Главная страница
qrcode

Волчий след. Темнота всё крепла, ночь становилась всё холоднее, а воины зябко кутались в плащи и жались ближе к походному костру


Скачать 22.85 Kb.
НазваниеТемнота всё крепла, ночь становилась всё холоднее, а воины зябко кутались в плащи и жались ближе к походному костру
АнкорВолчий след.docx
Дата15.11.2016
Размер22.85 Kb.
Формат файлаdocx
Имя файлаVolchiy_sled.docx
ТипДокументы
#1267
Каталогtopic29370288_27037995

С этим файлом связано 88 файл(ов). Среди них: Otryvki_iz_dnevnikov_slavnogo_rytsarya_Filigona.doc, Tsel_zhizni.doc, piraty.docx, Spiritualist_Glava_1.docx, Fyorrilend_-_konkurs.docx, Dead.doc, Glava_4_sakran.doc, Legenda_o_Nebesnom_Strannike.docx, 2_-_Troe_protiv_tysyach.docx и ещё 78 файл(а).
Показать все связанные файлы

Темнота всё крепла, ночь становилась всё холоднее, а воины зябко кутались в плащи и жались ближе к походному костру. Тусклого света едва хватало, чтобы осветить лица сидящих за ним людей, и тени своей причудливой игрой искажали их черты до неузнаваемости. Под сухой треск поленьев шел неторопливый и вялый разговор. Вдали то и дело слышался гулкий волчий вой, и каждый раз рука седого десятника ложилась на рукоять меча, а единственный глаз прищуривался, будто вглядываясь во тьму и за себя, и за шрам на правой половине лица. Так и не углядев никакой опасности, он расслаблялся, отпускал меч и опускал взгляд в огонь, а разговор тем временем продолжался:

- Зря ты так, Рен, - голос, низкий и хриплый, принадлежал темноволосому, жилистому северянину, - им сверху виднее, откуда ударить. Да и я тоже думаю, что никто не ждет нас из-за болот.

- А ты не думаешь, Ворон, что по этим болотам надо ещё пройти? – не дал ответить Рену десятник. Голос его звучал соответственно внешности: спокойно, размеренно и мудро, – а ты, Рен, язык почаще за зубами держи, молод ещё, Князьям указывать. Лучше по сторонам поглядывай да ухо востро держи, а то предупредить могу и не успеть.

- Да чего тут случиться-то может? Они нас не ждут, да и для разъездов далековато, можно и отдохнуть немного.

Молодой воин беззаботно щурился, глядя на огонь. Его впервые взяли в боевой поход, и он радовался как ребенок игрушке. Да и как не радоваться, если он единственный пятнадцатилетний парень на всю армию? А ведь могли бы и дома оставить, коли не дядька-десятник.

- А я и не от людей стерегусь, малой. Помнишь, Ворон, как мы тут за хворостом сходили? Лет пять прошло, а шрамы на щеке всё ноют - помнят, видать.

- Вот и я помню, Седой, как мы хворост тот оплатили. И помню, как ты прозвище получил. Ох, не от старости он бел, малой. А как начиналось то всё хорошо – и в лес далеко заходить не пришлось, и ветки сплошь сухие. И о волчьем вое не беспокоились, как ты прямо, малец. Зря, ой зря. Послушай, как всё было, тебе уроком будет.

- Почему опять нас за хворостом?! И почему опять мы костер разводим?! Коли уж отроков к ратному делу приучать взялся, так по очереди дела распределял, так нет же, всем всегда одно и то же!

- Опять ты ворчишь, Бранд, - Хельм рассмеялся громко и отрывисто, – веток должно хватить, а там разберемся, пошли в лагерь, пока далеко не забрели.

Будто подтверждая его слова, раздался протяжный волчий вой, подхваченный ещё несколькими глотками.

- Слышишь, как заливаются? Рядом где-то, небось.

- Не нравится мне это, Хельм. Не к добру.

- Да черт бы с ними, не тронут. Мы же к ним не лезем, вот и не тронут. Да и доспехи сберегут, не зря ж волхв нашептывал их: «И от руки вражьей, и от зверя лютого».


- Да помню я. Вот и думаю, лютый ли зверь волк?

- Тебе бы всё спорить, Бранд, - отмахнулся Хельм, – можешь первым идти, а я их на себя возьму.

- А тебе всё шуточки, друже. Ладно, пошли уже, наши ждут.

