Главная страница
qrcode

Сочинение Небесному Отцу и Рогатому Сатане


НазваниеСочинение Небесному Отцу и Рогатому Сатане
Анкорhttp://vk.com/ doc272305251 362629249?hash= 70ea320ae94.
Дата29.10.2017
Размер1.9 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаVocpominania_Kalevipoega_pdf.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипСочинение
#19533
страница1 из 11
Каталогid213493153

С этим файлом связано 97 файл(ов). Среди них: Анкерсмит, Ф. Возвышенный исторический опыт.doc, Peyzazhi_litsa_i_istorii_Eskimosskie_fotografii_Alexandra_Forsht, Chanyshev_A_N_-_Istoria_filosofii_Drevnego_mira_-2005.pdf, Istoria_kak_oblast_politicheskoy_teorii.pdf, Neklyudova_MG_Istoria_russkogo_iskusstva_V_2-kh_tomakh_t2_kn1_19, Proiskhozhdenie_i_rannyaya_istoria_slavyan_-_Sedov_V_V.pdf, Коми-зыряне. Историко-этнографический справочник. Сост. Н.Д. Кон, 2008_Mogilner_M_Homo_imperii_Istoria_fizicheskoy_antropologii_v_, Rauma_2013_rus_web.pdf и ещё 87 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Воспоминания Калевипоэга
1
С
глубоким
уважением
посвящаю
сие
сочинение
Небесному
Отцу
и
Рогатому
Сатане
НАПУТСТВИЕ Дорогие эстонские братья и сестры, ваш Калевипоэг приветствует вас из Ада Тут у нас сейчас время вечернее, дела все переделаны, отвозились, отмаялись, можно и пошабашить, а что не закончено, придется в завтрашний график перенести. Еще кое-где слышно запоздалое бренчание кантеле, нарушающее вечернюю тишину — ведь и здешняя неугомонная молодежь не спешит юркнуть в постель, — но сию минуту протрублю я в свой рог сигнал отбоя, и Ад погрузится в мирный сон. Все уснут, кроме самого Рогатого, его супруги, до ночи за прялкой сидящей, золотую пряжу прядущей, да меня, его главного управляющего. Мы трое уже в таких летах, когда сон заставляет себя долго ждать и иной раз лишь под утро вежды смежит.
Из-под хозяйкиной двери к моей комфортабельной сторожке тянется тоненькая ниточка света. Глядя на сей лучик, вспоминаю и свою младость. Далеконько они ныне, мои земные богатырские денечки, только эта тоненькая нить меня сними и связывает. Ведь вам, моим образованным читателям, наверное, ведомо, что чем тоньше луч, тем более четкая картина получается на стенке камеры-обскуры. Всматриваюсь я в эти картинки из своих юных лети размышлениям предаюсь. Жизнь свою я прожил, как подобает герою вкалывал на работе, дрался с врагами. И не было у меня на земле минутки спокойной, чтобы хоть что-нибудь до конца
Воспоминания Калевипоэга
2 домыслить. Теперь могу я сим заняться. Я здесь крупная шишка — страж врат Ада, и работа у меня не пыльная. Каким зрю я себя в достопамятные времена моей младости Нравится ли мне тогдашнее мое я, преградой лет отделенное Смешно вспоминать, до чего этот надутый молодой петушок любил права качать Ноя не стыжусь его, и — не сочтите меня фанфароном — иной разв деяниях
Калевипоэга можно нечто такое узреть, отчего на душе тепло становится. Ведь я о своей младости вспоминаю, а молодежь с ее горячими порывами мила мне. Вы там, на земле, особливо те, что постарше, зело горазды воспоминания свои строчить — молодым в назидание, себе в утеху. Откуда мне сие ведомо Ну, мы тут о вас знаем больше, чем вы полагаете. Но пусть то вас не слишком страшит. Признаюсь, давным-давно уж подумываю я, что и мне надобно бы воспоминания свои запечатлеть. Правда, жизнеописание мое перьями многих достопочтенных летописцев (среди них хочу особливо отметить господина
Крейцвальда) в значительной мере записано. Однако в оных писаниях не все удачно, кое-что кое-где малость набок съехало. Выспросите, не собираюсь ли я себя большим докой в сочинительстве выказать, чем те высокочтимые мужи Отнюдь нет, о семя и помыслить не смею Иные помыслы владеют мною. Не в меру ретивые биографы перехваливают да приукрашивают поступки мои и поведение именно с этого боку осмеливаюсь я чуток подправить.
