Главная страница
qrcode

Тисту мальчик с зелеными пальцами Моему другу Дом Жан-Мариа


НазваниеТисту мальчик с зелеными пальцами Моему другу Дом Жан-Мариа
АнкорMoris Dryuon - Tistu - malchik s zelenymi palts.
Дата16.11.2016
Размер0.68 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаMoris_Dryuon_-_Tistu_-_malchik_s_zelenymi_palts.doc
ТипДокументы
#5490
страница4 из 9
Каталогid187134627

С этим файлом связано 79 файл(ов). Среди них: Zubrilina_S_N_-_Spravochnik_po_yuvelirnomu_delu_Spravochnik_-_20, Russkiy_graficheskiy_diazayn_-_1880-1917.pdf и ещё 69 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9


Заметим, кстати, что подобная профессия требует от людей обширных познаний.

Когда ботаники собираются все вместе, то такое сборище называется у них конгрессом. И так, в Пушкостреле состоялся конгресс ботаников. И если существует на белом свете бесчисленное количество самых разно­ образных цветов, то, не в пример цветам, все ботаники делятся всего лишь на три категории: ботаники известные, ботаники выдающиеся и ботаники знаменитые. Встречаясь, они величают друг друга или «сударь», или «господин профессор», или "достопочтимый коллега".

Поскольку пушкострельская гостиница была битком набита журналистами, наотрез отказавшимися ее покинуть, городским властям, при­шлось - надо же где-то размещать ботаников! - разбить на главной площади своего рода кемпинг. С виду он чем-то напоминал цирк, но цирк захудалый.

Тисту жил в постоянной тpeвoгe.

А вдруг они дознаются, что сделал это я? - доверительно сказал он как-то раз Седоусу. - Вот будет номер!

Не тревожься попусту, - успокоил его садовник. - Вся эта публика не способна сделать даже простой букет. Даю усы на отсечение, что они ни о чем не догадаются!

Садовник не ошибся: за целую неделю ботаники, изучившие с лупой в руках каждый цветок, каждый листик, не продвинулись в своих изыска­ниях ни на шаг. Тюремные цветы оказались самыми обычными цветами, это было очевидно, и отличало их от своих собратьев лишь одно: все они выросли за одну-единственную ночь. Тогда ученые ринулись в бой: ожесточенные споры, обвинения во лжи, в невежестве и мистификации так и гремели над кемпингом. И на этот раз кемпинг действительно напоминал настоящий цирк.

Но, как известно, любой конгресс, завершая свою работу, обязательно принимает резолюцию. Вот и ботаники перед закрытием конгресса тоже приняли соответствующую резолюцию, специально пересыпанную латинскими словами, дабы никто и ничего в ней не понял. В ней говорил ось об особых атмосферных условиях, о птицах, которые якобы могли зане­сти туда семена, об исключительной плодородности земли возле тюрем­ных стен, которую облюбовали пушкострельские собаки. Потом все эти ученые мужи покинули город, отправившись в другую страну, где вдруг объявилась вишня без косточек. Только тогда Тисту наконец вздохнул свободно.

А что же заключенные? Вам, наверно, хочется знать, что думали они сами обо всем происшедшем.

Так знайте же, что изумление ботаников, их волнения, даже их смятение - все это было ничто по сравнению с восхищением заключенных.

Раз перед глазами у них уже не маячили решетки в камерах, а тем более колючая проволока и острые зубцы на стенах, то отныне они и не помышляли о бегстве. Ворчуны перестали ворчать, ибо с удовольствием созерцали теперь все окружающее, а неугомонные злыдни тоже угомонились и уже не злились, не дрались между собой.

Жимолость, забившая все замочные скважины, мешала закрыть двери. Но самое любопытное было в том, что освободившиеся заключенные не пожелали покинуть тюрьму, потому что там пристрастились к садо­водству.

Вот с этой-то поры и стали приводить пушкострельскую тюрьму в при­ мер как единственную в мире образцовую тюрьму.

Кто же больше всех радовался? Разумеется, Тисту. Он просто торжествовал, хоть и тайком.

