Главная страница
qrcode

Страхи мудреца


НазваниеСтрахи мудреца
Анкорstrahi mudreca.kniga1.doc
Дата15.11.2016
Размер2.3 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаstrahi_mudreca_kniga1.doc
ТипКнига
#1021
страница9 из 42
Каталогtopic44148670_28731708

С этим файлом связано 72 файл(ов). Среди них: Imya_vetra.rtf, strahi_mudreca_kniga1.doc, Nesterov_Nebesnyy-Stokgolm_452854_fb2.zip, Gordon_Koul_2_Shaman_290530_fb2.zip, Books.zip, 263c0692a43b.zip, Latynina_Yulia_Delo_o_lazorevom_pisme_-_royallib_ru.fb2, Anatoliy_Korolev_Instinkt_pyat.fb2, Kogan_Effekt-nedostignutoy-celi_436552.fb2 и ещё 62 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   42
ГЛАВА 11

ГАВАНЬ

В Университет я вернулся в хорошем расположении духа, несмотря на то что на плечах у меня лежал груз нового долга. Я кое-что купил, забрал свою лютню и отправился в путешествие по крышам.

Перемещаться внутри главного здания было нечеловечески сложно: оно представляло собой лабиринт каких-то дурацких коридоров и лестниц, которые никуда не вели. А вот ходить по его крышам было проще простого. Я направлялся в небольшой дворик, который в результате многочисленных перестроек сделался совершенно недоступным, замкнутым, как мушка в янтаре.

Аури меня не ждала, но это было первое место, где я с ней повстречался, и в погожие ночи она иногда выходила сюда, посмотреть на звезды. Я убедился, что в аудиториях, окна которых выходили во дворик, темно и пусто, достал лютню и принялся ее настраивать.

Я играл около часа, когда наконец в разросшихся кустах внизу послышался шорох. Потом появилась и сама Аури – она как белка взбежала по старой яблоне и прыгнула на крышу.

Она подбежала ко мне. Ее босые ноги едва касались залитой варом крыши, волосы развевались за спиной.

– Я тебя услышала, – сказала она, подойдя вплотную. – Я услышала тебя из самых Скачков!

– Я припоминаю, – медленно произнес я, – что я кому-то обещал сыграть.

– Мне, мне! – она прижала обе ладошки к груди и заулыбалась. Она переминалась с ноги на ногу и едва не подпрыгивала от нетерпения. – Мне, мне сыграй! Я так терпеливо ждала, прямо как целых два камня! Ты пришел как раз вовремя. На три камня мне бы терпения не хватило.

– Ну, – сказал я с притворной нерешительностью, – думаю, это зависит от того, что ты мне принесла…

Она рассмеялась, приподнялась на носочках, по-прежнему прижимая руки к груди.


– А ты мне что принес?

Я опустился на колени и принялся развязывать узелок.

– Я принес тебе три вещи, – сказал я.

– Словно в сказке или в песне! – усмехнулась она. – Ты сегодня прямо как настоящий кавалер!

– Ну да, так и есть.

Я протянул ей тяжелую темную бутылку.

Она приняла ее обеими руками.


– А кто ее сделал?

– Пчелы, – ответил я. – И пивовары из Бредона.

Аури улыбнулась.

– Пивовары трудятся как пчелки! – сказала она и поставила бутылку к своим ногам. Я достал каравай свежего ячменного хлеба. Она потрогала его пальчиком и одобрительно кивнула.

Последним я достал цельного копченого лосося. Он один стоил целых четыре драба, но я тревожился, что Аури недополучает мясного с той пищей, которую ухитряется раздобыть без моей помощи. Лосось должен был пойти ей на пользу.

Аури с любопытством взглянула на рыбу, склонив голову набок, чтобы заглянуть в ее выпученный глаз.


– Здравствуй, рыба! – сказала она и посмотрела на меня. – А у нее есть тайна?

Я кивнул.

– У нее вместо сердца арфа.

Аури снова посмотрела на рыбу.