Воспоминания Калевипоэга
3 Долго я для письменной работы с силами собирался и дух укреплял. С друзьями совещался они мой замысел не охаяли. Но каковым предстать мне пред вами Не подобает ведь древнего героя Земли эстонской в виде серого неуча экспонировать, тем паче что дошло до меня, будто немало среди вас моих ярых поклонников и многие вспоминают обо мне с немалым пиететом. Поскольку при сошествии моем в Ад книжная премудрость была мне начисто неведома, задумал я культурный уровень свой повысить. Усердно трудился над грамматикой, чужеземную речь штудировал, тьму мудрых и заковыристых словечек выучил. Постараюсь доверие оправдать и достойный вклад внести, как у вас принято говорить. Ясное дело, наперед не ведаю, как оно все получится. Беру рог и отбой трублю. Протяжно, глухо рокочет он под высокими сводами Преисподней. Белогривый, старый мой мерин, привыкший уже к ежевечернему туру-руру, повернул на миг свою морду ко мне и опять принялся овес хрупать заметил я всей миг его мудрый и словно бы одобрительный взгляд. Кладу заранее припасенную для писания тетрадь на широкий теплый загривок мерина. Ныне положу я начало своему труду.
Alea Jacta est!
[1]
I Безупречный созидатель,
Песнопенье начиная, Горсть берет в стране мечтаний, Горсть другую — в доме правды,
Воспоминания Калевипоэга
4 Третью горсть — в деревне слухов Горсть большую в долг берет он Из ларей усадьбы мысли
[2]
Любезный читатель Льщу себя надеждой, что ты, взявший в руки сей манускрипт, уже хоть в малой мере знаком с историей нашего семейства. И потому мне, наверное, нет нужды начинать свое повествование, как говорится, от Адама. Сказать по правде, такая задача была бы мне не по силам, ибо в те давние времена, о коих я поведу речь, на Эстонской земле человека ценили не за пышность и развесистость его родословного древа. Поэтому я о своих далеких предках не больно много знаю. Я, Калевипоэг I, во всех своих делах и свершениях сам себе был опорой, я, как говорят чужеземцы, И все же в немногих словах хотел бы я вам о роде
Калевов поведать. Будучи сыном Калева, прожил я свою жизнь не токмо без фамилии, но и без собственного имени, но ежели бы замыслил завести себе герб, тона нем надлежало бы изобразить двух птиц — орла и тетерку. Старые люди сказывали, что отца моего в Эстонскую землю северный орел на своих крыльях доставил. Орел, конечно, не самое надежное средство воздушного сообщения, но презентабельный его пассажир в глазах очевидцев выглядел весьма импозантно. В те времена люди взирали на небеса с опаской и душевным трепетом, и мой отец, человек мудрый, при выборе транспорта это дело, несомненно, учел. Во всяком случае, вскоре после приземления ему удалось возвыситься до положения ведущего лидера и будущему государству крепкий краеугольный камень заложить. О братьях отца знаю я совсем мало.
