазинов, их раздавали на улицах прохожим. Прочесывали Эско, жандармы проводили обычный в таких случаях опрос соседей, вертолет патрулировал окрестности городка, даже дети из колледжа участвовали в поисках, прочесывая леса и пустыри. Сотни автомобилистов наклеили на свои машины объявления о розыске. Сто пятьдесят полицейских и сто шестнадцать военных участвовали в облавах, но все было напрасно.

Меня искали восемьдесят дней. Моя школьная фотография была вывешена на всех стенах в моей стране и даже за границей.

Теперь я принадлежала к этому скорбному списку пропавших в Бельгии девочек и девушек.

Жюли Лежён, восемь лет, и Мелисса Рюссо, восемь лет. Пропали вместе 25 июня 1995 года.

Ан Маршаль, семнадцать лет, и Ээфье Ламбрекс, девятнадцать лет. Пропали вместе 23 августа 1995 года.

Сабина Дарденн, двенадцать с половиной лет. Пропала 28 мая 1996 года.

Летиция Делез, четырнадцать с половиной лет. Пропала 9 августа 1996 года.

Расследования исчезновения этих шести жертв потрясли мою страну, как землетрясение, затронувшее людей, политику и средства массовой информации. Журналисты всего мира окрестили его как «дело Дютру» или «дело бельгийского монстра».

Я же пережила его изнутри, и вот уже сколько лет я извожу себя моим личным «делом» в ужасной компании с самым ненавистным психопатом Бельгии.

Я стала одной из немногих выживших жертв, которым удалось избежать смерти от рук подобного убийцы. Этот рассказ был необходим мне, чтобы на меня перестали странно смотреть и чтобы в будущем никто не задавал мне вопросов. Но если я и нашла в себе смелость взойти снова на эту голгофу, это прежде всего для того, чтобы судьи не отпускали больше педофилов с половины их тюремного срока «за примерное поведение» и без каких-либо других мер предосторожности. Некоторые признаны вменяемыми и ответственными за содеянное. Их сочли возможным привлечь к суду, а значит, и к психологическому наблюдению. Это отдает ужасающе беспечным отношением к действительности.

В конце концов, им грозит тюремный срок на какое-то время или, в случае рецидива, пожизненное заключение. Вот этот рецидив меня и бесит больше всего.

Потому что существуют современные и совершеннейшие технологии, позволяющие контролировать передвижения «одинокого хищника» с момента, когда он попался впервые. Правосудие может воспользоваться этими методами, но решение об этом должны принимать правительства.

И пожалуйста, пусть они не забывают об этом в будущем. Чтобы этого никогда больше не было.

октября 2004 года мне исполнится двадцать один год. Это будущее ждет меня, я надеюсь, оно будет мирным и безмятежным, даже если «Невозможно забыть незабываемое».

. НА ВЕЛОСИПЕДЕ

Мне было двенадцать лет. Я не требовала купить мне велосипед. Мне подарил его мой крестный отец по случаю моего торжественного первого причастия, и это был самый лучший подарок, который я тогда получила. Его купили в магазине в Монсе, такие велосипеды были выпущены ограниченной серией — у каждого был свой номер, и назывались они «Викинг Данлоп». Таких велосипедов, как у меня, было немного. Он был красивого зеленого цвета. Мой отец заменил фару, которая плохо работала, поставив ту, которая стояла раньше на моем старом велосипеде. То есть мой велосипед был очень легко узнаваем. Я ездила на нем в школу в течение всего нескольких недель. На спине у меня был мой школьный рюкзак, а маленький красный мешок для бассейна был привязан к багажнику сзади. Я спокойно крутила педали, когда день только начинался. Вторник, 28 мая 1996 года.

Когда едешь в школу, то совсем не думаешь каждое утро о том, что тебя может похитить грабитель, притаившийся внутри грузовичка.

Каждый раз, когда мне приходилось рассказывать об этом сначала следователям, потом в суде присяжных или моей тогдашней подруге, я видела себя на той дороге: меня схватили с велосипеда рядом с изгородью, в пятидесяти метрах от сада моей одноклассницы. Я могу пройти тот отрезок пути пешком, проехать на машине или велосипеде. Но именно тот момент и то место остались в моем сознании в застывшем, невыносимом состоянии.

Именно в тот момент монстр убил мое детство.

В то утро мой отец смотрел, как я уезжаю, и провожал меня глазами до въезда на мост. Я помахала ему рукой, потом свернула к колледжу, и он тоже ушел… В этом месте дорога раздваивается, и я должна была быть внимательной, чтобы повернуть налево по направлению к стадиону и бассейну, а потом к колледжу.

Обычно дорога до колледжа занимала у меня десять или пятнадцать минут. Путь составлял два, два с половиной километра, не более. Я уже проделала две трети пути, когда подъехала к улице, ведущей к стадиону.