– Неудивительно, что у нее такой изумленный вид!

Аури взяла рыбу у меня из рук и бережно уложила ее на крышу.

– Ладно, вставай. У меня для тебя тоже есть три вещи, это будет справедливо.

Я выпрямился, и она протянула мне нечто, завернутое в тряпицу. Это была толстая свеча, пахнущая лавандой.

– А что у нее внутри? – спросил я.

– Счастливые сны, – сказала она. – Я положила их туда для тебя.

Я повертел свечу в руках, начиная что-то подозревать.


– Ты что, сама ее сделала?

Она кивнула и расплылась в улыбке.

– Да, сама! Я ужасно умная!

Я бережно опустил свечу в один из карманов своего плаща.

– Спасибо, Аури!

Аури сделалась серьезна.

– А теперь закрой глаза и наклонись, я отдам тебе второй подарок.


Я удивился, зажмурился и наклонился. Неужели она мне еще и шляпу сшила?

Я почувствовал, как ее ручки коснулись моего лица и она бережно, осторожно поцеловала меня в лоб.

Я удивился, открыл глаза. Но она уже отбежала на несколько шагов и нервно спрятала руки за спину. Я не знал, что и сказать.

Аури сделала шаг вперед.

– Ты для меня очень важен, – серьезно сказала она, сурово и торжественно глядя на меня. – Я хочу, чтобы ты знал: я всегда-всегда буду о тебе заботиться!

Она робко протянула руку и вытерла мои щеки.

– Нет. Не надо. Сегодня этого не надо. И вот тебе третий подарок: если все будет плохо, можешь прийти жить ко мне в Подовсе. Там хорошо, и тебя там никто не обидит.

– Спасибо, Аури, – сказал я, как только снова обрел дар речи. – Ты для меня тоже очень важна, правда-правда.

– Ой, ну конечно! – уверенно ответила она. – Я ведь прекрасна, как луна!

И она убежала к трубе, из которой торчала железяка, чтобы открыть о нее бутылку. Я тем временем взял себя в руки. Аури вернулась, бережно неся бутылку обеими руками.


– Аури, – спросил я, – у тебя ноги не мерзнут?

Она посмотрела на них.

– А крыша теплая, – сказала она, пошевелив пальцами. – Нагрелась за день на солнышке.


– Тебе башмаки не нужны?

– А что в них будет? – спросила она.

– Твои ноги, – сказал я. – Зима же скоро.

Она пожала плечами.

– Ноги мерзнуть будут.

– А я зимой наверх почти и не выхожу, – сказала она. – Тут не очень хорошо.

Не успел я ничего ответить, как из-за большой кирпичной трубы выступил Элодин – выступил непринужденно, как будто вышел на улицу перед сном.

Мы некоторое время молча смотрели друг на друга – все трое были застигнуты врасплох, хотя и по-разному. Мы с Элодином просто удивились, но краем глаза я видел, что Аури застыла и напряглась, точно лань, готовая умчаться прочь от опасности.

– Магистр Элодин, – сказал я самым мягким и дружелюбным тоном, на какой был способен, ужасно боясь, что он сделает что-нибудь неправильно и спугнет Аури. В последний раз, когда она испугалась и спряталась под землю, прошел целый оборот, прежде чем она показалась снова, – очень рад вас видеть!

– Всем привет! – сказал Элодин, точно копируя мой непринужденный тон, как будто не было ничего странного в том, что мы втроем встретились на крыше посреди ночи. Впрочем, насколько я его знал, возможно, ему это и впрямь странным не казалось.

– Здравствуй, магистр Элодин! – Аури скрестила босые ножки, приподняла юбку драного платья и присела в неглубоком реверансе.

Элодин по-прежнему стоял в тени высокой кирпичной трубы. Он поклонился в ответ на удивление серьезно. Лица его было не видно в темноте, но я без труда мог представить, как он с любопытством разглядывает босоногую хрупкую девушку в ореоле легких волос.