Воспоминания Калевипоэга
5 Первый сын, что в Русь уехал, Стал торговым знатным мужем Тот, что в Турьямаа умчался, Вырос воином отважным, — сообщают летописцы. Отбывший в Россию дядя вроде бы там прибыльное дело основали богатым торговым человеком стал. Ежели взять в соображение размеры Российского государства и тамошние благоприятные возможности для предприимчивых людей, следует дядин поступок разумным посчитать. Другой мой дядя, как сказывают, превыше всего ценил красу суровой природы севера и потому связал свою судьбу с дальней Норвежской страной. В народных преданиях воспет он как отважный воин, и я чуток на него смахиваю в жизни своей я больше в ратных делах отличался, чем в торговых. Ежели все, что в памяти народной об отце и дяде хранится, можно не процеживая за правду принять, то устная молва о том, каким манером моя мать на свет родилась, есть нечто иное, как пустая трепотня, или же, по- научному, фольклор. Она будто бы вылупилась из тетеревиного яйца, которое водно воскресное утро нашла направлявшаяся на выгон еще довольно молодая, недурная собою вдова. Хотя кое-кто из любителей позубоскалить и тщится эту поэтическую версию охаять, подпуская всяческие шпильки насчет гарпий и сиринов, я считаю, что легенда о рождении моей матушки зело благолепна. Видать, историю с тетеревиным яйцом по той причине измыслили, что такое диво, такая краса, как моя дорогая родительница, просто не могла явиться на свет натуральным образом. Сказывают, что некоторые великие мужи и жены многих народов начало рода своего ведут от проглоченной горошины. Мыслю я, что способ, для
Воспоминания Калевипоэга
6 рождения эстонского народа измышленный, много поэтичнее. Как хором твердят историографы нашего семейства, матушка моя в девичестве благодаря румяным щекам, пышной фигуре и примерному благонравию немалой популярностью пользовалась. Ни одна девица в округе не пела звонче ее в хороводе Я у мамы ягодка, попробуй-ка сорви, не крутила резвее полушалок в танцах и не удирала шустрее от преследователей в игре третий лишний. И еще, как сказывают, у матушки былина удивление полные ножки и до умопомрачения широкие бедра, проще сказать, куда ни кинь, была она писаная красавица. Ясное дело, ворота матушкиного родного хутора то и дело попадались на пути искателей ее руки. И не зря прозвали родительницу мою Линда-шельма: всякий раз ловко выбиралась она из льстивых сетей сватов и женихов, кои вынуждены бывали не солоно хлебавши восвояси отправляться. Ведомо мне, что не подобает сыну обсуждать моральный облик родной матери, тем паче мнение свое о сем всенародно высказывать, но должен я с некоторой укоризной заметить, что матушка порой опрометчива бывала. Всему свету известно, что нет для молодых девиц приятнее времяпрепровождения, чем достойных женихов отваживать и носик свой при этом все выше задирать. И все же дорогая моя матушка могла бы хоть маленько кичливость свою умерить. Ведь через это я, ваш герой, расположения и протекции сильных мира сего лишился и многих великих свершений не свершила сие есть для героя столь малого народа роскошь непозволительная.
Воспоминания Калевипоэга
7 К примеру, весьма непочтительно обошлась матушка с достославным Месяцем. Когда сей высокородный господин прибыл к ней на пятидесяти лошадях в сопровождении шестидесяти слуг (тоже несколько своеобразный, но весьма впечатляющий способ передвижения) и предложил свою руку и сердце, мама даже не удосужилась из бани выйти. Из-за двери она звонким голосом пропела Нет, я — золото, женою Месяцу быть не желаю Серебро я, — выйти замуж Не хочу за Князя Ночи. Иногда встает он рано, Иногда о полдень встанет То за облаками кроясь, Тов златой заре бледнея. Вполне понимаю, что многочисленные обязанности Месяца, его переменчивая внешность (то тощий и горбатый, то вновь полный и круглый, как головка сыра, а такожде безалаберный образ жизни не могли прийтись по нраву добродетельной и избалованной девице понимаю, что постоянные дежурства господина Месяца в ночную смену вряд ли могли споспешествовать упрочению супружеских взаимосвязей, но хоть высунуться-то из бани моя матушка могла бы Ведь Месяц — лицо высокопоставленное и влиятельное, а вовремя солнечного затмения, можно сказать, даже руководящее Маме следовало бы обойтись с ним полюбезнее, сие не токмо мое мнение, его разделяет одна из теперешних моих приятельниц — героиня эпоса другого народа. Когда я поведал ей, как мама Месяцу нос натянула, она в ответ
Воспоминания Калевипоэга
8 сказала, что более опрометчивый поступок и вообразить невозможно. Этот матушкин глумливый отказ вполне мог оказаться одной из главных причин, почему Месяц до наших дней столь жестоким образом с женским полом обходится и почему все женщины в лучшие свои годы столь неумолимо периодическим месячным циклам подчиняются.
