Главная страница
qrcode

Сага о Фритьофе Смелом


Скачать 48.38 Kb.
НазваниеСага о Фритьофе Смелом
АнкорSaga o Fritiofe Smelom.docx
Дата10.11.2017
Размер48.38 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаSaga_o_Fritiofe_Smelom.docx
ТипДокументы
#47156
страница1 из 3
Каталогid116204731

С этим файлом связано 35 файл(ов). Среди них: M_V_MALYShEV__PEChNOE_DELO__1961__pechnoe_delo_1.pdf, Skazki_Anglov_Brittov_Skottov.pdf, Moya_pervaya_kniga_E_Bersteneva_N_Dogaeva_-_Ku.pdf, Nevalaynen_P_-_Izgoi_Rossiyskie_bezhentsy_v_Fin.pdf, Kratky_Anatomichesky_slovar.doc и ещё 25 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3

Сага о Фритьофе Смелом
Перевод Я. Грота

© неизвестный автор, Friðþjófs saga ins frœkna

© Я. Грот (перевод с древнеисландского), А. Смирницкий (редакция)

Источник: Эсайас Тегнер, «Фритьоф Смелый», М., Терра, 1996

Сканирование и корректура: Halgar Fenrirsson (norse.narod.ru)

Содержание

Глава I. О смерти конунга Беле и Торстена Викингссона и их детях

Глава II. Фритьоф сватается за Ингеборг, сестру конунгов

Глава III. Конунг Ринг объявляет войну сыновьям Беле

Глава IV. Поездки Фритьофа в Бальдерсхаге

Глава V. О Фритьофе и сыновьях Беле

Глава VI. Плавание Фритьофа к Оркнейским островам

Глава VII. Фритьоф у Ангантира

Глава VIII. Конунг Ринг получает Ингеборг

Глава IX. Фритьоф возвращается с данью

Глава Х. Бегство Фритьофа из отечества

Глава XI. Фритьоф у конунга Ринга и Ингеборг

Глава ХII. Конунг Ринг едет в гости

Глава XIII. Конунг Ринг в лесу

Глава XIV. Фритьоф получает Ингеборг

Глава XV. О Фритьофе и братьях Хельге и Хальвдане

  

Примечания

 

  

Глава I. О смерти конунга Беле и Торстена Викингссона и их детях

Так начинают эту сагу: Беле конунг правил Сигнафильке[1]. У него было трое детей. Хельге звали одного сына, другого — Хальвдан, а дочь — Ингеборг. Ингеборг была хороша собой и разумна. Она была лучшее дитя конунга.

Вдоль фьорда по западной стороне тянулся берег[2]. Там было большое селение. Это селение называлось Бальдерсхаге[3].

Там было мирное убежище и обширный храм и высокий тын вокруг.

Там было много богов, всех же более чтили Бальдера. Язычники так уважали святость этого места, что там нельзя было причинять вреда ни животным, ни людям.

Никаких сношений не смели мужчины иметь там с женщинами.

Сирстрандом[4] назывался участок, которым владел конунг, а по ту сторону фьорда стояло селение и называлось оно Фрамнес[5]. Там жил муж, которого звали Торстен, и был он сыном Викинга. Его селение стояло против конунгова. Торстен от жены своей имел сына, которого звали Фритьоф. Он был из всех мужей самый рослый и сильный и был хорошо подготовлен к доблестным делам уже в юности. Его прозвали Фритьофом[6] Смелым. Он был так любим, что все желали ему добра.

Дети конунга были еще малолетни, когда скончалась их мать. Хильдингом звали доброго бонда в Согне. Он вызвался взять на воспитание дочь конунга. Была она воспитана у него хорошо и заботливо. Ее прозвали Ингеборг Прекрасной. Фритьоф был также на воспитании у бонда Хильдинга, и стал он (по воспитанию) побратимом дочери конунга, и выделялись они из всех детей.

У конунга Беле стало убывать движимое добро, потому что он состарился. Торстен имел в своем ведении треть государства, и был он главною опорою конунга. Торстен давал конунгу роскошный пир каждый третий год, а конунг давал пир Торстену каждые два года. Хельге Беласон рано сделался великим жрецом. Не были он и брат его любимы народом.