– А что привело вас сюда в эту славную ночь? – спросил Элодин.

Я напрягся. Задавать Аури вопросы было опасно.

По счастью, этот вопрос ее, похоже, совсем не задел.

– Квоут принес мне много всего хорошего, – сказала она. – И пчелиное пиво, и ячменный хлеб, и копченую рыбу, у которой вместо сердца арфа.

– А-а! – сказал Элодин, сделав шаг вперед. Он похлопал себя по карманам, что-то нашел и протянул ей. – Боюсь, что мне нечего тебе подарить, кроме плода цинны.

Аури сделала легкий танцующий шажок назад и плода не взяла.


– А Квоуту ты что принес?

Это, похоже, выбило Элодина из колеи. Он неловко постоял с протянутой рукой.

– Боюсь, что ничего, – ответил он. – Но ведь и Квоут мне, наверно, ничего не принес.

Аури сощурила глаза и неодобрительно насупилась.

– Квоут музыку принес! – сурово возразила она. – Музыка – это для всех!

Элодин снова растерялся. Надо признаться, мне было приятно видеть, как его для разнообразия выбил из колеи кто-то другой. Он обернулся в мою сторону и слегка поклонился.

– Прошу прощения, – сказал он.

Я любезно махнул рукой.

– Ничего-ничего, забудьте об этом.

Элодин обернулся к Аури и снова протянул ей цинну.

Она сделала два маленьких шажка вперед, застыла, поколебалась и сделала еще два. Медленно протянула руку, помедлила, взяла маленький плод и поспешно отбежала назад, прижав обе руки к груди.

– Спасибо большое, – сказала она и снова сделала маленький реверанс. – Теперь ты тоже можешь поужинать с нами, если хочешь. И, если будешь хорошо себя вести, можешь остаться после ужина и послушать, как играет Квоут.

Она слегка склонила голову набок, так что сделалось ясно, что это был вопрос.

Элодин поколебался и кивнул.

Аури перебежала на другую сторону крыши и спустилась во двор по голым сучьям яблони.

Элодин проводил ее взглядом. Когда он повернул голову, его лицо озарил свет луны, и я увидел, что он был задумчив. Живот тугим узлом скрутила внезапная тревога.

– Магистр Элодин!

Он обернулся ко мне.

– А?

Я по опыту знал, что ей потребуется всего три-четыре минуты, чтобы принести из Подовсе то, что она хотела. Нужно ему все объяснить, и чем быстрее, тем лучше.

– Я понимаю, это выглядит странно, – сказал я. – Но, прошу вас, будьте осторожны. Она очень пугливая. Не пытайтесь прикасаться к ней. Не делайте резких движений. А то спугнете.

Элодин снова повернулся спиной к свету, и лица его я не видел.

– Ах вот как? – сказал он.

– И не шумите. Даже смеяться громко не надо. И не задавайте ей никаких вопросов, которые могут показаться личными. А то она просто сбежит.

Я перевел дух, лихорадочно соображая. Язык у меня подвешен неплохо, и, если мне дадут достаточно времени, я могу убедить практически кого угодно в чем угодно. Но Элодин был слишком непредсказуем, чтобы им манипулировать.

– И смотрите, никому не говорите, что она здесь!

Это прозвучало резче, чем мне хотелось бы, и я тут же пожалел о том, что не выразился иначе. Я был не в том положении, чтобы приказывать одному из магистров, пусть даже этот магистр полубезумен.

– Я хотел сказать, – поспешно добавил я, – что я буду вам крайне признателен, если вы никому о ней не скажете.

Элодин посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом.


– И почему бы это, ре'лар Квоут?

Его тон был таким холодным и насмешливым, что меня прошиб пот.

– Ее же в Гавань засадят! – сказал я. – Кому, как не вам…

Я осекся, в горле у меня пересохло.

Элодин смотрел на меня. Его лицо было почти не видно в тени, но я чувствовал, что он хмурится.

