Главная страница
qrcode

Тисту мальчик с зелеными пальцами Моему другу Дом Жан-Мариа


НазваниеТисту мальчик с зелеными пальцами Моему другу Дом Жан-Мариа
АнкорMoris Dryuon - Tistu - malchik s zelenymi palts.
Дата16.11.2016
Размер0.68 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаMoris_Dryuon_-_Tistu_-_malchik_s_zelenymi_palts.doc
ТипДокументы
#5490
страница9 из 9
Каталогid187134627

С этим файлом связано 79 файл(ов). Среди них: Zubrilina_S_N_-_Spravochnik_po_yuvelirnomu_delu_Spravochnik_-_20, Russkiy_graficheskiy_diazayn_-_1880-1917.pdf и ещё 69 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9


А Тисту, запрокинув голову в небо, все смотрел на облака и раз­мышлял ...

Глава двадцатая, в которой мы узнаем наконец, кто такой был Тисту

Вот уже много дней мысль о ней не давала ему покоя; она терзала его, мучила, мешала ему спокойно спать, он думал теперь только о ней ... О чем же? О лестнице.

Тисту собирается построить лестницу! Должно быть, из-за нее он так и переменился, - твердили досужие языки в Пушкостреле.

Больше об этом никто и ничего не знал. Где он поставит лестницу? Для чего она ему нужна? Почему именно лестница, а не цветочный па­вильон?

Тисту упорно уклонялся от конкретного ответа.

Хочу построить лестницу, вот и все ...

Он выбрал наконец подходящее место - как раз посредине лужайки.

Лестницу обычно сооружает плотник Но Тисту не нужны были ни доски, ни бревна.

Он начал с того, что развел как можно шире руки в сторону и запустил свои пальцы прямо в землю.

Надо, чтоб корни этой лестницы были прочными, - объяснил он пони, который с интересом наблюдал за его работой.

Два прекрасных дерева с густой кроной потянулись ввысь словно острые клинки. Меньше чем за неделю они достигли тридцатиметровой высоты.

Каждое утро Тисту, верный заветам Седоуса, обращался к ним с коротенькой речью. Такой метод дал превосходные результаты.

Оба дерева были какой-то редкостной породы; стволы их изяществом напоминали пирамидальные тополя, а прочностью и крепостью могли сравниться с тисом или самшитом. Листья у них были кружевные, как у дуба, а плоды их росли вертикально на манер маленьких конусов, как растут обычно еловые шишки.

Но когда деревья перешагнули за шестьдесят метров, их кружевные листья превратились в голубоватые иглы. Потом на деревьях появились своего рода войлочные шарики, что позволяло слуге Каролусу утверж­дать, будто деревья эти относятся к разряду тех, которые хорошо были известны на его родине и именовались там рябиной-птицеловом.

Рябина? Как - рябина? - протестующе воскликнула кухарка Аме­ли. - Да разве вы не заметили, что на деревьях этих расцветают уже белые, душистые гроздья? Уверяю вас, что это акация! Уж кому-кому, а мне-то известно, что цветы акации добавляют в тесто и пекут из него сладкие блинчики.

Оба они - и Амели и Каролус - были правы, но в то же время и не­ правы. Просто каждый из них видел в этих деревьях то, что предпочитал. А вообще-то деревья эти даже и не имели своего названия.

Вскоре они перевалили через стометровую высоту, и в туманные дни уже невозможно было разглядеть их верхушек.

Но вы, конечно, скажете, что два, пусть даже очень высоких, дерева никогда не могут послужить лестницей. Что верно, то верно.

И вот тогда-то появилась на свет глициния - впрочем, глициния особого рода, крепко-накрепко перевитая хмелем. Кроме того, глициния имеет одну любопытную особенность: она великолепно растет как бы в горизонтальном положении между двумя деревьями. Укрепившись на одном из этих двух стволов, она устремляется вперед, охватывает второй ствол, трижды обвивается вокруг него, скручивая в тугой узел свои сте­бли, поднимается чуть повыше и снова устремляется к прежнему стволу. Вот таким-то образом и получаются перекладины для лестницы.

Трудно передать чувство восхищения, когда глициния эта вдруг рас­цвела. Казалось, будто сиреневый водопад обрушился с неба.

Если Седоус и впрямь находится там, наверху, в чем меня посто­янно уверяют, - доверительно сказал Тис ту Гимнасту, - то он наверняка бы воспользовался этой лестницей и спустился бы по ней, хотя бы на минутку!

Знаешь, Тисту, ты просто-напросто забиваешь себе голову разными бреднями, - отозвался пони.

Но мне так не хватает его, если бы ты знал ... и потом, я ничего о нем не знаю ... - прошептал Тисту.

А лестница все росла и росла. Все газеты, где появилась ее цветная фотография, захлебывались от восторга: «Пушкострельская лестница из цветов - это восьмое чудо света!»

Если бы у читателей спросили, каковы же первые семь чудес, они бы, пожалуй, не смогли на это ответить. А вы попробуйте сами: задайте из простого любопытства вот такой же вопрос своим родителям!

Однако Седоус и не думал спускаться.

«Подожду еще до утра третьего дня, - решил Тисту, - а потом сде­лаю так, как задумаю".

Наступило наконец и утро третьего дня.

Когда луна убралась восвояси, солнце пока не встало, а звезды ста­ ли медленно гаснуть, Тисту проворно соскочил с кровати. Это было то самое время суток, когда ночь уже миновала, а день еще не вступил в свои права.

На Тисту была длинная белая рубашка.

