Главная страница
qrcode

Тисту мальчик с зелеными пальцами Моему другу Дом Жан-Мариа


НазваниеТисту мальчик с зелеными пальцами Моему другу Дом Жан-Мариа
АнкорMoris Dryuon - Tistu - malchik s zelenymi palts.
Дата16.11.2016
Размер0.68 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаMoris_Dryuon_-_Tistu_-_malchik_s_zelenymi_palts.doc
ТипДокументы
#5490
страница6 из 9
Каталогid187134627

С этим файлом связано 79 файл(ов). Среди них: Zubrilina_S_N_-_Spravochnik_po_yuvelirnomu_delu_Spravochnik_-_20, Russkiy_graficheskiy_diazayn_-_1880-1917.pdf и ещё 69 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9


Кризис ... - вздыхала в ответ мать.

Обострение, обострение ... - добавлял господин Трубадисс.

Тисту решил, что речь идет о какой-то болезни, и, озабоченный, выставив вперед пальцы, отправился на поиски неведомого больного.

Однако, пробежав по всему саду, он убедился, что ошибся: садовник Седоус чувствовал себя превосходно, чистокровки резвились на лужайке, а пони Гимнаст являл собой все признаки великолепного здоровья.

Но на следующий день у всех на устах было уже другое слово.

Война неизбежна ... - твердил отец.

Война... Ах, бедные люди! - вторила ему мать, огорченно покачивая головой.

Война ... Непременно! Еще бы! - тут же отзывался господин Трубадисс. - Остается знать только одно: кто победит?

Война... Экая жалость! Эти проклятые войны никогда не кончатся! - охала кухарка Амели, чуть не плача.

Война... война... Вэчно эти войны, - поддакивал ей слуга Каро­лус, у которого был ... ах да, вы уже об этом знаете ... легкий иностранный акцент.

Война в представлении Тисту казалась какой-то малопристойной вещью, раз уж говорили о ней только шепотом, как говорят о чем-то постыдном ... Как-то раз господин Трубадисс уже упоминал о войне, пока­зывая Тисту памятник в честь павших героев-пушкострельцев. Но так как господин Трубадисс говорил очень уж громко, то Тисту не слишком хорошо понял его объяснения.

Страх не был уделом Тисту. Этот мальчик был не из робкого десятка, больше того, его можно было считать слишком неблагоразумным. Вы же сами видели, как лихо он скатывался по перилам. А когда прибегал на реку купаться, его приходилось останавливать, чтоб он не бросался десять раз подряд с вышки для прыжков в воду. Бывало, разбежится и­ хоп! - уже летит в воздухе, раскинув в стороны руки, словно парящий орел. Он выше всех залезал на верхушки высоких деревьев и срывал там вишни, до которых никто не мог дотянуться. У него никогда не кружилась голова. Нет, Тисту не знал, что такое страх.

Но сама мысль о том, что готовится война, не имела ничего общего ни с храбростью, ни со страхом: просто мысль эта не давала ему покоя ­ только и всего.

Поэтому ему страшно хотелось все разузнать. Действительно ли война так ужасна, как ему представлялось? И для начала он отправился, ра­зумеется, к Седоусу, чтоб с ним посоветоваться.

Я вам не помешаю, господин Седоус? - обратился он к садовнику, подрезавшему кусты.

Старик отложил в сторону caдовые ножницы.

Нисколько, нисколько, мой мальчик.

Скажите, господин Седоус, что вы думаете о войне?

Садовник, казалось, удивился.

Я против войны, - поглаживая усы, ответил он.

А почему вы против войны?

Хм ... Потому что ... потому что даже пустячная война может уничтожить огромнейший сад.

Как это - уничтожить? Что вы хотите этим сказать?

Только одно. Уничтожить - значит сгубить его, растоптать, превратить его в пыль.

Правда? И вы сами видели, господин Седоус, сады ... уничтожен­ные войной? - впился глазами Тисту в садовника.

То, что он услышал от старика, казалось просто невероятным. Но са­довник и не собирался шутить. он опустил голову, нахмурил свои седые, косматые брови, пригладил пальцами усы и ответил:

Да, дружок, я это видел. Я видел, как погиб за какие-то две минуты цветущий сад. Я видел, как разлетелись на тысячи осколков сте­клянные оранжереи. И в сад этот угодило столько бомб, что пришлось навсегда отказаться от мысли возродить его. Даже сама земля там была мертва.

У Тисту перехватило горло.

 И чей же был этот сад? - шепотом выдохнул он.

Мой, - ответил старый садовник, отвернулся - к чему мальчугану видеть его горе? - и снова взял в руки ножницы.

На какое-то мгновение Тисту замолк - значит, размышлял. Он по­ пробовал представить себя в таком же мертвом саду, каким был некогда сад Седоуса... Попробовал представить себе разбитые вдребезги оранже­реи и землю ... землю, непригодную для цветов. На глазах у него навер­нулись слезы.