У Торстена был корабль, который звали Эллидой. Там гребли пятнадцать человек на каждом борту. У него были круто выгнутые штевни, и был он крепок, как морское судно. Борт был обит железом. Так силен был Фритьоф, что он греб двумя веслами на носу Эллиды, а каждое было длиною в тринадцать локтей; а за каждое из прочих весел бралось по два человека. Фритьоф считался первым из молодых мужей того времени. Завидовали сыновья конунга, что его хвалили более их.

Вот Беле конунг занемог, и когда стал терять силы, призвал он сыновей своих и молвил им: «От этой болезни будет мне смерть. А потому прошу вас, сохраняйте дружбу с теми, кто были мне друзьями, потому что мне кажется, что отец с сыном, Торстен и Фритьоф, будут вам нужны и для совета, и для дела. Курган должны вы насыпать надо мной». После того Беле умер.

После этого занемог Торстен. Тогда он молвил Фритьофу, сыну своему: «Прошу тебя, оказывай покорность сыновьям конунга, так как это подобает их сану; впрочем, я предчувствую, что ты будешь счастлив. Желаю, чтоб меня похоронили против самого кургана Беле, по ею сторону фьорда, у моря. Будет нам тогда привольно перекликаться о предстоящих событиях».

Бьёрном и Асмундом звали побратимов Фритьофа. Они были рослые мужи и сильные.

Вскоре Торстен скончался. Он был похоронен, как он приказал, а Фритьоф наследовал его землю и движимость.

 

Глава II. Фритьоф сватается за Ингеборг, сестру конунгов

Фритьоф стал знаменитейшим мужем и вел себя храбро во всех воинских делах. Бьёрн, побратим его, был ему особенно дорог; Асмунд же служил им обоим. Корабль Эллида был лучшим сокровищем, доставшимся ему после отца, и вторым сокровищем было золотое кольцо. Не было другого дороже в Норвегии.

Фритьоф был так щедр, что большинство людей ставило его не ниже обоих братьев, находя, что ему недоставало только сана конунга. За это Хельге и Хальвдан прониклись ненавистью и враждой к Фритьофу и досадовали, что молва отдавала ему преимущество перед ними; притом же казалось им, что Ингеборг, сестра их, и Фритьоф имели склонность друг к другу.

Случилось, что конунги поехали на пир к Фритьофу во Фрамнес, и он, по обыкновению, угостил их лучше, чем они были достойны. Ингеборг также была там, и Фритьоф долго разговаривал с нею.

Дочь конунга молвила ему: «Ты имеешь хорошее золотое кольцо».

«Верно это», — сказал Фритьоф.

После того братья отправились домой, и росла их зависть к Фритьофу.

Вскоре Фритьоф стал очень грустен. Бьёрн, побратим его, спросил, какая тому причина. Он сказал, что у него на сердце разыгралось желание свататься за Ингеборг; «хотя я и ниже по званию, чем братья ее, все же мне кажется, что я не ниже по достоинству». Бьёрн сказал: «Сделаем так!» Потом поехал Фритьоф с несколькими из своих мужей к братьям. Конунги сидели на кургане своего отца. Фритьоф приветствовал их учтиво и потом высказал свою просьбу, сватался за сестру их Ингеборг. Конунги отвечают: «Неразумно ты требуешь, чтоб мы выдали ее за незнатного мужа, отказываем мы в этом решительно». Фритьоф отвечает: «В таком случае скоро сделано мое дело. Но это отплатится тем, что я никогда уже не окажу вам помощи, хотя бы вы в ней и нуждались». Они сказали, что не будут тужить о том.

Поехал Фритьоф домой после этого и стал снова весел.

 

Глава III. Конунг Ринг объявляет войну сыновьям Беле

Рингом звали одного конунга. Он правил Рингарике; это было в Норвегии[7]. Он был могущественный областной конунг и доблестный муж, к тому времени достигший уже преклонного возраста. Он молвил своим мужам: «Я слышал, что сыновья конунга Беле поссорились с Фритьофом, одним из славнейших мужей. Теперь хочу отправить послов к конунгам и объявить им, что или они должны покориться мне и платить дань, или я пойду на них войною. И это будет мне легко, так как они не могут сравниться со мною ни числом войска, ни разумом. Все же мне было бы великою славою на старости лет победить их». После того отправились послы конунга Ринга к братьям и сказали так: «Ринг конунг велит вам объявить, чтобы вы прислали ему дань, а не то он опустошит ваше государство». Они отвечали, что не намерены в молодые годы учиться тому, чего не желают знать в старости, — позорно служить ему. «Нужно ныне собрать рать, какую можем добыть». Так и было сделано. Но когда им показалось, что рать их мала, послали они воспитателя Хильдинга к Фритьофу, и должен он был просить его приехать на помощь к конунгам.