Но дочего же трудно хранить ка-кой-нибудь секрет!

Когда человек счастлив, его так и подмывает сказать кому-нибудь об этом; больше того, он даже готов кричать о своем счастье на всех углах и перекрестках. Ну, а Седоус, человек занятый, не всегда мог выслушивать откровения Тисту. Вот поэтому то, когда шум вокруг тюрьмы поу­тих, у Тисту вошло в привычку раз­ говаривать с пони Гимнастом.

Уши у Гимнаста были покрыты красивым бежевым пушком, до того нежным и приятным, что так и хоте­ лось прикоснуться к нему губами. И Тисту, проходя мимо пони, всегда шептал ему в самое ухо несколько слов.

Однажды утром, повстречав пони на лужайке, Тисту сказал ему:

Послушай, Гимнаст, что я тебе скажу, но об этом никому ни слова!

Гимнаст пошевелил ушами.

Я открыл одну важную вещь ... - прошептал Тисту, - Цветы укрощают зло.

 Глава десятая, в которой Тисту снова попадает под опеку господина Трубадuсса u узнает доподлинно, что такое нищета

Лишь невероятные события позволяют маленьким мальчикам хоть немного отдохнуть от взрослых. Вполне понятно, что украшенная цвета­ми тюрьма повергла город в величайшее изумление, впрочем не на­ долго. .. Скоро все стало на свои места, и никто уже не удивлялся, что там, где высилась некогда серая угрюмая стена, раскинулось целое море зелени.

Что ж, люди ко всему привыкают, даже к необычному.

Итак, когда страсти вокруг тюрьмы поутихли, озабоченные родители снова принялись за самое главное - за обучение Тисту.

Полагаю, что теперь ему не мешало бы получить некоторое пред­ставление о нищете, - разглагольствовал отец.

И потом, ему пора знать, что такое болезнь... Пусть хорошенько следит за своим здоровьем, - добавила мать.

Господин Трубадисс наглядно и очень умело объяснил ему, что такое порядок. Пусть же он растолкует Тисту, что представляет собой нищета.

Вот таким-то образом на следующий же день Тисту с помощью свое­ го наставника господина Трубадисса узнал, что нищета, оказывается, ютится в трущобах.

Для такой вылазки Тисту посоветовали надеть старый голубой берет. Напрягая свой и без того громовой голос, господин Трубадисс объяснил Тисту, что трущобы находятся на краю города.

Весь этот район трущоб - настоящий бич, - заявил он.

А что такое бич? - спросил Тисту.

Бич - это зло, великое зло, которое губит множество людей.

Господин Трубадисс мог не утруждать себя дальнейшими объяснения­ми. Сказанного было больше чем достаточно: Тисту уже потирал свои пальцы.

Но то, что он увидел, превзошло все его ожидания: тюрьма по сравнению с трущобами казалась раем. Узкие, грязные, зловонные дороги петляли между неким подобием лачуг. Глядя на эти ненадежные, зияющие ще­лями сооружения, кое-как сбитые из гнилых досок, так и думалось, что при малейшем порыве ветра все они рухнут. Непонятно было, как это они еще держатся! Двери залатаны были или картоном, или старыми досками от ящиков из-под консервов.

По сравнению с опрятным, каменным, богатым городом, который ка­ждое утро подметали, вычищали, выскабливали, район трущоб казался совсем иным городом, уродливым и грязным; он даже вроде бы стыдился своего каменного собрата. Тут не было и в помине ни фонарей, ни тротуаров, ни лавок, ни муниципальных мусорщиков.

«Здесь не мешало бы посадить хоть немного дерна; он вобрал бы в се­бя всю грязищу и украсил бы эти ужасные дороги ... и потом ... посадить бы побольше разных вьюнков вроде ломоноса. Они наверняка укрепили бы эти жалкие, готовые развалиться лачуги", - размышлял Тисту, при­ касаясь пальцами к уродливым строениям.

В переполненных лачугах жило несметное количество людей, и у всех был, разумеется, болезненный вид. «Поживи-ка в такой теснотище, да еще без света - сразу побледнеешь...  как цветок эндивий, который Седоус выращивает у себя в погребе. Если бы со мной обращались так же, как с этим цветком, я был бы несчастлив".