– «Кому, как не мне»? Что вы имеете в виду, ре'лар Квоут? Вы уверены, будто знаете, какие чувства я испытываю по отношению к Гавани?

Я обнаружил, что весь мой тонкий полуобдуманный план убеждения разлетелся вдребезги. Я внезапно почувствовал себя так, будто вновь очутился на улицах Тарбеана и мой живот сводит судорогой от голода, а в груди отчаянная безнадежность, я вновь хватаю за рукав моряков и купцов, вымаливая жалкие пенни, полпенни, шимы. Хоть что-нибудь, чтобы наконец поесть.

– Ну пожалуйста! – взмолился я. – Магистр Элодин, прошу вас! Если ее примутся искать, она спрячется, и я никогда больше ее не найду! У нее не все в порядке с головой, но тут ей хорошо. А я о ней забочусь. Я мало чем могу помочь, но хоть чем-то. А если ее поймают, будет еще хуже. Гавань ее убьет. Магистр Элодин, прошу вас! Я для вас все, что угодно, сделаю! Только не говорите никому!

– Тс-с! – прошипел Элодин. – Она идет!

Он ухватил меня за плечо, и луна озарила его лицо. В нем не было ни гнева, ни суровости. Лишь изумление и озабоченность.

– Господь и владычица, да ты весь дрожишь! Вздохни поглубже и представь, что ты на сцене. Ты ее напугаешь, если она увидит тебя таким.

Я перевел дух и постарался расслабиться. Озабоченное выражение исчезло с лица Элодина, и он отступил назад, отпустив мое плечо.

Я обернулся и как раз успел увидеть Аури, которая бежала к нам по крыше с охапкой всякого добра. Она остановилась на некотором расстоянии от нас, пристально окинула нас взглядом и наконец подошла, ступая аккуратно, как танцовщица, и остановилась на прежнем месте. Она грациозно опустилась на крышу, скрестив ноги. Мы с Элодином тоже сели, хотя и не столь непринужденно.

Аури развернула тряпицу, аккуратно постелила ее между нами и поставила посередине большое гладкое деревянное блюдо. Достала цинну и понюхала ее, глядя поверх нее.

– А что в ней? – спросила она у Элодина.

– Солнечный свет, – уверенно ответил он, как будто ожидал вопроса. – Солнечный свет раннего утра.

Они были знакомы. Ну конечно! Оттого она и не сбежала сразу, как увидела его. Напряжение, стиснувшее мне спину, немного отпустило.

Аури снова понюхала цинну и призадумалась.

– Она славная, – объявила она. – Но подарки Квоута все равно лучше.

– Это логично, – сказал Элодин. – Наверно, Квоут вообще лучше меня.

– Ну, это-то само собой разумеется! – серьезно ответила Аури.

Аури накрыла на стол, поровну разделив между нами хлеб и рыбу. Кроме того, она принесла плоский горшочек оливок в рассоле. Я обрадовался, обнаружив, что она и без моей помощи способна о себе позаботиться.

Аури налила мне пива в уже знакомую фарфоровую чашечку. Элодину досталась стеклянная баночка, вроде тех, в каких хранят варенье. В первый раз она ему налила, а во второй наливать не стала. Мне оставалось только гадать почему: то ли ей было неудобно к нему тянуться, то ли это был тонкий намек на ее нерасположение.

Мы ели молча. Аури сидела прямо и деликатно откусывала по кусочку. Элодин ел осторожно, время от времени поглядывая на меня, словно не знал, как ему держаться. Я сделал вывод, что ему прежде не доводилось ужинать с Аури.

Когда с ужином было покончено, Аури достала маленький блестящий ножичек и разделила цинну на три части. Как только она взрезала кожицу, я ощутил аромат фрукта, сладкий и резкий. У меня потекли слюнки. Цинну привозили из дальних краев, и для таких, как я, эти фрукты были чересчур дороги.

Она протянула мне мой кусочек, и я бережно взял его у нее из рук.

– Спасибо большое, Аури.

– Пожалуйста, Квоут.