Фритьоф сидел за игральной доской[8], когда Хильдинг вошел. Он молвил так: «Конунги наши шлют тебе поклон и хотят твоей помощи в войне против Ринга конунга, который хочет нагло и несправедливо вторгнуться в их государство». Фритьоф не отвечал ему ничего и молвил Бьёрну, с которым играл: «Слабое место вот здесь, побратим! Но ты не переменяй хода. Лучше я нападу на красную шашку и посмотрю, защищена ли она». Хильдинг молвил тогда снова: «Хельге конунг просил сказать тебе, Фритьоф, чтоб ты также шел в поход, иначе тебе будет плохо, когда они воротятся». Бьёрн молвил тогда: «Тут сомнительно, как поступить, побратим! И сыграть можно двояко». Фритьоф сказал: «Тогда разумнее напасть прежде на главную шашку, и сомнению будет конец». Не получил Хильдинг иного ответа. Он поспешно поехал назад к конунгам и передал им речи Фритьофа. Они спросили Хильдинга, как он разумеет эти слова. Хильдинг сказал: «Говоря про слабое место, он намекал, конечно, на свое неучастие в вашем походе. А когда собирался напасть на красную шашку, то выразил намерение идти к Ингеборг, сестре вашей. Берегите же ее хорошенько. Когда я грозил ему вашим гневом, то Бьёрн увидел в деле сомнение, а Фритьоф сказал, что лучше прежде напасть на главную шашку. Тут он разумел конунга Ринга».

После того они стали снаряжаться и велели заблаговременно отправить Ингеборг с восемью девушками в Бальдерсхаге. Сказали, что Фритьоф не может быть таким дерзким, чтобы он поехал туда на свидание с нею: «Ибо нет никого столь дерзкого, чтобы делать там зло». И братья отправились на юг к Ядару и нашли Ринга конунга в Сокнарсунде[9]. Конунг же Ринг был особенно раздражен тем, что братья сказали, что им казалось позорным сражаться с таким старым человеком, который не может сесть верхом на лошадь, если его не подсаживают.

 

Глава IV. Поездки Фритьофа в Бальдерсхаге

Только что конунги отправились, Фритьоф надел свое парадное платье, а на руку свое доброе золотое кольцо. Потом побратимы пошли к морю и спустили Эллиду. Бьёрн молвил: «Куда держать путь, побратим?» Фритьоф молвил: «К Бальдерсхаге, чтоб весело провести время с Ингеборг». Бьёрн молвил: «Не следует накликать на себя гнев богов». Фритьоф отвечает: «Отважусь на это; мне важнее ласка Ингеборг, чем гнев Бальдера». После того они переправились на веслах через фьорд и пошли в Бальдерсхаге в палату Ингеборг. Она сидела там с восемью девушками. Их было тоже восемь. Когда они вошли туда, все было там убрано паволоками и дорогими тканями. Ингеборг встала и молвила: «Как ты столь дерзок, Фритьоф, что приходишь сюда вопреки запрещению моих братьев и тем раздражаешь против себя богов?» Фритьоф сказал: «Что бы ни случилось, твоя любовь мне важнее, чем гнев богов». Ингеборг отвечает: «Будь тогда моим дорогим гостем со всеми твоими мужами». Потом она посадила его возле себя и пила за его здоровье лучшее вино, и так они сидели и весело проводили время. Тут увидела Ингеборг доброе кольцо на руке его и спрашивает, ему ли принадлежит сокровище. Фритьоф сказал, что ему. Она много хвалила кольцо. Фритьоф промолвил: «Я дам тебе кольцо, если ты обещаешь не выпускать его из рук и прислать мне назад, когда не захочешь более иметь его. И таким образом мы дадим друг другу обет верности». При этой помолвке они поменялись кольцами. Фритьоф часто бывал по ночам в Бальдерсхаге и между тем ездил туда каждый день и весело проводил время с Ингеборг.