И чтобы дети трущоб могли полюбоваться на яркие цветы, Тисту решил рассадить у окошек красную герань.

Скажите, а почему все эти люди обитают в каких-то кроличьих клетках? - неожиданно спросил Тисту.

Очевидно, потому, что другого дома у них нет. Вы задаете мне глупые вопросы, - отозвался господин Трубадисс.

Почему же нет у них дома?

Потому что у них нет работы.

А почему у них нет работы?

Потому что им не везет.

Значит, у них вообще ничего нет?

Совершенно верно. Это-то и есть нищета.

«По крайней мере завтра у них будут цветы», - порадовался про себя Тисту.

Потом он увидел какого-то мужчину, избивавшего женщину, и ребен­ка в слезах, бросившегося наутек.

Разве нищета озлобляет людей? - спросил Тисту.

Бывает и так, - ответил господин Трубадисс и тут же произнес громовую речь, всю пересыпанную зловещими словами.

Из его речи явствовало, что нищета чем-то напоминает отвратитель­ную черную курицу. У нее дурной глаз, крючковатый клюв и огромные, как мир, крылья, под которыми прячутся ее омерзительные цыплята. Господин Трубадисс знал их всех по именам: вот цыпленок-воровство, тот самый, который очищает кошельки и взламывает сейфы; вот цыпленок­ пьянство, который хлещет вино рюмку за рюмкой и валяется потом в сточной канаве; вот цыпленок-порок, которого так и тянет к подлым поступкам; вот цыпленок-преступление, который здорово смахивает на убийцу с револьвером в руке, ну и, конечно, самый зловещий - цыпленок-революция ...

Тисту! Вы меня совсем не слушаете! - взвился господин Труба­дисс. - Перестаньте трогать руками всю эту грязь! Что за идиотская ма­нера за все хвататься! Наденьте перчатки.

Я забыл их дома, - пробормотал Тисту.

Ну, хватит... продолжим наш урок. Что необходимо для того, чтобы бороться с нищетой и ее пагубными последствиями? Подумайте ... Ну? .. По ... по ...

По?. А, догадался! - выпалил Тисту. - Наверно, по ... побольше иметь золота.

Совсем нет. Для этого необходим по-ря-док!

На мгновение Тисту задумался. Кажется, это его не убедило. И, не­ много подумав, он возразил:

Господин Трубадисс, вы и в самом деле уверены, что он существует, этот ваш хваленый порядок? Я что-то в это не верю.

Уши у господина Трубадисса вспыхнули, заполыхали и стали похо­дить, скорее, не на уши, а на два ярко-красных помидора.

Потому что если бы на земле существовал порядок, - звонко отче­канил Тисту, - то не было бы и нищеты.

В этот день Тисту получил не слишком-то высокую оценку. Господин Трубадисс начертал в записной книжке: «Ребенок рассеян и болтлив. Его благородные порывы лишены всякого смысла».

На следующий день... Впрочем, вы сами уже догадались. На следующий день пушкострельские газеты известили своих читателей о небывалом нашествии вьюнков. Советы Седоуса были выполнены в точности.

Голубоватые арки цветов прикрывали словно вуалью уродливые лачу­ги, вдоль зазеленевших дорог тянулась стройными рядами герань. Эти жалкие, обойденные судьбой кварталы, которые горожане предпочитали обходить стороной - до того уж противно было на них глядеть! - стали, отныне самым красивым местом в городе. Теперь туда заглядывали, как в музей.

Местные жители не растерялись и решили извлечь из этого кое-какой доход. На границе своего района они установили турникет и брали за вход сто франков. Потребовались лю­ди самых разнообразных профессий: сторожа, гиды, продавцы открыток, фото­ графы ...

Словом, привалило людям счастье.

И дабы не упустить это зыбкое счастье, решено бы­ло построить среди деревьев огромное здание из девяти­ сот девяносто девяти благо­ устроенных квартир с элек­трокухнями и разместить в них всех бывших обитателей трущоб. И поскольку для строительства этого здания понадобилось много людей, то все безработ­ные получили необходимую работу.