Это безлюдная улица, и в этот ранний час даже собаку на ней не увидишь. Было около половины восьмого; из дому я выехала примерно в 7:25. Часто моя подруга Давина ждала меня возле своего дома, их гараж выходил на эту улицу. Она видела меня из сада, и остаток пути мы проделывали вдвоем, а иногда и втроем, потому что с нами часто был ее младший брат.

Если же я не видела ее с высоты, подъезжая к ее дому, я дальше ехала одна, и мы встречались уже в колледже. Тогда я говорила себе: «Наверное, ее мама решила отвезти ее сегодня на машине, а может быть, она уже ушла, а может быть, еще не вышла из дому…» Но поскольку мне надо было еще поставить на стоянке у колледжа свой велосипед, а это занимало несколько минут, между нами существовал такой молчаливый уговор.

В то утро я издалека увидела, что ее нет, поэтому решила продолжать свой путь по пустынной улице, вдоль довольно высокой густой ограды. Обочина в этом месте была узкой, я ехала по середине дороги и если слышала сзади мотор автомобиля, то прижималась к правому краю.

Я любила приехать в школу пораньше и не спеша поставить свой велосипед. Приближался конец учебного года, моего первого года в колледже. Училась я неплохо, но совершенно ничего не соображала в математике, и мама часто упрекала меня: «Ты опять провалилась!»

Чаще всего я пожимала плечами и убегала играть в свой домик в углу сада или к подружкам. Говорили, что у меня «отвратительный характер», но, поскольку это не ограничивало моей независимости, это меня не слишком-то трогало. По правде сказать, мой отвратительный характер был моим самым лучшим приятелем и им же и остался.

Но в то утро вторника 28 мая 1996 года я не слишком задумывалась об этом. Я даже не знаю, чем были заняты мои мысли. Я медленно крутила педали; ведущая к стадиону улица была маленькой, тихой и очень мрачной.

Я услышала шум мотора и прижалась к правой стороне. Я была в пяти метрах от гаража моей подруги, очень близко от ограды. За оградой находился дом. Если бы кто-то был у окна или в саду, он мог бы все увидеть. Но никого не было, было слишком рано, и еще не рассеялись утренние сумерки. Если бы Давина ждала меня там в то утро, ничего бы не произошло, может быть… А если бы, как часто бывало, там оказалась ватага школьников, которые шли по этой дороге, чтобы сократить путь до колледжа, свидетелей было бы слишком много.

Но в поле моего зрения не было никого. Я ехала вперед.

Это был ржавый грузовичок, такой фургончик, переделанный в дом на колесах, с тремя сиденьями впереди и скамьей-лежанкой сзади. Стекла были закрыты ужасными занавесками в желто-коричневую клетку и залеплены сотней самоклеящихся картинок. Если я видела такую машину в городке, когда мы гуляли с мамой, я со смехом говорила ей: «Ты только посмотри на эту развалину! Мотор чихает, а выхлопная труба того и гляди отвалится…»

Я чувствовала, как он приближается ко мне, этот ужасный фургон, а потом я его увидела. Боковая дверца была открыта. Один из мужчин высунулся наружу, а другой продолжал вести машину. Я не поняла точно, что произошло, потому что инстинктивно закрыла глаза, прежде чем испугаться. Я почувствовала, что меня сдернули с моего велосипеда за секунду, буквально на лету, одной рукой закрыли мне рот, а другой глаза. Мои ноги на мгновение коснулись седла. И мой велосипед упал. С быстротой молнии меня засунули внутрь фургона, и мужчина сорвал с меня рюкзак.

Такое можно увидеть только в кино: изображение движется так быстро, что вот уже хоп! — и готово.

Когда я рассказывала гораздо позже обо всем этом Давине, она меня спрашивала: «Но неужели ты не могла ничего сделать? Ты не могла отбиваться?»

Я крутила педали и — хоп! — уже оказалась в фургоне! Как потом оказалось, они целую неделю выслеживали меня, как охотники. Конечно, я пыталась сопротивляться, но я была слишком маленькой для этого. Мне было двенадцать, но выглядела я едва на десять, метр сорок пять и тридцать три кило весом… Я была такая миниатюрная, такая худенькая, что старшеклассники меня часто спрашивали: «Эй! Ты уверена, что учишься здесь?»

Меня немедленно завернули в одеяло, и я увидела руку, которая старалась силой засунуть мне в рот какие-то таблетки. Я заорала, и мужчина наклонился ко мне и хрипло сказал: «Да замолчи же! Ничего с тобой не будет!»

Но меня словно прорвало, и я забросала этого мерзкого типа градом вопросов: «Кто вы такие? Что вам от меня надо? Что я тут делаю? А мой велосипед, где он? Я должна ехать в школу… Вы кто? Оставьте меня! Я еду в школу! Что вам нужно?..»