 

Глава V. О Фритьофе и сыновьях Беле

Теперь надо сказать о братьях, что они встретили конунга Ринга и что у него было более войска. Вот стали ходить взад и вперед мужи и старались помирить их, чтоб дело обошлось без войны. Ринг конунг сказал, что он готов на мир, с условием, чтоб конунги покорились и отдали прекрасную Ингеборг, сестру свою, с третьей частью всего своего имущества. Конунги согласились на это, видя против себя превосходные силы. Примирение было закреплено договором, и свадьбе назначено было быть в Согне, куда приедет Ринг конунг за своей невестой. Едут братья с дружиной своей домой, и были они в большой досаде.

Между тем Фритьоф, догадываясь, что братья скоро воротятся, сказал дочери конунга: «Хорошо и любезно вы нас угощали. Бальдер на нас не гневался. А когда вы узнаете, что конунги возвращаются, то развесьте ваши холсты над палатой Дис[10]: она здесь в селении всего выше. Мы увидим это из своего дома». Дочь конунга сказала:

«Вы поступили не по примеру других мужей; но мы должны были принимать вас как наших друзей, когда вы приходили».

Потом Фритьоф уехал домой. И на другое утро вышел он рано и, возвратясь к себе, пропел:

«Скажу я нашим мужам, что уж кончены прогулки.

Уж воинам не ездить на корабле:

ибо холсты выставлены на белильне».[11]

Они вышли и увидели, что вся палата Дис завешена беленым полотном. Бьёрн молвил тогда: «Теперь конунги, конечно, возвратились, и нам не долго просидеть спокойно; и кажется мне разумным созвать войско». И так было сделано. Собралось множество мужей.

Братья тотчас узнали о намерениях Фритьофа и о его дружине. Тогда конунг Хельге сказал: «Странно мне, что Бальдер сносит от Фритьофа всякое поругание. Пошлю к нему мужей осведомиться, какое удовлетворение он нам предложит; а не то вышлю его из края, ибо у нас нет достаточной силы, чтобы бороться с ним на этот раз».

Воспитатель Хильдинг отправился с поручением конунгов к Фритьофу, а с ним были и друзья Фритьофа. Они говорят так: «Того хотят конунги для примирения с тобою, Фритьоф, чтобы ты привез дань с Оркнейских островов, которая не выплачивалась с тех пор, как Беле умер; ибо они нуждаются в деньгах, выдавая сестру свою Ингеборг замуж с большим приданым». Фритьоф говорит: «Одно обязывает нас к соблюдению мира — уважение к отшедшим отцам нашим; но братья не исполнят договора. Я ставлю условием, чтобы все наше имущество было неприкосновенно, пока я буду в отсутствии». Это было обещано и утверждено клятвою.

Вот Фритьоф пускается в путь, выбрав себе в помощь храбрых и сильных мужей. Всех вместе их было восемнадцать. Они, его мужи, спросили Фритьофа, не хочет ли он прежде заехать к конунгу Хельге и примириться с ним и отмолить от себя гнев Бальдера. Фритьоф молвил: «Клянусь никогда не просить мира у конунга Хельге». После того он взошел на Эллиду, и они пустились вдоль по фьорду Согн.

По отъезде Фритьофа Хальвдан сказал брату своему Хельге: «Было бы справедливее как-нибудь наказать Фритьофа за его преступление. Сожжем его двор и подымем на него и на людей его такую бурю, чтоб им никогда не справиться». Хельге сказал, что это следует сделать. Тогда они сожгли все строения во Фрамнесе и расхитили все имущество. Потом послали они за двумя колдуньями, Хейд и Хамгламой[12], и дали им денег, с тем, чтобы они накликали на Фритьофа и мужей его такую непогоду, от которой бы все погибли в море. Они изготовили чары и взошли на подмостки с колдовством и заклинаниями.

 

Глава VI. Плавание Фритьофа к Оркнейским островам

Только что Фритьоф со своими людьми вышел из Согна, посвежел ветер и сделалась сильная буря. Поднялась тогда большая волна. Понесся корабль очень быстро, ибо он был легок на ходу и лучшего не могло быть на море. Тогда Фритьоф запел песню:

«Я выпустил из Согна, —

а девы пили мед среди Бальдерсхаге, —

осмоленного коня ветров.

Теперь крепче стала буря;

добрый день невестам, которые ласковы к нам,

хотя бы Эллида и пошла ко дну!»

