Главная страница
qrcode

Владимир Мегре. Энергия жизни


НазваниеВладимир Мегре. Энергия жизни
АнкорV Megre -7-Energia zhizni.doc
Дата03.02.2017
Формат файлаdoc
Имя файлаV_Megre_-7-Energia_zhizni.doc
ТипКнига
#33367
страница9 из 9
Каталогid43072211

С этим файлом связано 28 файл(ов). Среди них: Bregg_Shokiruyuschaya_pravda_o_vode_i_soli.doc, My_i_nashi_deti.doc, ot_12do16.docx, A_M_Ugolev_-_Teoria_adekvatnogo_pitania_i_trof.doc, Alexandr_Chuprun_Chto_takoe_syroedenie_i_kak_st.doc, Ekologicheskaya_meditsina_Oganyan.pdf и ещё 18 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Прим. редактора.

— Что значит «невнимательно»? Да я его наизусть помню.

— Не знаю, не знаю… Но здесь прилагается чертёж и описание, так сказать, внутреннего интерьера этой отдельной камеры. Всё строго по инструкции. Кровать, клозет, стол, стул, полка для книг, тумбочка. Металлическая дверь с глазком и внешним запором, решётки на окнах. А что касается финансирования, так тут чётко сказано: каждый заключённый сам финансирует изготовление своей одиночной камеры.

— Такого в проекте не было, когда я его просматривал.

— Не знаю… Не знаю… Вот смотри, есть. И рисунок, и рабочие чертежи для изготовителей, и описание.

— Что значит «есть»? Но когда я тебе передавал папку для ознакомления, этого там не было. Я точно помню, что не было. Я эту папку раз десять от корки до корки просматривал. И значит ты… За два дня… — Я, Коля. Я. Только не за два дня. Они мне такую же папку ещё три месяца назад передали. Недавно я внёс свои коррективы, дополнения, они с ними согласились.

— Почему ты мне об этом ничего не рассказывал?

— Но ты же тоже только два дня назад попросил меня высказать своё мнение.

— Ну ладно, давай говори, что ты про всё это думаешь?

— А то и думаю, Николай. Если этот проект осуществлён будет, то тюрем и лагерей в стране поубавится, а преступность сократится. И войдёшь ты, Николай Иванович, в мировую историю как гениальнейший реформатор.

— Да брось ты про историю. Давай по существу. О законности. — Николай Иванович снова встал из-за стола и заходил по кабинету.

Юрист повернулся к прохаживающемуся в задумчивости начальнику колонии и произнёс: — А от чего это ты, Николай, так волнуешься?

— Я волнуюсь? Да с чего мне волноваться? Впрочем… Прав ты, Василий. Волнуюсь. Оттого и волнуюсь, что не знаю, как мне в коротком рапорте об этом проекте генералу доложить.

— Вот оно что. Так ты всё же решил его продвинуть? Раз к генералу собрался?

— Собрался. Думал, ты проект раскритикуешь и убедишь меня не ходить к генералу. У меня и гора с плеч. А ты вот, похоже, поддерживаешь его?

— Поддерживаю.

— Значит, придётся идти, — как-то радостно подытожил Николай Иванович, словно боялся, что раскритикует его друг содержимое зелёной папки. Начальник колонии подошёл к шкафу, достал бутылку коньяка, лимон, две рюмки: — Давай выпьем, Василий, за удачу. А ты когда к этой зелёной папке так расположился участливо?

— Не сразу.

— И я не сразу.

— Дочь у меня на юридическом в институте учится. Диплом сейчас пишет. Тема её дипломной работы: «Влияние содержания граждан в местах лишения свободы на искоренение преступных деяний». Она мне почитать дала свою работу. Прочитал, а там у неё написано: «Девяносто процентов граждан, отбывших свой срок в местах лишения свободы, совершают преступные деяния повторно. Основными причинами удручающей статистики правонарушений является следующее: — воспитание человека, приведшее его к совершению правонарушения;

— сложность адаптации в обществе после пребывания человека в месте лишения свободы;

— формирование преступного мировоззрения во время нахождения человека в преступной среде!».