По-моему, он обалдел от моих вопросов с самого начала, но я ненавижу, когда мне не отвечают. Даже сейчас, если не получаю ответа на свой вопрос, то сразу же очень раздражаюсь и всеми силами стремлюсь его получить. Полагаю, что я кричала инстинктивно, но в то же время меня стал душить страх. Этот момент в моей жизни, возможно, является самым жестоким из тех, что я пережила, таким внезапным и таким ужасным, что я чуть не лишилась сил. Я только что исчезла из внешнего мира за одну секунду, и, если я и не отдавала себе в этом отчета, ужас брал меня за горло перед черными глазами этого незнакомца и его рукой, которая зажимала мне рот. Шум мотора, странный акцент мужчины, это вонючее одеяло, в которое меня завернули, — все было ужасным.

Я почувствовала, что машина остановилась и водитель вышел из нее на несколько секунд.

«Давай сюда! Бери велосипед! Не забудь мешок! Поезжай!»

Мой велосипед был брошен назад, рядом со мной, и мой мешок для бассейна тоже.

Все это — похищение, мои вопли, время, чтобы подобрать мои вещи, — заняло не более минуты.

Я уже вела себя агрессивно по отношению к этому странному человеку: у него был подозрительный вид, наводящие страх косые глаза, словно напомаженные, слипшиеся жирные волосы, нелепые усы. Каково было мое первое впечатление? Я сказала себе: «Кто этот негодяй, этот варвар? Он темная личность».

Я пыталась сопротивляться, я вопила от страха и злости, и это ему не нравилось.

«Да заткнешься же ты?!»

На самом деле я ничего не могла сделать. Я лежала, стянутая этим одеялом, на старом матрасе, посередине фургона. Я видела водителя со спины, скрытого сиденьем и подголовником. Он молчал. По сравнению с другим мне он показался невысоким. Я подумала: «Этот тщедушный хмырь подчиняется тому, большому». Молодой, темноволосый, в черной куртке, в невзрачной кепке с эмблемой, одет скорее безвкусно. И они все были в одном стиле: гнусный водитель, ржавый фургон, варвар с жирными волосами. Я все еще спрашивала себя, что им от меня нужно. Я ни на секунду не думала, что это похищение садиста. Если бы этот тип ждал меня у выхода из колледжа с горстью конфет, то еще может быть… В тот момент единственной мыслью в моей голове было то, что эти двое чумазых желали мне зла. Иначе, ясное дело, зачем бы им понадобилось так жестоко сдергивать меня с велосипеда. Но что именно им было от меня нужно, я не знала. Это было сверх моего понимания.

В первый раз мне удалось выплюнуть таблетки, которые он пытался запихнуть мне в рот, четыре или пять штук… Я их засунула под воняющий мочой матрас, но потом он приложил мне к носу платок, смоченный чем-то вроде эфира, в действительности это был жидкий халдол, и, поскольку я продолжала кричать, он пригрозил мне: «Если ты не заткнешься…»

И по его жесту и черному взгляду я поняла, что он меня ударит, и тогда я сказала себе: «Подумай хорошенько… Если ты будешь орать, то он ударит тебя кулаком, а это еще хуже. Надо успокоиться и показать ему, какая ты послушная. Если ты будешь послушной, он наверняка скажет, что ему от тебя нужно, почему он не дал тебе пойти в школу». Во всяком случае, я была так ошеломлена, что подумала, что мне надо затихнуть на несколько минут, но, на его взгляд, этого было мало.

На этот раз он заставил меня проглотить с кока-колой какие-то две капсулы. Вода проскочила в горло, а капсулы не прошли, я закашлялась и потребовала еще коки.

«Нету больше. Вон тот все выпил!»

Он назвал его «тот», потому что не хотел называть его имя. Я ничего не могла понять. Я плакала от злости, настаивая на своем: «Кто вы такие? Что вам от меня нужно? Я хочу домой. Мои родители будут спрашивать, куда я пошла… Что вы им тогда скажете?»

Но они не отвечали, а я все неустанно задавала им одни и те же вопросы. Я рыдала, меня душил страх, но все было напрасно. Фургон катился, и я не могла отгадать, куда он едет. Но зато я почувствовала, по шуму колес, что сначала мы ехали по загородной дороге, а потом выехали на автостраду. Я сделала вид, что сплю, повернулась на бок лицом к кузову, жирноволосый был справа от меня, и я закрыла глаза, чтобы он думал, что я без сознания. Так я могла кое-как слышать, что он говорил. Для меня, правда, ничего интересного, только указывал дорогу: «Вот здесь, сворачивай…» Должно быть, он давал «тому» советы, как лучше выехать из квартала, и затем мне показалось, что они оба прекрасно знали, куда ехать.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

перейти в каталог файлов


связь с админом