— Да, Месяц кроваво отомстил, — промолвила приятельница, вздохнув, и по-дружески посоветовала об этой истории помалкивать, по крайней мере при женщинах. И, конечно, сей Князь Ночи ко мне весьма прохладно относился и палец о палец не ударил, чтобы помочь хоть водном из моих героических деяний. Аналогичная история произошла и с Солнцем Яне утверждаю, что следовало всенепременно принять предложенные Солнцем руку и сердце, с моей стороны это было бы дурацкой идеей, ведь тогда я не мог бы стать самим собой, тем, кто я есмь, но что ни говорите, матушка моя выбрала отнюдь не оптимальное решение ей надо было, вежливо улыбнувшись, сослаться на свою молодость и попросить время для размышлений. А того мудрее было бы немного пошевелить мозгами насчет предстоящей биографии будущего сына и, возложив на жертвенный алтарь свою гордыню, попытаться с большим снисхождением отнестись к разумным намерениям искателя ее руки. Возможно, оно и негоже сыну таким манером рассуждать, ноя не могу от сего отказаться. Потому что я весь свой век общественные интересы ставил стократ выше личных. И кто знает, если бы моя мама была менее строптивой, наш небольшой многострадальный народ в
Воспоминания Калевипоэга
9 награду за ее толерантность, может статься, дождался бы от своего героя более крупных героических деяний. Яне стал бы столь долго распространяться об этих отворотповоротах, если бы последующие соискатели маминой руки — Владыка Воздуха и Властитель Вод — оказались счастливее и столкнулись с несколько большей учтивостью. Хорошо еще, что хоть Земляне пыталась к тебе свататься, милая мама Хоть у одной из четырех великих стихий сохранилось дружественное расположение к нашему семейству. Сильфы, саламандры и ундины небыли наставниками и помощниками твоего сына, но иной раз он получал дельные советы и ценные указания от простых служителей Земли — ежей, кузнечиков и лягушек. И на том спасибо Я земной герой и вовсе этого не стыжусь. По имеющимся сведениям, моему дорогому отцу Калеву матушка подарила свое сердце с первого взгляда Этот витязь мне по нраву, За него я выйду замуж И мать, и братья Линды былине в восторге от ее избранника, но упрямая девица стояла на своем, и вскоре сыграли пышную свадьбу. Кое-кто, говорят, пятки до крови стер, плясавши. В завершение сей главы, изложение коей на бумаге мне вельми больших трудов стоило, добавлю несколько слов. Дошло до меня, что не перевелись еще среди вас скептики, недоверчиво к историям о высокопоставленных искателях маминой руки относящиеся. Потому, наверное, сии истории многие за истину не приемлют, что в наши дни могущественные силы природы и повелители стихий не взирают, как в былые времена, на женский пол с вожделением, слюнки пуская. Какая же тут подоплека Не
Воспоминания Калевипоэга
10 так-то просто на этот вопрос ответ дать. Возможно, что бывшие аматеры женских прелестей стой поры несколько поунялись. Но вряд ли это первопричиной является. Не сами ли женщины в том виноваты Частенько последнее время видеть приходится, как главные своего пола украшения — женственность и кротость — они забвению предают, а норовят мужские брюки напялить. «Cherchez la femme!»
[4]
— этот старый боевой клич потерял ныне свой первоначальный смысли звучит по-новому. Так считает наш предводитель Рогатый Сатана. Но лично я полагаю, что такого рода истории, как с моей матушкой, происходили, ив наше время отнюдь не исключены. И вот, любезные эстонские девицы, когда вы в жаркий летний день, на лоне природы оказавшись, на теплый песочек возляжете, телеса свои солнцу открыв, либо ласковым волнам предадитесь, вспомните тогда о могущественных силах природы и повелителях стихий — будьте осмотрительны и не слишком доверчивы. Не снижайте уровень своей бдительности и при этом высоко держите знамя своей скромности Решив кое-что себе позволить, кое-чего не позволяйте. Не забывайте, что стыдливый румянец не только окрашивает, но и украшает ваши ланиты. И если вы обо всем этом будете помнить, то, кто знает, возможно, и на вашу долю выпадет высокая честь, коей моя матушка удостоена была, но воспользоваться не сумела.