Ну ладно ... Побегу расскажу об этом! - выпалил он. - Пусть все знают, как было! Я расскажу Амели, расскажу слуге Каролусу ...

Эх, Тисту, Каролуса надо пожалеть еще больше, чем меня. Он, бед­няга, потерял свою родину.

Свою родину? Он потерял ее на войне? Разве так бывает?

И все-таки бывает. Его родина была стерта с лица земли. Никогда в жизни он ее не найдет. Вот почему он здесь.

«Правильно я думал, что война - ужасная вещь, потому что на вой­ не можно так же просто потерять свою родину, как теряют носовой платок», - заключил Тисту.

Но бывает и похуже, - продолжал Седоус. - Вот ты упоминал об Амели, нашей кухарке. Так вот, Амели потеряла на войне своего сына ... Другие же теряют руку, ногу, а бывает, и голову. На войне все что-ни­ будь теряют.

Так Тисту пришел к глубокому убеждению, что война - величайший и гнуснейший беспорядок, какой только можно встретить в мире, пото­му что на войне каждый теряет именно то, что дороже для него всего на свете.

«Как поступить? Как задержать войну? - все твердил и твердил про себя Тисту. - Вот господин Трубадисс наверняка против войны - недаром он так ненавидит беспорядок. Решено: завтра я поговорю с ним об этом.

Глава пятнадцатая, в которой рассказывается сразу о трех вещах: о том, как Tисту изучает географию, как посещает завод и как нежданно-негаданно два народа - заходиты и уходиты - собираются идти друг па друга войной

Господин Трубадисс восседал за своим письменным столом. Он снова обрел свой трубный голос и теперь кричал сразу в три телефона. Господин Трубадисс, как вы понимаете, был страшно занят.

Вот всегда так бывает, когда где-нибудь в мире начинается война, - прогудел он Тисту. - Мы В Пушкостреле трудимся, как говорится, вдвойне.

Он был прав. Тисту и сам заметил это еще утром: заводской гудок про­пел протяжнее, чем обычно, да и рабочих пришло гораздо больше. Де­вять труб так дымили, что голубое небо превратилось в черное.

Хорошо... я приду к вам в другое время, когда вы будете посвободнее, - сказал Тисту.

А что вас интересует?

Я просто хотел узнать, где началась война.

Господин Трубадисс встал, подвел Тисту к громадному глобусу, крутанул его и ткнул пальцем в самую его середину.

Видите эту пустыню? Вот как раз в этом месте.

Да, Тисту видел под пальцем господина Трубадисса какое-то розоватое пятно, похожее на карамельку.

Почему же война началась именно здесь, господин Трубадисс?

Это не трудно понять.

Когда господин Трубадисс уверял, что какую-нибудь вещь не трудно понять, Тисту тут же охватывали сомнения, ибо, как правило, все это было очень трудно. Но на сей раз Тисту решил не отступаться и внима­тельно слушать.

Да, да ... не трудно понять, - повторил господин Трубадисс. - Пу­стыня эта никому не принадлежит ...

«Никому ... » - повторил про себя Тисту.

Но справа находится страна, где живут заходиты, а слева­ другая страна, где живут уходиты.

«За-хо-ди-ты ... У-хо-ди-ты ... » - снова повторил Тисту про себя; нынче он действительно был крайне внимателен.

И вот спустя некоторое время заходиты заявили, что им необхо­дима эта пустыня, но тогда уходиты ответили, что им тоже она необходима. Заходи ты укрепились на своих позициях, а уходиты - на своих. Потом заходиты послали телеграмму уходитам, в которой предложили тем убраться прочь. Однако и уходи ты не остались в долгу и по радио объявили, что запрещают заходитам здесь оставаться. Теперь обе армии на марше и, когда они встретятся, начнут сражаться.

А что же находится на этой розовой карамельке? .. Простите, я хо­ тел сказать - в этой пустыне. Сады? - заинтересовался Тисту.

Да какие же там могут быть сады, черт побери! Это же пус-ты-ня ... Там ничего нет. Одни камни.

Значит, все эти люди будут сражаться из-за камней?

Ох, боже мой! Конечно, нет ... Они хотят владеть тем, что находится внизу.

Внизу? " Под пустыней? .. А что там находится?

Нефть.

Зачем же она им нужна, эта самая нефть?

Они хотят, чтобы она досталась им, и никому другому. Им позарез нужна нефть, потому что на войне без нее никак не обойтись.

Тисту хорошо знал, что объяснения господина Трубадисса всегда за­канчиваются мудреной головоломкой.

Чтобы лучше поразмыслить, он закрыл глаза.

«Если я правильно понимаю, то заходи ты и уходиты вот-вот ввяжутся в войну из-за какой-то там нефти, потому что нефть нужна для войны».

Он открыл глаза и, глядя на господина Трубадисса, заявил:

Все это глупо!

Уши господина Трубадисса стали пунцовыми.

Тисту! Вы желаете получить кол?!

Совсем нет, - ответил Тисту, - но мне так хочется, чтобы заходиты и уходи ты не сражались.