Элодин обвел нас взглядом.


– Аури?

Я ждал, пока он закончит вопрос, но это, видимо, и был весь вопрос.

Аури поняла его прежде меня.

– Это мое имя, – ответила она, горделиво улыбнувшись.

– В самом деле? – с любопытством переспросил Элодин.

Аури кивнула.


– Это Квоут мне его дал! – она улыбнулась мне. – Здорово, правда?

Элодин кивнул.

– Чудесное имя, – вежливо сказал он. – И тебе очень идет.

– Да, очень! – согласилась она. – Это все равно что цветок у меня в сердце.

Она серьезно взглянула на Элодина.

– Если тебе тяжело носить свое нынешнее имя, ты попроси Квоута, он даст тебе новое!

Элодин снова кивнул, откусил кусочек цинны и обернулся, чтобы посмотреть на меня. В свете луны я увидел его глаза. Они были холодные, задумчивые и совершенно, абсолютно разумные.

* * *После ужина я спел несколько песен, и мы распрощались. Мы с Элодином ушли вместе. Я знал по меньшей мере полдюжины путей, которыми можно спуститься с крыши главного здания, однако же предоставил выбирать путь ему.

Мы миновали круглую каменную башню обсерватории, которая торчала на крыше, вращаясь на плоском свинцовом основании.

– И давно вы с ней встречаетесь? – спросил Элодин.

Я поразмыслил.

– Где-то с полгода… Смотря как считать. Мне пришлось играть на лютне не меньше пары оборотов, прежде чем я увидел ее хотя бы мельком, и еще некоторое время прошло, прежде чем она доверилась мне настолько, что решилась со мной заговорить.

– Вам повезло больше моего, – сказал он. – У меня ушли годы. Сегодня она впервые решилась подойти ко мне ближе, чем на десять шагов. В самые удачные дни мне едва удается перекинуться с нею десятком слов.

Мы перелезли через широкую и низкую трубу и снова очутились на покатой тесовой крыше, в несколько слоев покрытой варом. Чем дальше мы шли, тем больше мне становилось не по себе. Зачем он пытался сблизиться с ней?

Я вспомнил, как мы с Элодином ходили в Гавань, чтобы навестить его гиллера, Альдера Уина. Я представил себе Аури в Гавани. Хрупкую Аури, привязанную к кровати толстыми кожаными ремнями, чтобы она не покалечилась и не дергалась, когда ее кормят…

Я остановился. Элодин сделал еще несколько шагов, потом обернулся и посмотрел на меня.

– Она – мой друг, – медленно произнес я.

Он кивнул.

– Ну, это-то очевидно.

– И у меня не так много друзей, чтобы я мог позволить себе потерять кого-то из них, – продолжал я. – Тем более ее. Обещайте, что никому о ней не скажете и не отправите ее в Гавань. Это место не для нее.

Я сглотнул – в горле у меня пересохло.

– Прошу вас, обещайте мне это.

Элодин склонил голову набок.

– Мне слышится «А не то…», – сказал он. В его голосе звучала усмешка. – Хотя вслух вы этого и не говорите. Я должен обещать вам это, а не то…

Его губы изогнулись в кривой усмешке.

Когда он ухмыльнулся, я ощутил приступ гнева, смешанного с тревогой и страхом. А потом рот внезапно наполнился горячим привкусом коринки и мускатного ореха, я отчетливо ощутил тяжесть ножа, пристегнутого к ноге под штанами, и медленно опустил руку в карман.

Потом я увидел край крыши, всего в полудюжине шагов за спиной у Элодина, и ноги мои сами собой сдвинулись и встали поудобнее. Я приготовился рвануть вперед, сбить его с ног и вместе с ним рухнуть с крыши вниз, на твердую булыжную мостовую.

Внезапно меня прошиб холодный пот, и я закрыл глаза, потом глубоко вдохнул, выдохнул, и противный привкус во рту исчез.

Я снова открыл глаза.