II Всем ведомо, что в нашем семействе я — последыш. Если правду говорит народная молва, то дорогая моя матушка, этим последним яйцом несясь, ужаснейшие муки
Воспоминания Калевипоэга
11 испытала. Что ж, очень может быть. В молодые годы — совестно признаться — кичился я своим многотрудным появлением на свет. Ведь даже бывалая повитуха
Изверга-лиха в тот раз оплошала, и дабы дитя народилось, потребовалось вмешательство нашего главного божества
Уку, что следует считать добрым предзнаменованием. От такого дитяти в будущем можно многого ожидать. Каковы были мои габариты и вес, точно неизвестно. Но все согласятся, что уж коль моя мама, сроду сложа ручки на манер важных барынь не сиживавшая, целый Вышгород по камушку в переднике перетаскавшая, своими силами с родамине управилась, то чадо было что надо. Летописцы утверждают, что в младенчестве был я вельми здоров глотку драть Надень десять раз малютка Плакал громко для забавы, Есть хотел — ревел он ревом, С вечера кричал до света, День кричал, неделю, месяц. У богатырского дитяти силы хоть отбавляй, а в колыбели не развернешься, вот я и ревел без передышки. Впрочем, крик изрядно укрепил мои легкие. Посей день неведомы мне грудные болести, думаю, потому, что кричать не ленился. Дошло до меня суждение, будто причиной моего рева следует считать огорчение по поводу того, что рожден я героем столь малого народа. Это наглое вранье Скорее можно согласиться с теми из знатоков народного творчества, кои утверждают, не знаю, всерьез или для смеха, будто вопил я оттого, что в моей колыбельке змей для тренировок не было. Ведь Геракл, которому в грудном
Воспоминания Калевипоэга
12 возрасте такая возможность предоставлена была, впоследствии добился всенародной и даже всемирной известности. Правда, в основном потому, что хорошо чистил конюшни. В люльке я не задержался. Мне было два месяца отроду, когда, разломав в щепки свое узилище — колыбель, — начал я силушку растить — швырять здоровенные камни и биты.
Кое-кто болтал, что были они размером этак с халупку бедного мужика, ноя думаю, что навряд ли. Хотя в общем- то я был форменный вундеркинд и всех своих сверстников изрядно мощностью превзошел. Ошибаются утверждающие, что камни я бросал лишь ради забавы, по детской резвости. Увы Нередко кидался я ими, вознегодовав и озлобясь. И вот почему. Моя дорогая мама, рождением моим неувядаемую славу себе снискавшая, после смерти отца осталась интересной молодой вдовой в расцвете сил. Помню ее розовые щеки, голубые глаза, доверчиво взиравшие на белый света также ее пышную грудь. По причине матушкиной красоты и обходительности возле наших ворот вечно ошивалась орава воздыхателей, алчущих
Линдины слезки ласково утереть. Они ездили Десять раз — перед зарею, Пятьдесят — перед рассветом, Сто раз — до восхода солнца. Да, юному Калевипоэгу можно посочувствовать. Мало у кого в детстве столько беспокойных ночей было Выспросите, почему жене иссякал поток женихов, ежели им упорно отказывали Дело в том, что матушка моя была женщина добродетельная, даже, можно сказать,
Воспоминания Калевипоэга
13 порядочная. Это уж точно. И ежели кто-либо осмелится всем усомниться, я тому в два счета будку разрисую. Что верно, то верно, искателей руки отшивали без передышки. Но ежели в юности матушка со своими самыми что ни наесть высокородными женихами обходилась весьма надменно, то теперь в нашем семействе искателей руки браковали деликатнее. Сперва ухажеру давали понять, что вроде бы обмирают, ну прямо-таки без ума от него, а в последний момент вежливо и интеллигентно отвергали его предложение руки и сердца под предлогом необходимости поразмыслить. А почему Попробуем понять психологию одинокой работящей вдовы, самоотверженно пестующей сыновей неужто заслуживает она порицания зато, что по- прежнему хочется ей быть центром внимания, предметом восхищенных взоров именитых и ученых господ Причем стой лишь целью, чтобы в конце концов дать им отворот поворот, чем самой себе и всему свету неопровержимые доказательства самопожертвования и бескорыстной материнской любви представить. Льщу себя надеждой, что взыскательный читатель мою матушку оправдает. Тем не менее нашествие поклонников не прекращалось. У меня и сейчас стоит перед глазами такая картина наши изукрашенные затейливой резьбой ворота захлопываются за очередным одураченным претендентом сват мрачно нахлестывает лошадь. А матушка в кухне вместо выходного платья надевает будничный нарядна губах ее играет загадочная улыбка (примерно такая же, как на известном портрете Моны Лизы. С выражением тихой радости на лице нежно гладит она сыновей своих по головке и, умиротворенная и счастливая, направляется в огород. Еще видно, как в последний раз взбирается на пригорок поезд жениха, и вот уже исчезает он за