«Куда это запропастились мои ночные туфли?» - досадливо помор­щился он. В конце концов одна отыскалась под подушкой, другая - на комоде.

Он стремглав скатился по перилам, крадучись выбрался из дома и при­ пустился к лестнице, возвышавшейся посреди лужайки. У лестницы по­ чему-то стоял уже Гимнаст. Шерсть у него как-то поблекла, одно ухо об­ висло, грива спуталась.

Как, ты уже встал? - удивился Тисту.

Вчера вечером я не пошел в конюшню, - ответил ему пони.- Должен тебе признаться, что всю ночь я пытался подгрызть самое осно­вание твоих деревьев, но у меня ничего не вышло - слишком уж твердое дерево. Как говорится, оно мне не по зубам.

И ты хотел уничтожить такую красивую лестницу? - все больше и больше удивлялся Тисту. - Но зачем? Для чего? Неужели лишь для то­ го, чтобы помешать мне подняться?

Да, - грустно кивнул головой пони.

Загорелись в траве жемчужным блеском капли утренней росы. И в эту минуту, при слабом свете занимавшейся зари, Тисту увидел, как в глазах пони сверкнули вдруг две крупные слезы.

Учтите на будущее: если лошади плачут, то всегда из-за каких-то важных причин.

Ну что ты, Гимнаст! Не надо так убиваться, а то разбудишь весь дом, - стал утешать пони Тисту. - Почему ты так нервничаешь? Ведь тебе хорошо известно, что голова у меня никогда не кружится. Я только поднимусь наверх и тут же спущусь обратно ... А спуститься мне надо еще до того, как встанет Каролус ...

Но пони Гимнаст не в силах был удержаться от слез.

Я знал об этом еще раньше .. , знал, что это непременно когда-ни­ будь случится ... - всхлипывал он.

Я постараюсь принести тебе в подарок маленькую звездочку, - сказал ему Тисту. - До свидания, Гимнаст.

Прощай, - ответил пони.

Он увидел, как Тисту стремительно бросился к перекладинам из гли­цинии и принялся карабкаться наверх.

Тисту поднимался размеренно, легко и ловко. Вскоре его ночная ру­башка стала походить на большой носовой платок.

Гимнаст вытянул шею. Фигурка Тис ту все уменьшалась и уменьша­лась. Потом она превратилась в маленький шарик, в горошинку, в була­вочную головку и, наконец, в пылинку. И когда разглядеть Тисту было уже невозможно, Гимнаст, понурив голову, отошел от лестницы и принялся щипать траву на лугу, хоть и был вовсе не голоден.

А Тисту, поднимаясь по лестнице, видел еще землю.

«Смотри-ка, - изумился он, - луга-то все голубые».

На миг он остановился. На такой ужасающей высоте все меняется. Сверкающий дом пока поблескивал внизу, но напоминал уже не дом, а какой-то переливавшийся вспышками бриллиант.

Ветер врывался Тисту под рубашку и надувал ее парусом.

«Надо покрепче держаться!» - решил Тисту и вновь полез наверх. Он думал, что дальше будет еще труднее, но, как ни странно, подниматься становилось все легче и легче.

Ветер стих. Теперь не слышно было ни единого звука. Кругом царила безмолвная тишина. Словно далекое гигантское пламя, засверкало солн­це. Земля казалась тенью, только тенью, и ничем иным.

Тисту не сразу догадался, что лестница кончилась. Он заметил это лишь тогда, когда взглянул себе на ноги: был он босой, без любимых своих ночных туфель - значит, потерял их по дороге! Да, лестницы больше не существовало, и все-таки он поднимался наверх, поднимался без устали, без всякого труда.

«Вот чудеса!» - подумал Тисту.

И вдруг он нырнул в огромное облако - белоснежное, пенистое, шел­ковистое, в котором ничего нельзя было разглядеть.

Это облако напоминало Тисту что-то знакомое, близкое. .. ну да, такое же белое, такое же пушистое ... Но что именно?. и он вспомнил: это облако напоминало ему усы старого Седоуса, только в тысячу, в миллион раз больше.

Тис ту уже готов был ринуться вверх, в это неведомое, прекрасное, огромное облако ...

Вот тут-то он и услышал чей-то голос, удивительно похожий на го­лос Седоуса, но слишком громкий, внушительный и степенный. И голос этот произнес:

А-а ... Вот и ты наконец!

И Тисту навсегда исчез в том неведомом мире, о котором ничего не знают даже те, кто пишет разные истории.

Однако Тисту был хорошим мальчиком, и, зная, что родители и все те, кто любит его, будут сильно тревожиться, он дал о себе знать в последний раз. Сделал он это через Гимнаста. Ведь я уже говорил вам о том, что пони этот знал многое.

Едва Тисту скрылся из виду, пони принялся щипать траву. Учтите, он был вовсе не голоден и, однако, все щипал и щипал: видно, торопился. Щипал он как-то странно: можно было подумать, будто он выводит ка­ кой-то узор или же идет по заранее намеченному следу. И пока он медленно двигался вперед, на месте изжеванной, выдранной, вырванной им травы потянулась плотная, густая цепь распустившихся золотых лютиков. Наконец пони кончил свою работу и пошел отдыхать.

Когда же утром все обитатели Сверкающего дома высыпали наружу и принялись звать Тисту, то увидели вдруг посреди луга две маленькие ночные туфли и фразу, выведенную красивыми золотистыми цветами:

 Тисту был добрым волшебником.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

перейти в каталог файлов


связь с админом