Ты представляешь, что она написала, Николай? Это что же получается, мы с тобой, честно неся свою службу, формируем преступное мировоззрение?

— Мы ничего не формируем. Мы действуем по уставу, закону и инструкциям. Хотя ты знаешь, и у меня какая-то неудовлетворённость присутствует. Гнал её от себя. Думал, не моего ума это дело. А когда эта зелёная папка появилась… Полгода раздумывал. Теперь решил — пойду к генералу. Только вот несколько раз садился, чтобы рапорт потолковее составить, да не получается.

— Давай вместе попробуем. Я думаю, тут главное не испугать начальство оригинальностью, необычностью проекта. Надо как-то попроще.

— Согласен, надо проще. А как? Если они просят за каждым заключённым, отработавшим свой срок на вверенном ему гектаре земли, оставить эту землю после освобождения в пожизненное пользование.

— Да. Этот пункт пока невыполним. Нет у нас пока в государстве закона о выделении земли в пожизненное пользование. Я думал об этом пункте. Надо честно им сказать. По окончании срока будет рассматриваться вопрос о закреплении участка земли за освобождающимся в рамках существующего к моменту освобождения земельного законодательства. Думаю, они поймут. Всем ясно: выше закона не прыгнешь. Не мы законы сочиняем. Но о тенденции тоже надо сказать. Всё сейчас к тому идёт, что будет закон, позволяющий иметь землю.

— Дай-то Бог, — Николай Иванович снова наполнил рюмки коньяком. — Давай ещё по маленькой за удачу.

Чокнулись, и вдруг Николай Иванович поставил свою рюмку на стол и снова заходил по кабинету.

— Ты что опять разволновался? — спросил его юрист.

— Понимаешь, Василий, не останавливаясь, с тревогой говорил Николай Иванович, — мы тут с тобой размечтались, как мальчишки, о высоких материях… Размечтались, а забыли, что имеем дело с преступниками. Есть, конечно, среди них и просто оступившиеся. Они, может, и хотят наладить свою жизнь в рамках закона. Но основной контингент — отморозки. Они совсем о другом помышляют, и здесь какая хитрость у них имеется?

— Я тоже об этом думал, Николай. А давай-ка мы их проверим, а уже потом ты и решишь, идти тебе к генералу с рапортом или нет.

— Как мы их проверим?

— А вот как. Ты скажи, тебе когда эту папку зелёную передали?

— Примерно полгода назад.

— Значит, они больше полгода назад обсуждали этот проект, рисунки делали, чертежи. Потом всё красиво в папочку оформили и девяносто заявлений приложили. А давай-ка мы этих, кто заявления написал, неожиданно без предупреждения в актовом зале соберём. Пригласим специалистов, ну, агрономов, овощеводов, и пусть они их проэкзаменуют. Вопросы о том, как, что и когда в почву высаживать надо, зададут, а мы посмотрим, сколько будет желающих ответ дать. Понимаешь, если они всё это серьёзно, и у них эта идея без подвоха, если это мечта такая у них, то не могли они просто сидеть и ждать полгода ответа на своё предложение. Обязательно изучать должны были агротехнологии.

— Ну ты даешь, Василий. Да чтоб отморозки полгода изучали, как цветочки, огурчики сажать… Не верится. Может, кто из деревни и ответит. А чтоб эти… — Так я же и говорю, проверим давай, прежде чем решать, идти к генералу или нет.

В актовом зале сидело не девяносто заключённых, а двести. К тому времени, как начальник колонии пригласил специалистов в области агротехнологий — двух преподавателей сельхозинститута и одного из техникума, — количество желающих поселиться в новой зоне возросло до двухсот человек.