И они двинулись обратно, оглядывая лес. А смотреть было на что – лес пестрел осенними красками, как восточная девица шелками, листва дрожала на ветру, падала, кружа, на землю, ложась лоскутным одеялом на пожухлую траву и хрустя под подошвами тяжелый сапог. Под этот шорох не мудрено не заметить легкие, пружинистые шаги бесшумных хищников…

Растянувшись в прыжке, вожак дал знак к атаке всей стае. Едва коснувшись когтями спины Хельма, мощный хищник сложил передние лапы и приложился грудиной, сбив парня с ног. С громкой бранью, неудачно приземлившись на руки, тот завалился на бок, чем волк и воспользовался – клыки почти дотянулись до шеи, но сапог Ворона был быстрее. Сам же он едва успел встретить одного волка клинком поперек морды и отшагнуть от другого, как третий всё-таки вцепился ему в ногу. Кольчуга держала, но тонкие, острые клыки пронзили кожу в нескольких местах.

Хельм, уже поднявшись, отрубил голову наглому зверю и рассек надвое вожака, наглядно доказав преимущество парных секир. Ещё одного волка он встретил грудью на встречном шаге, замахнулся для удара, но тот вскочил на задние лапы, ударив передней по лицу варяга.

- Волкодлаки! Будьте прокляты! – С этим криком Бранд вонзил клинок в сердце нависшей над Хельмом твари, выдернул, с проворотом, и подал руку товарищу. Тот, истекая кровью, вскочил на ноги и встал спиной к спине Ворона. Волки бродили вокруг них, опасаясь понапрасну кидаться по удар. Их оставалось ещё около десятка, двое уже принимали боевую форму – не приспособленную для бега, но позволяющую бить передними лапами. Твари всё меньше походили на волков, их когти и клыки отрастали всё длиннее, на манер дамасских кинжалов, спина выпрямлялась, а грудина расширилась, как у кузнеца. Несколько «всё-ещё-волков» последовали их примеру. Шансы всё уменьшались, а волки всё росли.

- О, вижу я отца своего, - Бранд затянул древнее, как мир, северное прощание с жизнью.

- О, вижу я мать, и сестер с братьями, - вторил эхом Хельм.

- О, вижу я предков моих, всех до единого! – чуть не кричали воины хором.

- Они призывают меня, зовут своё место занять рядом с ними! – откликнулись десятки глоток с края леса, – в Чертогах Вальхаллы, где вечно живут храбрецы!

Просвистевшая секира с чавканьем вонзилась в уже прыгнувшего волкодлака, не только остановив его, но и отбросив назад. Старый десятник хвалился этим умением перед молодыми, но только сейчас показал его в деле. Вторая секира срезала голову другому волкодлаку, чуть замедлив полет, и застряла в лапе третьего. Помощь подоспела вовремя, и звери это поняли очень быстро, и так же быстро рванули прочь.

- Благослови тебя Боги, десятник, - пробормотал Хельм, падая на землю.

- Эрл, Тругви, хватайте его и в лагерь, живо! Да аккуратнее, не дрова несешь! Кстати, о дровах, Стром, Хельг – хватайте то, что парни собрали! Бранд, цел?

- Ногу поцарапал, но жить буду.


- Клыками?

- Клыками.

- До обращения или после?!

- До того, да и убил его Хельм уже, так что пронесло.


- Хвала Богам. Идти можешь?

- Как видишь.


- Вам в детстве не говорили, что означает волчий вой?

- «Он означает, я – живой!», все это знают.

- И сам ты, Бранд, дурак, и шутки дурацкие. Если воют рядом, за спиной, то жди беды – только волкодлак так близко подойдет к человеку.


- Да уж разъяснили мне, подробнее некуда. Лучше расскажи, как ты узнал?

- Услышал вой, потом крики. И не говори, что далеко, для ульвендейла за версту такое слышно, а уж Предателей и дальше учую. И они меня, как ты успел заметить, чуют прекрасно.


- Ульвендейл?! Это ещё кто? И почему ты назвал их Предателями?

- Чуть позже, малой, успеется ещё. Кстати, кто не занят – отрубить лапы и головы, с собой возьмём, принесем в жертву.


- Ты уверен, Ольвар, что жертва придется богам по душе?

- Поверженный враг всегда по душе, тем более волкодлак. Хватит споров, все в лагерь! Не разбредаться и смотреть в оба, они ещё рядом.

Вернувшись в лагерь, Ольвар обработал раны Хельма и привел того в чувство. Тот долго моргал и вертел головой, пытаясь понять, что происходит. Ему непонятно было, почему все столпились вокруг и почему мир какой-то не такой, как прежде. Ему ещё непривычно было смотреть одним глазом, да и не понял он ещё, что правого глаза больше нет.

- Ну, ты как, парень? – Десятник всё переживал о заразе, которая вот-вот должна была проявиться.

- Голова болит, как с перепоя, а так вроде всё. Ну, и рана крутит, но это понятно.


- Ничего необычного не замечаешь?

- Слабость какая-то, да и выглядит всё странно.

- А ты левый глаз закрой, - Тихонько сказал Ульвдан.

- Твою… Что за ?! Я ничего им не вижу! – Хельм добавил ещё несколько крепких словечек, от которых раскраснелись самые молодые.

