Главная страница
qrcode

Тисту мальчик с зелеными пальцами Моему другу Дом Жан-Мариа


НазваниеТисту мальчик с зелеными пальцами Моему другу Дом Жан-Мариа
АнкорMoris Dryuon - Tistu - malchik s zelenymi palts.
Дата16.11.2016
Размер0.68 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаMoris_Dryuon_-_Tistu_-_malchik_s_zelenymi_palts.doc
ТипДокументы
#5490
страница8 из 9
Каталогid187134627

С этим файлом связано 79 файл(ов). Среди них: Zubrilina_S_N_-_Spravochnik_po_yuvelirnomu_delu_Spravochnik_-_20, Russkiy_graficheskiy_diazayn_-_1880-1917.pdf и ещё 69 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9


Глава восемнадцатая, в которой кое-кто из взрослых отказывается наконец от готовых взглядов

Отец Тисту, как вы сами могли в этом убедиться, быстро находил вы­ ход из любых положений. Тем не менее ему понадобилась целая неделя, чтобы хорошенько поразмыслить над случившимся и сделать из этого необходимые выводы.

Собрав вокруг себя своих лучших инженеров, он то и дело устраивал совещания, в которых непременно участвовал господин Трубадисс. Но бы­вало и так, что отец один запирался в своем кабинете и, сжав до боли голову руками, проводил там долгие часы. На листе бумаги он набрасывал какие-то заметки и тут же рвал его.

Хочешь не хочешь, а в итоге вырисовывалась вот какая картина: у Ти­сту - зеленые пальцы, он не раз пускал их в ход и, воспользовавшись этим, остановил завод Пушкостреля.

А поэтому не приходилось удивляться, что всякие там военные министры и главнокомандующие, всегда закупавшие оружие в Пушкостреле, сразу же отменили все заказы и отреклись от бывших своих благодетелей.

Садовники нам не требуются! - заявили они.

Вполне возможно, что некоторым, лишенным всякого воображения, людям приходила в голову спасительная мысль: бросить Тисту в тюрьму, раз он нарушает общественный порядок, оповестить всех через газеты, что дерзкий нарушитель отныне не страшен, обменять покупателям испор­ченные цветами пушки на новые и отправить официальное письмо всем генералам о том, что завод Пушкостреля возобновляет свою работу.

Но вот господин Трубадисс... да, да, именно он, господин Трубадисс, воспротивился подобному решению.

От такого удара не легко оправиться, - бесстрастно заявил он.­ Тень подозрения долго еще будет витать над нашими изделиями. И потом ... вы предлагаете бросить в тюрьму Тисту. Но это же ни к чему не приведет! Недолго думая он вырастит там дубы, корни их разрушат сте­ны, и он преспокойно убежит. Бессмысленно противиться силам природы.

До чего же сильно переменился господин Трубадисс! С того самого дня, когда он грохнулся на ковер в гостиной, уши его стали самого обыкно­венного цвета, да и говорил он теперь спокойно, без крика. И потом ... почему бы об этом не сказать? ... Господин Трубадисс жестоко страдал при одной только мысли, что вдруг увидит Тисту в наряде каторжника, медленно шагающего по кругу во дворе тюрьмы, пусть даже тюрьмы, увитой цветами. Ведь не секрет, что тюрьма - это такое место, которое не волнует нас, если там сидят незнакомые нам люди. Их-то и упрятывают туда преспокойно. Но когда речь идет о маленьком мальчике, которого любишь, - это, знаете ли, совсем другое дело. И представьте себе, какая неожиданность! Несмотря на все замечания, колы, пощечину, господин Трубадисс, едва заговорили о тюрьме, тут же почувствовал, как сильно привязался к Тисту, как любит его и теперь не сможет прожить без него ни единого дня. Вот видите, как случается иногда со взрослыми, которые очень уж громко кричат.

Кстати, и отец всячески противился заключению Тисту в тюрьму. Я вам уже говорил, что отец его был человеком добрым. Н-да ... Он был добрым и в то же время торговал пушками. На первый взгляд это кажет­ся несовместимым. Он обожал собственного сына и в то же время изго­товлял оружие, чтобы обречь на сиротство многих и многих других детей. Но, как ни странно, такие вещи случаются чаще, чем мы думаем.