Воспоминания Калевипоэга
14 горизонтом. Матушка, прикрывшись рукой от восходящего солнца, смотрит вослед, смахивает с ресниц одинокую слезинку и склоняется над грядкой, тихо напевая Недостачи, недохватки Нет в моем хозяйстве вдовьем, Закрома, амбары полны, И лари набиты туго. А вздыхателям ретивым Счет давно я потеряла. Коль наскучат, так в кусточках Поищу себе я новых. Утреннее небо сияет лазурью, птицы щебетанием славят творца, я же со слезами радости на глазах сижу возле матушки поддеревом. Видать, здорово опасался я всех этих чужих мужиков, наперебой совавшихся в отчимы бедному дитяти. И то сказать, ведь недаром редко о мачехах и отчимах доброе слово услышишь. Должно полагать, что матушка догадывалась о моих страхах и даже тайно терзалась угрызениями совести, но напрочь отказаться от невинных вдовьих забав была, видать, не в силах. Под мамину песенку я вскорости засыпаю после бессонной ночи. Когда же, бывало, проснусь, — а просыпался я обычно в обеденную пору, — матушка тут же, склонившись надомной, кормила меня, как испокон века заведено, грудью. До чего же вкусное было материнское молоко
Набивши брюхо, я недолго пребывал в состоянии покоя. Ведь к вечеру следовало ожидать прибытия новых женихов. И я обычно забирался на холм повыше, чтобы
Воспоминания Калевипоэга
15 издалека заметить их приближение. Натаскаю, бывало, туда камней покрупнее да городошных бит и, только очередная банда воздыхателей подъедет поближе, давай швыряться, а рука-то у меня была хоть и детская, да могутная. Каменюги здоровущие — в народе их зовут девичьими камнями, а вернее бы звать вдовьими, — и тех, кто попугливее, не единожды удавалось мне отваживать. Дотошный читатель, может статься, подивится про себя как же это, дескать, такой дюжий парень материнскую грудь сосет — но так оно и было
Линда вскармливала сына На руках своих три года, Прежде чем отнять от груди. Теперь, у порога немощной старости, прочел я кучу всяких философских и нервопсихопатических книжек во многих из них говорится, что это смертный грех — здоровенных мальцов вроде меня грудью вскармливать — и что из этого могут воспоследствовать разнообразные душевные расстройства и неурядицы. Да только не каждому болтуну, вроде Зигмунда Фрейда, верить следует. Всякие хулители да зубоскалы (а такие завсегда возле любого героя околачиваются) немало острили насчет моего способа пропитания, даже до того договорились, что, мол, потому я и холостяком остался. Что ж, на чужой роток, как говорится, не накинешь платок. О том, по какой причине пожелал я свою жизнь в одиночестве коротать, читатели мои смогут из дальнейшего повествования узнать. Одно скажу вскормленный сытными питательным материнским
Воспоминания Калевипоэга
16 молоком, стал я могучим богатырем, коего никто побороть не мог. И больше я об этом разговаривать не желаю. А что касаемо до искателей матушкиной руки, так некие из них и мне нравились. Больше прочих был мне по душе один финских кровей холостяка по совместительству заклинатель ветров, Дуйслар он прозывался. Всегда, бывало, найдет время рассказать мне какую-нибудь сагу или легенду преинтереснейшие это были истории А еще он знал великое множество всяких заклятий и заговоров, от самых заурядных, ходовых заклинаний змей до таких магических слов, коими погоду наворожить можно поскольку он то и дело гостил у нас, морковка на огороде моей матушки от засухи никогда не страдала. До сей поры памятны мне вечера в нашем хуторе наверху, в городище Иру, когда, сидя у Дуйслара на коленях, слушал я сказания и на заходящее солнце смотрела мама хлопотала у очага и ласково на нас поглядывала. Но порой сказы Дуйслара становились столь мудреными и закомуристыми, что я ничего взять в толк не мог. Матушка, бывало, как заметит, что его опять занесло в сторону, тут же пожурит Тьфу, старый греховодник Какого черта парнишке этакую похабщину несешь Вот как вдарю поварешкой промеж глаз Да, это были славные вечера, полные теплоты и взаимопонимания, и почтенный господин Крейцвальд весьма заблуждается, когда пишет о Дуйсларе: Засылать гонцов он начал, Обольстителей лукавых, Осаждать вином и медом.