Подобное доказательство его добросердечия смирило до поры до времени гнев господина Трубадисса.

Ну разумеется, разумеется ... - пожал он плечами. - Никто и ни­ когда не хочет войны. И все-таки люди всегда воюют ...

«Что же мне предпринять? - мучительно раздумывал Тисту. - Может, приложить свои пальцы к этому розовому пятну? .. »

А эта пустыня находится далеко? - Спросил он.

На полпути между нами и другой стороной земли.

Тогда война не дойдет до Пушкостреля.

Хм ... и это не исключено. Мы всегда знаем, где начинается вой­на, но никогда не знаем, где она кончится. Например, заходи ты вполне могут обратиться за помощью к одной из великих держав, ну, а уходиты попросят помощи у другой. Вот и получится, что две великие державы начнут воевать друг против друга. Все это называется расширением театра военных действий.

Голова у Тисту шла кругом.

«Да ... вообще-то война похожа на какой-то зловредный репей, который растет здесь, на глобусе... Как бы его заглушить? Какими растениями?»

Теперь, Тисту, вы пойдете вместе со мной на завод, - объявил гос­подин Трубадисс, - и увидите его в самый разгар работы. Это принесет вам большую пользу.

Он выкрикнул несколько приказов сразу по трем своим телефонам и спустился вниз вместе с Тисту.

На заводе Тисту сначала оглушил несмолкаемый грохот. Изо всех сил стучали мощные молоты, как миллионы заводных волчков жужжали машины. Чтобы тебя услышали, приходилось кричать во все горло, даже если. .. и обладаешь громоподобным голосом господина Трубадисса.

Потом снопы искр, летевшие отовсюду, ослепили Тисту. Расплавлен­ная сталь лилась широкими огненными потоками прямо вниз, на землю. В воздухе стояла удушающая жара, и люди, работавшие на этом огром­ном заводе, казались маленькими-премаленькими и черными-пречерными.

После литейного цеха Тисту побывал еще в шлифовальном, токарном, монтажном, винтовочном, пулеметном, танковом и автомобильном цехах, ибо завод его отца изготовлял как оружие, так и военное снаряжение ­ словом, все, что служило войне.

На следующий день доставляли со склада и упаковывали готовое оружие, причем делали это так бережно, будто укладывали хрупкий фар­фор.

В довершение всего господин Трубадисс показал Тисту две громадные, длинные, как башни кафедрального собора, пушки, до того блестевшие, что можно было подумать, будто их нарочно смазали маслом.

Подвешенные на цепях пушки медленно плыли по воздуху; потом их с превеликими предосторожностями опустили на прицепы грузовиков. Причем на такие прицепы, что концы их разглядеть было невозможно.

Посмотрите на эти пушки, Тисту! - захлебываясь от восторга, прокричал господин Трубадисс. - Они-то и составляют богатство Пушкостреля. Подобные пушки могут разрушить одним выстрелом целых че­тыре дома, таких же больших, как ваш.

Эта новость, казалось, не вызвала у Тисту той же гордости, что и у его наставника.

«Значит, если из этой пушки выстрелят один раз, то четыре Тисту остаются без дома, четыре Каролуса - без перил, четыре Амели - без кухни ... - подумал Тисту. - Стало быть, эти машины нужны для того, чтоб люди потеряли свой сад, свою родину, свою ногу, руку или кого-ни­ будь из родных ... Да, это уж точно!»

А вокруг всё стучали и стучали молоты, изрыгали огненное пламя доменные печи.

Господин Трубадисс, вы за кого? - вдруг спросил Тисту, стараясь перекричать несмолкаемый грохот.

Как это за кого?

Я говорю: за кого вы в этой войне?

Ах вон оно что! Разумеется, за заходитов.

А мой папа?

Тоже за них.

Почему?

Потому что они наши давнишние и верные друзья.

«Наверно, если на твоих друзей напали, то надо помогать им защи­щаться», - подумал Тисту и решил уточнить:

Значит, эти пушки отправляются к заходитам?

Вон те, что направо, мы отправляем только им,- протрубил господин Трубадисс. - Другие же предназначены для уходитов.

Как это для уходитов? - недоуменно и возмущенно выпалил Тисту.

Ну да, для уходитов ... Они тоже хорошие покупатели.

Таким образом выходило, что пушки Пушкостреля будут стрелять против других пушек Пушкостреля и тем самым уничтожат цветущий сад с двух противоположных сторон!

Это уж, голубчик, называется коммерцией, - снисходительно добавил господин Трубадисс.

Знаете ... я нахожу ее, эту вашу коммерцию, отвратительной!

Что вы говорите? - повысил голос господин Трубадисс, потому что в грохоте молотов он не расслышал возмущенной фразы Тисту.

Я говорю, что эта ваша коммерция отвратительна, потому что ... 

Здоровенная оплеуха прервала его речь. Столкновение между заходитами и уходитами перенеслось вдруг из далекой неведомой пустыни пря­мо на щеку Тисту.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

перейти в каталог файлов


связь с админом