Седоус при первом же удобном случае поздравил Тисту:

Молодчина, Тисту! Здорово, очень здорово получилось у тебя с эти­ ми трущобами! Только вот почти не чувствуется там аромата цветов. В следующий раз подумай-ка о жасмине. Он быстро растет и благоухает на всю округу.

И Тисту пообещал, что в следующий раз он ничего не забудет.

Глава одиннадцатая, в которой Тисту решает помочь доктору Максмудру

Побывав в больнице, Тисту познакомился с маленькой больной де­вочкой.

Благодаря щедрости отца Тисту больница Пушкостреля была поистине великолепна: просторная, прекрасно оборудованная, блиставшая чисто­ той. В ней было все необходимое, чтобы излечить любые болезни. Через большие окна врывались потоки солнечного света, стены - и без того белые - отливали сверкающей белизной. Тисту решил, что в больнице этой нет и малейшего намека на что-то уродливое, безобразное. .. Совсем нет. И все-таки он чувствовал ... Как бы вам это объяснить?. Да, он чувствовал, что там, в больнице, поселилась втихомолку Кaкая-то неизъяснимая печаль.

Доктор Максмудр, возглавлявший больницу, с первого же взгляда про­ изводил впечатление удивительно доброго и глубоко знающего человека. Он чем-то напоминал Тисту садовника Седоуса, только Седоуса без усов и без больших очков в черепаховой оправе. Тисту тут же сказал доктору об этом.

Подобное сходство объясняется, конечно, тем, - заметил доктор Маисмудр, - что оба мы - и Седоус и я - занимаемся одним и тем же делом: мы боремся за жизнь. Только Седоус борется за жизнь цветов, а я - за жизнь людей.

Но, слушая откровения доктора Максмудра, Тисту тут же понял, что бороться за жизнь людей куда труднее. Быть врачом - значит, постоянно находиться в самой гуще битвы. На одном полюсе - болезнь, которая так и норовит проникнуть В тело человека, на другом - крепкое здоровье, которое всегда готово ускользнуть. Кроме всего прочего, человека обступают со всех сторон тысяча разных болезней, а здоровье-то, крепкое здоровье, у него лишь одно. Болезнь - особа хитрющая. Ей страшно не хочется, чтоб ее распознали, и поэтому она часто надевает на себя всевозможные маски - ну просто карнавал на ярмарке, только и всего! Болезнь нужно прежде всего обнаружить, не дать ей ходу, прогнать ее прочь и в то же время вернуть человеку ускользнувшее от него здоровье. А вернув, следить за ним в оба глаза, чтоб оно не сбежало снова.

Ты когда-нибудь болел, Тисту? - спросил у него доктор Максмудр.

Никогда.

В самом деле?

И доктор действительно вспомнил, что его никогда не звали к Тисту. Мать его, случалось, страдала мигренью, отец иногда маялся желудком. Слуга Каролус болел прошлой зимой бронхитом. А Тисту - все нипочем! Вот уж ребенок так ребенок! С самого рождения не знал он ни что такое ветрянка, ни что такое ангина или насморк. Редкостный случай крепкого здоровья, исключительный случай!

Большое спасибо, доктор, за ваши объяснения, - поблагодарил Тисту. - Очень интересно.

Доктор Максмудр показал Тисту зал, в котором изготовляли маленькие розовые пилюли от кашля, желтую мазь от прыщей, белые порошки от простуды. Он показал ему комнату, где можно было, словно через окно, увидеть насквозь тело любого человека и отыскать, где же притаилась болезнь. Потом Тисту показали операционную залу с зеркалами на по­ толке, где удаляют аппендицит и множество других недугов, которые угрожают жизни человека.

«Раз тут стараются оградить людей от зла, значит, все должно казаться веселым и счастливым, - твердил про себя Тисту. - Где же тогда кроется эта необъяснимая печаль?»

Доктор Максмудр открыл дверь палаты, в которой лежала маленькая больная девочка.

1   2   3   4   5   6   7   8   9

перейти в каталог файлов


связь с админом