Воспоминания Калевипоэга
17 Позднейшие исследователи, к счастью, сию неточность исправили ив своих комментариях твердо заявили, что столь почтенную даму такими подарочками не прельстишь. Кстати, ни вина, ни меда мы ив глаза невидали. Сейчас, вспоминая о тех давнопрошедших временах, я полагаю, что Дуйслар и матушка моя могли бы стать неплохой парочкой и на старости лет друг для друга опорой оказаться. Дуйслар пришелся матушке по душе, и его финское происхождение для нее препоной не было. Смекаю я, что она ничуть не замедлила бы прах земли эстонской с ног отрясти, кабы немы, сыновья. Многие знамения свидетельствовали, что предназначено мне было королем стать. И, ясное дело, самоотверженной моей родительнице хотелось бы своего сыночка не каким-то там эмигрантом, то бишь королем в изгнании, видеть, а самым что ни наесть законным. Между прочим, Дуйслар в своей Финляндии занимал должность заклинателя ветров — пост по тем временам весьма престижный. В те поры, когда Дуйслар гостил у нас, опасаться жениховского нашествия не приходилось ежели какие смельчаки пытались приблизиться, им доставалось ив хвост ив гриву. Набрав полную грудь воздуха, Дуйслар шпиговал его разными волшебными словами, и ужасающей силы вихрь отбрасывал притязателей назад — юзом неслись они по той же дорожке вверх тормашками. Вспоминается мне, что матушка моя, да будет ей земля пухом, не терпевшая никакого насилия и аж само Солнце упрекавшая в жестокости, с любопытством наблюдала за такой пневмочисткой дороги.
— Ну пошто ж ты так уж шибко-то? — слабо протестовала она, когда траектория полета какого-нибудь всадника
Воспоминания Калевипоэга
18 чересчур круто взмывала вверх, однако же с интересом наблюдала за полетом и словно бы не замечала руки
Дуйслара, поглаживающей меж тем ее бедра. Я тоже не обращал на это внимания, ибо воздушные аттракционы претендентов являли собой вельми занимательное зрелище. Тут же бросался я вслед за злополучными летунами, кое-кому из акробатов, оказавшихся вместе со своим конем на дереве, помогал спуститься с оного, не преминув притом изрядно отлупцевать злосчастного, да еще вволю наедался сластями, коими вокруг вся земля бывала усыпана. Порой вопрошаю я сам себя, не слишком ли снисходительно относился як Дуйслару, ведь был он, что ни говори, изрядно мерзкий тип, проще сказать, подонок. Быть может, потому столь близок он моему сердцу, что впоследствии сразил я его в необузданном приступе гнева Кто может на сей вопрос ответ дать Но стремлюсь я всей душой к справедливости и объективному изложению. Теперь скажу два слова о братьях. Детей у матушки было много. Вы, возможно, удивитесь, что я не знаю, сколько у меня было братьев. История о сем тоже умалчивает. Одно лишь доподлинно известно, что каждый год матушка рожала, по крайней мере, по одному ребенку. Выходит, что чем старше она становилась, тем больше насчитывалось детей. Но ведь не пристало же у вдовы допытываться, сколько ей лет Нас, ее сыновей, это не интересовало, а ежели кто спрашивал, то ответы бывали весьма разноречивы. Самые старшие братья, соскучившись дома, еще в юности разбрелись, разъехались по чужим землям. Больше же того, что уже сказано, и я не ведаю.