Нам посчастливилось вдвойне, - сказал он жене. - Мы делали лучшие в мире пушки, и у нас изумительный ребенок, наш Тисту. Но теперь, кажется, одно исключает другое. Или - или!

Мать Тисту была красивой, мягкой и славной женщиной. Словом, чу­десным созданием. Она всегда с интересом и даже с восхищением выслушивала рассуждения своего мужа. Со времени плачевных событий, свя­занных с войной заходитов, она смутно чувствовала себя в чем-то вино­ватой, но в чем именно, этого она не знала. Впрочем, любая мать считает себя чуточку виновной, если ее ребенок вечно досаждает взрослым и тем самым отравляет им жизнь.

Но что же делать, что делать, друг мой? - вздохнула она.

Больше всего меня тревожит судьба Тисту и судьба завода, - снова заговорил отец. - Раньше мы хорошо представляли будущее нашего сына. Мы думали, что он - мой наследник, как в свое время и я был наследником своего отца. Перед ним открывалась проторенная дорога, он был бы богат и всеми уважаем ...

Ну конечно, иначе и не могло бы быть, - поддакнула мать.

Н-да ... Весьма удобные, заранее готовые взгляды ... А сейчас? Сейчас нам нужно поступить как-то иначе. У этого малыша нет ни малейшей склонности продолжить дело родного отца. Это же очевидно!

Если я не ошибаюсь, его призвание - садоводство.

Тут-то отец и вспомнил слова, некогда изреченные господином Труба­диссом: «Бессмысленно противиться силам природы ... »

« Вполне понятно, противиться этим силам нельзя, - подумал отец,- но ... можно воспользоваться ими».

Он встал, прошелся по комнате и, одернув жилетку, веско произнес:

Дорогая, вот мое окончательное решение.

Я уверена, что оно превосходно, - отозвалась жена с заблестевшими глазами, ибо в эту минуту в лице ее супруга было что-то героическое, волнующее. Даже шевелюра его и та сверкала бриллиантином куда ярче, чем обычно.

Мы превратим завод пушек, - изрек он, - в завод цветов!

Крупные дельцы обладают особым даром - умением вовремя сделать неожиданный ход, внезапно возродить разрушенное катастрофой произ­водство.

И машина завертелась ... Успех был ошеломляющим!

Знаменитая битва, где вместо снарядов стреляли лютиками и фиалка­ ми, вызвала во всем мире настоящую сенсацию, журналисты извели целое море чернил. Так что общественное мнение было уже подготовлено. Все предшествующие события, таинственное возникновение цветов и деревьев, даже само переименование города в Пушкострель-Цветущий - все это всячески способствовало развитию нового, задуманного отцом пред­ приятия.

Господин Трубадисс, которому поручили заниматься рекламой, распо­рядился вывесить над близлежащими дорогами огромные плакаты, кото­рые гласили:

САЖАЙТЕ ЦВЕТЫ, КОТОРЫЕ РАСПУСКАЮТСЯ В ОДНУ НОЧЬ! или:

ЦВЕТЫ ПУШКОСТРЕЛЯ РАСТУТ ДАЖЕ НА СТАЛЬНЫХ ПЛИТАХ! 

Но самым лучшим из всех этих плакатов был, конечно, такой:

СКАЖЕМ "НЕТ" ВОЙНЕ, НО СКАЖЕМ ЭТО ЦВЕТАМИ!

Покупателей было хоть отбавляй, и Сверкающий дом снова обрел утраченное было величие.

Глава девятнадцатая, в которой Тисту делает последние свое открытие

Разные истории и рассказы никогда не кончаются там, где этого ожидаешь. Вы, наверно, думали, что повествование наше тоже подошло к концу, и были, конечно, уверены, что знаете теперь Тисту как свои пять пальцев. Но вы глубоко заблуждаетесь, ибо человека никогда толком не узнаешь. Недаром наши самые лучшие друзья частенько преподносят нам сногсшибательные сюрпризы.

Вполне понятно, что Тисту уже не скрывал ото всех своей тайны.Напротив, об этом так много и так упорно говорили, что Тис ту стал зна­менитостью не только в Пушкостреле, но и во всем мире.