Заключённые рассаживались в зале, не предполагая, что им сейчас будет устроен экзамен. Они видели, что за стоящим на сцене столом сидят три человека, но не представляли, кто они. Начальник колонии вышел на сцену и сообщил: — В связи с тем, что мы предполагаем организовать подсобное хозяйство, нам понадобились люди, знакомые с сельским хозяйством. В общем, я представляю вам преподавателей профильных учебных заведений, они зададут вам вопросы, после чего мы решим, кому можно доверить участок земли… Николай Иванович по очереди представил преподавателей и предложил им задавать вопросы собравшимся. Первым задал свой вопрос сидевший справа пожилой преподаватель сельхозтехникума: — Кто из вас, уважаемые, сможет доложить мне: в какой срок необходимо высаживать семена помидоров для выращивания рассады? В какой срок высаживать рассаду в грунт? И если вам известно такое выражение, как пикирование, то сообщите, пожалуйста, какие признаки говорят о его необходимости?

«Эко загнул, — подумал Николай Иванович, — в одном вопросе сразу несколько, на такое, пожалуй, и моя жена, заядлая дачница, по памяти не ответит. Она всегда в книжки заглядывает, прежде чем посадить чего-нибудь. Вот и зал сидит молча, не шелохнётся».

Молчание в зале расстроило Николая Ивановича. Втайне ему хотелось, чтобы был осуществлён проект, представленный заключёнными в зелёной папке. Он так придирчиво и относился к проекту не потому, что отвергал его, а хотелось Николаю Ивановичу заранее устранить все изъяны и недочёты. Молчание зала говорило о несерьёзности отношения к проекту самых главных его участников, а это означало невозможность осуществления изложенного в зелёной папке.

«Надо же, молчат, неужели нет ни одного деревенского мужика? Хотя и в деревне не мужики, а женщины занимаются грядками».

Чтобы как-то разрядить затянувшуюся паузу, Николай Иванович встал из-за стола и строго сказал: — Вы что, вопроса не поняли?

— Поняли, — ответил ему сидящий в первом ряду молодой заключённый.

— А если поняли, так отвечайте на вопрос.

— Кому отвечать? Вы же никого к доске не вызвали.

— Как «кому»? Какая доска? Кто знает, как ответить, пусть руку поднимет.

В одно мгновение высоко подняли руки все двести заключённых, сидящих в зале.

Тут же замерли переговаривающиеся между собой преподаватели-экзаменаторы. Смешанные чувства нахлынули на Николая Ивановича. Здесь была и гордость за своих подопечных, и возвращенная надежда на осуществление проекта, и тревога: сможет ли кто-нибудь из поднявших руку достаточно правильно ответить на вопрос.

Давай ты отвечай, — указал он рукой на говорливого молодого заключённого, сидящего в первом ряду.

Молодой человек встал. Погладил исколотой татуировкой рукой свою лысую голову и начал без запинки быстро говорить: — Срок высадки семян помидоров для взращивания рассады не может быть ежегодно одинаковым. Он зависит от сроков наступления устойчивой, без заморозков, погоды. А она, эта погода, разнится год от года. Учитывая необходимость высадки в грунт рассады до цветения растения и зная вегетативный период, мы можем рассчитать срок высадки семечка для взращивания рассады в тепличных условиях или на подоконнике.

— Достаточно, молодой человек, — прервал выступление заключённого преподаватель техникума. — Поднимите руки, кто может продолжить?