Воспоминания Калевипоэга
19 А когда к закату жизни Подходил великий Калев, Из детей их только двое Оставались в отчем доме, Будто бы в стручке гороха Две горошины последних. А другие разлетались По дорогам вольным, птичьим, По далеким странам мира Поискать своей удачи. Этих двоих, что оставались в отчем доме, я очень любили старался во всем им подражать. Ужасно завидовал я легкому пушку, украшавшему верхнюю губу старшего братана ночь он мазал ее каким-то зельем. А от среднего брата перенял я искусство плевать в цель. Придется признаться, что не смог я в этой области превысить его рекорды. Еще кое-какие попытки идти по стопам старших братьев также заканчивались неудачей, и тогда приходилось мне терпеть их насмешки и измывательства. Не иначе как грызла их зависть к предсказанной мне великой славе. Однажды, вернувшись с рыбной ловли на Чудском озере я, как самый младший, в это время сидел дома, почали братья величать меня Иванушкой — младшим сыном. Это чужеземное имя показалось мне красивым, однако я не мог отделаться от подозрения, что какая-то насмешка здесь кроется. Разница в возрасте между нами была небольшая, но ведь в детстве каждый год много значит. Братья мои, особливо старший, вкусили уже первые плоды успеха у деревенских девиц, меня же все считали еще младенцем. Помню, нередко наши выходы в свет летними вечерами
Воспоминания Калевипоэга
20 кончались для меня сидением на завалинке в ожидании братьев. Штаны изодраны в клочья дворовыми собаками, а сердце переполнено сладкой тоской. Чтобы утешиться, принимался я думать о предначертанном мне великом будущем, но это было не так-то просто мешали шуршание сена и сдавленные девичьи повизгивания, за которыми следовали странные, похожие на чмоканье звуки. Да, первые мои впечатления по части женского пола были весьма обескураживающи и туманны. Почему-то местных девиц совершенно не интересовали ни моя сила, ни мои добродетели, ни моя серьезность и впитанное с молоком матери младенческое простодушие. И с тех самых пор для юного северного богатыря все женское сословие стало неиссякаемым источником страстного вожделения и ненависти одновременно. Мысленно сравнивая сих обладательниц прекрасных глаз со своей любимой матушкой, решил я навечно ей верным остаться. Подводя итоги, я все же назвал бы свое детство счастливым единственное, о чем ныне, оглядываясь назад, могу я пожалеть, это то, что не было возле меня ни одного достойного человека, который мог бы стать моим наставником по труду ив общественной деятельности. Жили мы в то время просто. Отец мой Калев не пожрал живьем своих отпрысков, подобно Кроносу, который сим диким поступком дал своему сыну Зевсу повод для весьма примечательной и справедливой войны против отца, окончившейся для последнего печально — вечным заключением. Матушка моя не имела возможности пригласить для меня в качестве гувернантки какую-нибудь нимфу или по крайности хоть дочку повелительницы эльфов, сумевшую бы придать изящную форму моим пробуждающимся страстям. Асам я в те поры не допер
Воспоминания Калевипоэга
21 направить свои стремления в заоблачные выси, следуя античным образцам, ну, к примеру, превратиться в золотой дождь, чтобы слиться в любовном объятии, или же поубивать всех своих братьев, или вступить в кровосмесительную связь со своими сестрами Нет, в те времена в наших краях почитали родителей и единственно к чему стремились, так это к тому, чтобы усердием и прилежанием добиться выдающихся успехов в труде. А любовью в наших деревнях занимались по-простому, не мудрствуя лукаво, где-нибудь в скирде соломы или же в хлеву, чтобы потом вскорости и свадьбу сыграть. Все это происходило под покровом ночи и безо всяких там фокусов, в каких многие южные народы поднаторели, доведя простую ночную работенку до уровня высокого мастерства. Не думайте, однако, что я теперь себе локти кусаю. Многие летописцы рисуют меня скромным, сдержанным, благоразумным, как и пристало северному богатырю, острым умом не блистающему и тонкой психикой не обремененному. Я совсем этим согласен и полагаю, что простота есть самая высокая красота. Не зря же многие поэты в своих песнях отдавали предпочтение какому- нибудь скромному лесному цветку, а не пышной розе. Так что, в общем, я на свою судьбу не жалуюсь. А чего жаловаться-то? Ивы поступите мудро и похвально, приняв меня таким, каков я есть.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

перейти в каталог файлов


связь с админом