- Теперь глаз у тебя только один, ты уж береги его, ладно? – десятник вздохнул, и продолжил, – вы с Брандом отдыхайте. Остальные бегом за дело, а то расселись мне тут!

- Хельм, успокойся, пока ты можешь держать меч - раны не в тягость.


- Эх, тоже верно. Красивый шрам будет?

- Целых три! На пол лица!

- Наши умрут от зависти, когда увидят!

- Не то слово, друже, не то слово. Ты спи, сил набирайся. К ужину разбужу, уж поверь.

- Да сам тоже ляг, уж кто-кто, а десятник нас без еды не оставит!

- Это верно, надо бы, - и, зевнув, повалился рядом.

- Вот так оно, малой, без прикрас и утайки. Теперь-то по сторонам смотреть внимательнее будешь? – Бранд усмехнулся уголком рта, но смотрел холодно, выжидающе, как будто искал ответ на свой вопрос в глубине глаз Рена раньше, чем тот скажет сам.

- Придумываешь ты всё, - как-то неуверенно начал тот, – не бывает такого!


- А ты, Рен, не боишься старых воинов во лжи упрекать?

- Да ты что, дядька, я не о том! Не обвиняю я, не верится просто, вот и всё.

- То-то же! Ну да ладно, время позднее, - Хельм зевнул, показав на удивление ровные и здоровые зубы, которые не часто встретишь у старого воина, не говоря уже о том, что зубов полный комплекс. А ещё как-то зловеще блеснули клыки, показалось даже, что они какие-то слишком длинные. Хотя, показалось ли? Рен помотал головой, отгоняя наваждение, навеянное рассказом Бранда.

- А как же ульвендейлы?! Почему волкодлаков предателями называют?! – Отроку так не терпелось узнать ответы, что он забыл про сон, - рассказывайте, раз уж начали!

- А говоришь, не верится! – рассмеялся Бранд, - утром расскажу, если время будет. Или в дороге, если в дозор не отправят. Ну, или вечером, у костра.

- Обещаешь?!

- Сказал же, расскажу. Спи, малой, всё завтра, - с этими словами Бранд рухнул на бок и, закутавшись в плащ, подложил руку под голову, - Хельм, сегодня ты первый дежуришь, потом я, Рена под утро подымем.

- Я о том же подумал, друже. Давай, малой, тебе выспаться ещё надо, а то опять утром не добудишься.

- Да сплю я, дядька, сплю, - пробормотал Рен. Совсем ещё ребенок, засыпал он крепко и быстро, у него ещё не было тем для раздумий, не было тревог и печалей, оттого и бессонница не накрывала его своим колючим одеялом, не щекотала своим дыханием по ночам. Казалось, только лег, а уже мерно сопел, свернувшись калачиком под теплым шерстяным плащом.

А Хельм всё смотрел на огонь и думал. Он вспоминал, как не проснулся тогда к ужину. И как в горячке он метался на телеге, пока его везли к волхву. Он плохо это помнил, только по рассказам Ольвара он узнал, как волхов боролся за его жизнь, как Бранд извелся, переживая за друга, к которому его не пускали. Зато прекрасно помнил, как его душа держалась на грани Света и Тьмы. В нём просыпался Зверь, спящий в каждом из нас. Он рвался во Тьму, ища там укрытия, и тянул за собой Хельма, сам же Хельм тянулся к Свету за спасением, но никто не мог взять верха. Они не знали тогда, что есть и другой путь – Путь Ульвендейла. Единственный путь, на котором Зверь и Человек могут идти рука об руку.

И Ольвар показал этот путь. Помог сделать первый шаг. И Хельм понял, почему волкодлаков зовут Предателями – они предали волка, став трусливыми псами, они предали человека, начав охотиться на себе подобных, они предали веру предков и были прокляты. Теперь их удел – бродить по лесам и искать слабых и беспомощных, продлевая жалкое, убогое существование.

За раздумьями он не заметил, как пришла пора дежурить Бранду. Уже подходила пора будить Рена, но он не стал этого делать: ему не спалось, так чего их тревожить? Бранд опять будет ворчать, мол, избалуем малого, ну и пусть. Он всё равно будет ворчать по этому поводу, так что ничего страшного не случится.

Тем временем, над лесом разгорался день. Солнце вело свой извечный хоровод, провожая ночь румяным рассветом, чтобы потом ярким закатом встретить её приход, давая роздых уставшему за день миру. А пока, кругом поднимались люди, разминая конечности после сна, разбредались по своим делам, готовясь к долгому дневному переходу. Вот и Бранд уже заворочался, и Рену первые лучи щекочут веки, заставляя их мелко подрагивать. Закончилась ночь, отошли её краски, её загадочность. Начинается дневная рутина, скучная, обыденная. Пора и самому за дела.

перейти в каталог файлов


связь с админом