– Мне нужно, чтобы вы это обещали, – сказал я. – А не то я, вероятно, сделаю что-нибудь невообразимо идиотское.

Я сглотнул.

– И это не принесет ничего хорошего нам обоим.

Элодин пристально взглянул на меня.

– Удивительно честная угроза, – сказал он. – Обычно они бывают куда более жорсткими.


– Жорсткими? – переспросил я. – Может, жесткими? Или жестокими?

– И жестокими тоже, – сказал он. – Обычно это звучит как «Да я тебе ноги переломаю!», «Да я тебе шею сверну!».

Он пожал плечами.

– Подобные высказывания я воспринимаю как жорсткие.

– А-а, – сказал я. – Понятно.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.

– Я не собираюсь никого посылать за ней, – сказал он наконец. – Для некоторых людей Гавань – самое подходящее место. Для многих – вообще единственное подходящее место. Но я бы не стал держать там даже бешеную собаку, если бы для нее имелся лучший выход.

Он повернулся и пошел прочь. Обнаружив, что я не иду за ним, он остановился и обернулся.

– Этого мало, – сказал я. – Мне нужно, чтоб вы обещали!

– Клянусь молоком моей матери, – сказал Элодин. – Клянусь своим именем и своей силой. Клянусь вечно изменчивой луной.

Мы пошли дальше.

– Ей нужна теплая одежда, – сказал я. – Носки и башмаки. И одеяло. Все это должно быть новое. Аури ношеного не берет. Я уже пробовал.

– У меня она их не возьмет, – сказал Элодин. – Я оставлял для нее вещи. Она к ним не притрагивается.

Он обернулся и посмотрел на меня.


– Давайте, я их вам отдам, вы ведь ей передадите?

Я кивнул.

– В таком случае ей нужны еще деньги, талантов двадцать, рубин величиной с куриное яйцо и набор новых резцов.

Элодин от души простецки гоготнул.


– А струны для лютни ей не нужны?

Я кивнул.

– Два комплекта, если сумеете их достать.

– А почему именно Аури? – спросил Элодин.

– Потому что у нее больше никого нет, – ответил я. – И у меня тоже. Если мы не станем заботиться друг о друге, кто еще о нас позаботится?

Он покачал головой.


– Да нет. Почему вы выбрали для нее именно это имя?

– А-а… – смутился я. – Потому, что она такая ясная и светлая. У нее нет никаких причин быть, но она есть. «Аури» значит «солнечная».

– На каком языке? – спросил он.

Я замялся.

– На сиару, кажется.

Элодин покачал головой.

– На сиару «солнечная» будет «левириет».


Я попытался вспомнить, откуда я знаю это слово. Может, в архивах попадалось?

Но не успел я вспомнить, как Элодин небрежно сказал:

– Я собираюсь вести занятия для тех, кто интересуется тонким и сложным искусством именования.

Он искоса взглянул на меня.

– Сдается мне, что для вас это не будет пустой тратой времени.

– Да, возможно, меня это заинтересует, – осторожно ответил я.

Он кивнул.

– Предварительно вам следует прочесть «Основные принципы» Теккама. Книга не особенно толстая, но глубокая, если вы понимаете, что я имею в виду.

– С удовольствием прочту, если вы мне ее одолжите, – ответил я. – Ну а если нет, придется мне обойтись как-нибудь так.

Он непонимающе посмотрел на меня.

– Мне ведь запрещен вход в архивы.

– Как, до сих пор? – удивился Элодин.

– До сих пор.

Он, похоже, возмутился.


– Это сколько же получается? Полгода?

– Через три дня будет девять месяцев, – ответил я. – Магистр Лоррен совершенно недвусмысленно дал понять, что он думает по поводу допуска меня в архивы.

– Безобразие! – воскликнул Элодин, проявив неожиданную заботу. – Вы же теперь мой ре'лар!