Завод работал во всю мощь. Девять труб были увиты сверху донизу сочной зеленью и яркими цветами. Цехи благоухали редкостными запахами.

Там изготовляли невиданные доселе ковры из роз для украшения квартир и обои из цветов, пришедшие на смену бумажным обоям и дра­пировкам из ткани. Выращенную цветочную рассаду отправляли из Пу­шкостреля целыми вагонами. Отец Тисту получил даже необычный за­каз на украшение небоскребов, ибо живущие там люди нередко, как утверждали злые языки, страдали каким-то странным необъяснимым нервным расстройством, которое приводило к самым плачевным результа­там: они выбрасывались обычно из окна на сто тридцатом этаже. Обитая столь высоко от земли, они поневоле чувствовали себя отвратительно, и посему многие из них полагали, что цветы помогут им избавиться от по­добного помрачения рассудка.

Седоус стал главным советником по цветам и растениям. Тисту же продолжал совершенствовать свое искусство. Теперь он придумывал но­вые сорта цветов. Ему удалось сотворить голубую розу, каждый лепесток которой напоминал крохотный осколок иссиня-голубого неба; он вывел два новых вида подсолнуха: подсолнух цвета восходящей зари и подсол­нух цвета пурпурно-медного заката.

После работы он обычно отправлялся в сад поиграть со своей давней знакомой - с выздоровевшей маленькой девочкой. Гимнаст же ел теперь лишь белый клевер.

Значит, сейчас ты всем доволен? - как-то раз спросил пони у Тисту.

Еще бы! Очень доволен.

И ты не скучаешь?

Ни капельки.

Может, тебе не хочется расставаться с нами? Ты и впрямь останешься здесь?

Ну конечно. Почему это ты задаешь мне такой странный вопрос?

Да так уж ...

Что ты хочешь этим сказать? Неужто мои приключения еще не закончились?

Поживем - увидим ... - уклончиво ответил ему пони и принялся пощипывать свой белый клевер.

Через несколько дней после этого странного разговора весь Сверкающий дом облетела неожиданная весть, которая повергла в глубокую печаль всех домочадцев: старый садовник Седоус заснул и больше не про­снулся.

Седоус решил уснуть вечным сном, - объяснила Тисту мать.

А могу я пойти взглянуть, как он спит?

О нет, нет ... Больше ты его не увидишь. Он отправился в долгое, долгое путешествие, из которого уже никогда не вернется.

Тисту ничего толком не понял из этого объяснения. «С закрытыми гла­зами никогда не путешествуют ... - подумал Тисту. - И потом... если уж он собирался спать, то мог бы пожелать мне доброй ночи ... А если он надумал куда-то там ехать, опять же мог бы со мной попрощаться. Все это совсем непонятно, от меня что-то скрывают».

Он побежал на кухню и стал расспрашивать кухарку Амели.

Теперь бедняга Седоус уже на небесах... Он куда счастливее нас, - изрекла Амели.

«Если он и вправду счастлив, то почему же его называют беднягой? А если он бедняга, то как же он может быть счастливым?» - недоумевал Тисту.

Слуга Каролус придерживался совсем другого мнения. Из его слов вы­ ходило, что Седоус покоится в земле, на кладбище.

Словом, все это было неясно и крайне противоречиво. Где же он­ на небе или в земле? В этом надо было разобраться. Не мог же быть Cадовник В разных местах в одно и то же время!

Тисту отправился к Гимнасту.

Я знаю, где садовник, - сказал пони. - Седоус умер.

Гимнаст всегда говорил правду, одну только правду, - это был один из его жизненных принципов.

Умер?! - воскликнул Тисту. - Но сейчас же нет войны!

Чтобы умереть, вовсе не нужна война, - ответил пони. - Ведь война это как бы своеобразное добавление к смерти ... А Седоус умер потому, что был очень стар. Именно так и кончается всякая жизнь.