Бьёрн промолвил: «Лучше бы тебе заняться другим делом, чем петь о девах Бальдерсхаге». «От того не стало бы тише, — сказал Фритьоф». Вот их понесло на север к проливу между островами, которые называются Солундами[13]. Был тогда ветер всего сильнее. Тогда запел Фритьоф:

«Море начинает высоко вздыматься,

так что оно ударяет о тучи;

старые заклинанья вызывают то,

что воды сдвигаются с места.

Не стану я с Эгиром в непогоду бороться;

пусть Солунды льдистые защитят мужей».

Они пристали к Солундским островам и решились там обождать, и тогда погода утихла. Тогда они переменили намерение и отчалили от острова. Плавание казалось им приятным, ибо ветер сначала был попутный. Но вот ветер стал крепчать. Тогда запел Фритьоф:

«Бывало, во Фрамнесе,

ездил я на веслах в гости к Ингеборг;

ныне на парусах

надо плыть при свежем ветре,

заставлять проворно

бежать водяного зверя».

И когда они отплыли далеко от земли, море во второй раз сильно взволновалось, и сделалась великая буря с такою снежною метелью, что от одного штевня не виден был другой. И так стало заливать корабль, что нужно было беспрестанно черпать воду. Тогда запел Фритьоф:

«Из-за колдовской бури не видать людей;

мы попали в бурун, славные дружинники.

Скрылись Солунды;

и все восемнадцать мужей

воду черпают, спасая Эллиду».

Бьёрн молвил: «Многое увидит, кто далеко поедет». «Правда, побратим», — сказал Фритьоф и запел:

«Хельге — виновник того,

что вырастают волны инеегривые.

Это не то,

что в Бальдерсхаге целовать лучезарную невесту.

Не одинаково меня любит Ингеборг и конунг;

лучше хотел бы я ей поручить мое счастье».

«Может быть, — говорит Бьёрн, — она желает, чтоб тебе было лучше теперешнего. Все же и это теперь неплохо изведать». Фритьоф сказал, что представился случай испытать добрых спутников, хотя приятнее было бы в Бальдерсхаге. Они принялись за работу бойко, ибо тут сошлись все могучие мужи, и корабль был из лучших, какие виданы в северных странах. Фритьоф запел песню:

«Весь Эгир кажется мне таким,

как будто сеет кто тлеющий пепел.

Низвергаются высокие волны,

насыпают курган лебединые взлеты.

Вот вскинута Эллида на крутой волне».

Тут налетели огромные валы, так что все люди качают воду. Фритьоф запел песню:

«Сильно окатило меня.

Дева будет плакать —

там, где холсты белились, —

если придется мне погрузиться

в лебединый холм:

Эллида полна воды».

Бьёрн молвил: «Не думаешь ли ты, что согнские девы много роняют слез по тебе?» Фритьоф сказал: «Конечно, мне приходит это на мысль». Потом волны так ударили в передний конец, что они полились водопадами; но к счастию корабль был крепок и на борту были надежные спутники. Тогда Бьёрн пропел песню:

«Тут не так,

как если бы дева пила за твое здоровье,

как если бы убранная кольцами

подзывала тебя к себе;

солоны глаза, омоченные морскою водой,

крепкие руки изнурены,

болят мои веки».

Асмунд отвечает: «Не беда, что вам пришлось испытать силу рук, ибо вы не жалели о нас, когда мы протирали себе глаза, в то время как вы так рано вставали в Бальдерсхаге». «Но что ж ты не поешь, Асмунд?» — говорит Фритьоф. «За этим дело не станет», — сказал Асмунд и запел песню:

«Здесь была тревога у мачты,

когда море обрушилось на корабль;

я должен был работать на нем за восьмерых.

Веселее было носить завтрак в девичий терем,

нежели вычерпывать воду из Эллиды на крутой волне».

«Ты не низко ценишь свою помощь», — сказал Фритьоф и улыбнулся. — Однако ж ты уподобляешься рабскому племени, желая заняться приготовлением кушанья». Тут ветер снова так усилился, что волны, которые со всех сторон рвались на корабль, казались бывшим на нем похожими на утесы и скалы. Тогда запел Фритьоф:

«Сидел я на перине в Бальдерсхагене,

как мог, перед дочерью конунга;

теперь неизбежно взойду я на ложе Ран,

и другой — на ложе Ингеборг».