И Элодин повернул в другую сторону, через ту часть крыши, которую я обычно обходил стороной, потому что она была крыта черепицей. Оттуда мы перескочили через узкий проход, миновали покатую крышу трактира и перешагнули на широкую крышу, крытую отшлифованными каменными плитками.

Наконец мы подошли к большому окну, в котором мерцал теплый свет свечей. Элодин уверенно постучался в стекло, как будто это была дверь. Оглядевшись по сторонам, я понял, что мы стоим на крыше Зала магистров.

Через некоторое время я увидел в окне высокий сухой силуэт магистра Лоррена. Он повозился с задвижкой, и вся рама распахнулась наружу.

– Чем могу служить, магистр Элодин? – осведомился Лоррен. Если ситуация и представлялась ему несколько странной, по его лицу этого сказать было никак нельзя.

Элодин указал на меня большим пальцем через плечо.


– Этот парень говорит, будто ему до сих пор запрещен вход в архивы. Это правда?

Бесстрастный взгляд Лоррена скользнул по мне и вновь вернулся к Элодину.

– Да, это правда.

– Ну, так пустите его туда! – сказал Элодин. – Мальчику нужно читать. Он уже все понял и осознал.

– Он безрассуден и опрометчив, – невозмутимо сказал Лоррен. – Я планировал не пускать его в архивы год и один день.

Элодин вздохнул.

– Ну да, конечно, вы приверженец традиций. Но, может, все-таки дадите ему шанс? Я готов поручиться за него.

Лоррен долго и пристально изучал меня. Я постарался выглядеть как можно более серьезным и ответственным, но, боюсь, вышло плохо, учитывая, что я стоял на крыше глубокой ночью.

– Хорошо, – сказал наконец Лоррен. – Но только в «книги».

– Могила предназначена для нерадивых олухов, которым все надо разжевать и в рот положить! – решительно возразил Элодин. – Мальчик уже ре'лар. У него мозгов на двадцатерых хватит! Ему необходимо бывать в хранилище и читать всякую бесполезную ерунду.

– Мальчик меня не волнует, – ответил Лоррен с неколебимым спокойствием. – Меня волнует исключительно судьба архивов.

Элодин ухватил меня за плечо и вытолкнул вперед.

– Давайте договоримся так. Если вы снова застукаете его за каким-то баловством, можете отрубить ему большие пальцы на руках. Это будет поучительным примером для всех, вы не находите?

Лоррен медленно окинул нас взглядом. Потом кивнул.

– Хорошо, – сказал он и закрыл окно.

– Ну, вот видите? – радостно сказал Элодин.


– Эй, какого черта? – возмутился я, ломая руки. – Я… какого черта?

Элодин озадаченно уставился на меня.

– А в чем дело? Вы допущены. Проблема решена.

– Вы не имеете права предлагать ему отрубить мне пальцы!

Он вскинул бровь.

– А вы что, собираетесь опять нарушать правила? – осведомился он.

– Ну… нет. Но…

– Ну, так вам и беспокоиться не о чем, – сказал он. Развернулся и зашагал дальше. – По всей вероятности. Но я бы на вашем месте все-таки держал ухо востро. С Лорреном никогда не знаешь, шутит он или нет.

* * *На следующий день, едва проснувшись, я отправился к казначею и рассчитался с Риемом, узколицым человеком, которому был вверен университетский кошелек. Я уплатил свои девять с половиной талантов, столь дорого мне доставшиеся, обеспечив себе возможность учиться в Университете еще одну четверть.

Потом я пошел в «журналы и списки» и записался на занятия в медике и на курс физиогномики и физиологии. И на металлургию железа и меди у Каммара в артной. И, наконец, на симпатию для продолжающих, которую вел Элкса Дал.

И только тогда сообразил, что не знаю, как называется курс Элодина. Я листал книгу, пока не нашел его имя, и провел пальцем вдоль строки до названия курса. Там свежими черными чернилами было написано: «Введение в то, как не быть тупым ишаком».

Я вздохнул и вписал свое имя в единственную свободную клеточку.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   42

перейти в каталог файлов


связь с админом