Тисту показалось, будто солнце вдруг померкло, лужайка преврати­лась в черную-пречерную пустыню, а воздух стал таким отвратительным, что и не продохнешь. Как раз в этом-то и проявляется горькое чувство тревожного беспокойства, знакомое, как полагают взрослые, только им од­ ним. Однако маленьким мальчикам и маленьким девочкам в возрасте Ти­сту тоже известно это чувство, которое именуется горем. Тисту обвил руками шею пони и, уткнувшись в его гриву, долго и безутешно рыдал.

Поплачь, Тисту, поплачь, - приговаривал Гимнаст. - Без этого не обойдешься. Вот взрослые, например, стараются не плакать. Что ж, они ошибаются, потому что слезы у них застывают где-то в груди и тогда серд­це их становится грубым и черствым.

Но Тисту был странным ребенком: он не пожелал смириться перед горем, втайне надеясь на свои чудодейственные пальцы.

Он вытер мокрые от слез глаза и немного успокоился. «В земле или на небе?» - повторил он про себя.

И Тисту решил отправиться сначала куда поближе. На следующий день после завтрака он вышел из сада и побежал на кладбище, находившееся на пологом склоне холма. Красивое, зеленое кладбище отнюдь не навевало грустных мыслей.

«Похоже, будто днем здесь горят ночные огни", - подумал он, глядя на прекрасные черные кипарисы.

Вдалеке он заметил садовника, стоявшего к нему спиной. Тот расчищал аллею. На какой-то миг у Тисту мелькнула безумная надежда ... А вдруг?. Но вот садовник обернулся. Нет, это был самый обыкновен­ный кладбищенский садовник, ничем не похожий на того, которого Тисту искал.

Извините, сударь, не знаете ли вы, где можно найти господина Се­доуса? - спросил у него Тисту.

Третья аллея направо, - буркнул садовник, не прерывая своей работы.

«Значит, как раз здесь ... » - решил Тисту.

Он двинулся вперед, прошел между могилами и остановился перед последним, совсем свежим холмиком. На каменной плите начертано было следующее четверостишие, придуманное местным учителем:

Под плитою каменной Седоус сокрыт.

Добрыми деяниями был он знаменит,

Потому что вырастил сад он для людей.

Поклонись могиле этой и слезу пролей.

И Тисту принялся за работу. «Пожалуй, Седоус не будет возражать против такого прекрасного пиона. Ему непременно захочется поболтать с ним», - решил Тисту. Он ткнул пальцем прямо в землю и немного по­дождал. Пион высунулся из земли, распрямился, расцвел, склонил над надписью свою тяжелую, словно кочан капусты, головку. Но каменная плита на могиле даже и не шевельнулась.

«Может, попробовать запахи? .. - подумал Тисту. - Ведь густые усы ничуть не мешали ему улавливать все окружающие запахи ... » И недолго думая Тисту тут же вырастил гиацинты, гвоздики, лилии, мимозы и ту­берозы... За каких-то несколько минут могила Седоуса превратилась в восхитительный цветник. Но... но могила так и оставалась только могилой.

«А что. если вырастить какой-нибудь новый, неизвестный ему цветок?.. - все никак не успо­каивался Тисту. - Ведь если даже очень устанешь, то все равно проснешься от жгучего любопытства ...»

Но смерть потешается над загадками. Это она их сама задает.

Целый час Тисту всячески терзал свое богатое воображе­ние, создавая никогда не виданные на земле цветы. Так он выдумал цветок-бабочку с двумя пестиками в форме ан­тенн и с двумя лепестками, похожими на распростертые крылья, которые трепетно вздрагивали при малейшем дуновении ветерка. Однако все было напрасно.

Когда он, грязный, с перепачканными землей руками, ушел с кладбища, низко опустив голову, позади него осталась самая удивительная могила, которую когда-либо здесь видели. И все-таки, несмотря на все его ухищрения, Седоус так и не отозвался.

Тисту миновал лужайку и подошел к Гимнасту.

Знаешь, Гимнаст ...

Знаю, Тисту, знаю, - вздохнул пони. - Ты открыл для себя непреходящую истину: смерть - это единственное зло, которое не одолеешь цветами. - И поскольку пони всегда был склонен к нравоучениям, он добавил: - Вот почему мне чудно глядеть на людей, которые только и стараются, как бы получше насолить друг другу.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

перейти в каталог файлов


связь с админом