Бьёрн сказал: «Горький раздается плач, побратим, и уныние слышится в твоих словах; жаль такого доброго молодца». Фритьоф сказал: «Это не уныние и не плач, хоть я и пою о наших любовных поездках; но может статься, об них говорено более, чем следовало. Однакож большей части людей смерть казалась бы вернее жизни, если б с ними случилось то, что с нами; но я тебе еще что-то скажу». И запел:

«Искупил я ту мою поездку:

ко мне, а не к тебе,

с восемью прислужницами выходила беседовать Ингеборг;

мы с нею в Бальдерсхаге поменялись

испытанными в огне кольцами,

недалече был тогда

страж земель Хальвдана[14]».

Бьёрн сказал: «Будем, побратим, довольны тем, что случилось». Вдруг вал обрушился на корабль с такой силой, что клампы и оба галса были оторваны и за борт выброшены четыре человека, которые все и потонули. Тогда Фритьоф запел:

«Оба галса порвались при великом волнении моря;

погрузились четыре товарища в пучину бездонную.

«Теперь похоже на то, — сказал Фритьоф, — что некоторые из наших людей отправляются к Ран. Но наше появление не покажется приличным, если мы придем туда, не снарядившись как подобает храбрым. Мне сдается, что каждому из мужей следовало бы иметь при себе несколько золота». И он разрубил на части кольцо Ингеборг и роздал куски своим людям, и запел песню:

«Червленое кольцо, некогда принадлежавшее

богатому родителю Хальвдана,

надо разрубить,

прежде нежели нас погубит Эгир.

Пусть на гостях у видят золото,

это прилично могучим воителям,

если нам нужно будет

угощение в палатах Ран».

Бьёрн сказал: «Это еще не верно, хотя и вероятно». Тогда Фритьоф и люди его заметили, что корабль унесло далеко вперед; но они не знали куда, ибо их отовсюду окружала мгла, так что ничего не было видно между кормой и носом за волнением и бурей, туманом и снегом и страшной стужей. Вот Фритьоф взлез на мачту и сказал своим товарищам, когда спустился: «Я видел чудное зрелище: огромный кит лег кольцом вокруг корабля; догадываюсь, что мы приблизились к какой-то земле и что он хочет помешать нам пристать; мне сдается, что конунг Хельге поступает с нами не дружески и посылает нам что-то недоброе. Вижу двух женщин на хребте кита, и они-то, конечно, вызвали эту грозную бурю своими злыми чарами и заклинаниями. Теперь мы испытаем, что сильнее — наше счастье или их колдовство; вы правьте прямо на них, а я острогами задам этим чудовищам». И пропел песню:

«Вижу двух колдуний на волне;

их прислал сюда Хельге,

им спину разрежет пополам Эллида,

прежде нежели уйдет с моря».

Говорят, что заклинаниями была придана Эллиде чудесная способность понимать человеческую речь. Вот Бьёрн сказал: «Теперь мы увидим, каково расположение к нам братьев», — и он бросился к рулю, Фритьоф же схватил рогатину и побежал к носу корабля и пропел песню:

«Добро, Эллида

Беги по волнам!

Разбей колдуньям зубы и лоб,

скулы и челюсти злым бабам;

переломи ногу или обе этим чудовищам».

Тут он пустил рогатиной в одну из колдуний-оборотней; передний же конец Эллиды попал в спину другой, и у обеих переломан был хребет; кит же пошел поспешно ко дну, и его более не видали. Тогда ветер стал утихать, но корабль был уже полон воды. Фритьоф кликнул своих людей и велел им отливать корабль. Бьёрн заметил, что это бесполезный труд. «Берегитесь отчаиваться, побратим! — сказал Фритьоф. — Прежде водилось у храбрых людей помогать, пока есть силы, что, бы потом ни случилось». Фритьоф пропел песню:

«Нечего, храбрые мужи, опасаться смерти.

Будьте веселы, дружинники мои!

Мне сны предвещают,

что Ингеборг будет моею».

Между тем они отлили корабль и подошли близко к берегу, но вдруг против них опять поднялась буря. Тогда Фритьоф схватил два весла в передней части судна и стал грести ими во всю мочь.

Вот погода прояснилась, и они увидели, что прибыли к Эфьесунду, и причалили. Спутники страшно устали; но Фритьоф был так бодр, что перенес на берег восемь человек, а Бьёрн двоих, Асмунд одного. Тогда запел Фритьоф:

«Я перенес к огню

изнуренных непогодой

восьмерых храбрых мужей;

я сложил парус на песок,

не легко бороться с морскою силою».

 

  1   2   3

перейти в каталог файлов


связь с админом