Снова двести рук подняли сидящие в зале. Преподаватель указал на пожилого заключённого, по внешнему виду — матёрого преступника с золотой фиксой во рту. Пожилой заключённый быстро встал и степенно заговорил: — Почва для них нормальной должна быть, а не какая-то там халабуда. Надо гумуса, переработанного червями, взять или торфяника. Но только в такую торфяную землю нельзя семена сажать. Привыкнут они к торфу быстро, а как потом в огород сажать — обалдеют, потому, как другая для них она будет. Потому и надобно торфяничек чуток с песочком помешать и разбавить его не меньше, чем наполовину, землёй из огорода. И нагреть им гнёздышко земельное надо градусов, этак, до двадцати пяти, прежде чем зёрнышко в землю тыкать… — Достаточно, — прервал выступающего преподаватель, — вы, в принципе, всё верно сказали. А продолжит пусть следующий, — и указал на интеллигентного по виду заключенного в очках из третьего ряда. — Итак, предыдущий коллега остановился на том, что, прежде чем семя помидора высаживать в приготовленную для него почву, необходимо… Что сделать необходимо?

Вставший со своего места заключённый поправил очки и продолжил: — Перед тем, как семена в подготовленную для них почву высаживать, их необходимо взять в рот и держать в слюне своей под языком не менее девяти минут.

Сидящие за столом экзаменаторы и начальник колонии от неожиданности замерли, уставившись на заключённого в очках. Преподаватель института через небольшую паузу переспросил: — Вы хотели сказать, что перед высадкой в почву семена необходимо замочить в воде?

— Ни в коем случае не в воде, особенно хлорированной или кипячёной, где убиты все жизненные бактерии. Его нужно замочить в собственной слюне, чтобы наполнить информацией о себе. Во рту человека, в его слюне при тридцати шести градусах, которые присущи человеческому телу, семечко через девять минут очнётся от спячки и сразу поймёт, что ему делать. Для кого плод растить. Если человек какие-то болячки имеет, отклонения, семечко постарается вырастить плод, устраняющий отклонения от нормы.

Сидящие за столом преподаватели оживлённо переговаривались, потом все трое повернулись к Николаю Ивановичу, и преподаватель техникума спросил: — Кто проводил занятия с вашими подопечными, из какого учреждения вы приглашали специалистов?

Начальник колонии и через несколько дней не мог понять, почему он ляпнул в ответ на этот вопрос: — Из какого не помню, не я этим занимался, но знаю, что из столичного. Именитый такой профессор приезжал.

Сидящие в зале заключённые сразу оценили неправду начальника колонии. Они поняли: он защищает их. Не даёт посмеяться над выступающим и беззвучно с благодарностью поддержали его. А молодой заключённый из первого ряда, который первым отвечал на вопросы, добавил: — А мы думали не профессор он, а академик. И ещё он о тайге сибирской много знает, о жизни.

— Да, — добавил сосед заключённого, — умный такой мужик, учёный сильно.

Из разных концов зала послышались одобрительные возгласы в адрес столичного профессора, которого и в глаза никто не видел.

Преподаватель института, сидевший за столом на сцене и молчавший всё это время, вдруг заговорил с умным видом: — Да, коллеги, я как-то мельком просматривал эту теорию, не помню, правда, в каком источнике. Наука сейчас работает в этом направлении. Я думаю, что-то в этом есть интригующее: тридцать шесть градусов… живая человеческая слюна, насыщенная многообразием живых бактерий… что-то в этом есть… — Да, да. Припоминаю, — задумчиво и тоже с умным видом произнёс преподаватель техникума, сделав вид будто он тоже что-то слышал, — это одно из новых направлений в овощеводстве. Теоретически, конечно, наука его обосновывает, но на практике надо посмотреть… Сидящие в зале заключённые ответили без запинки на множество вопросов по агротехнике. Не всегда их ответы были стандартными. Но приглашенные экзаменаторы уже не спешили их опротестовывать, а наоборот, слушали с интересом.

Когда заместитель начальника колонии пошёл провожать преподавателей, Николай Иванович один остался молча сидеть за столом перед притихшим залом. Он перелистывал содержание зелёной папки, а в зале стояла гробовая тишина. Потом начальник колонии поднял голову, обвёл взглядом зал и заговорил: — Вот что я скажу вам, мужики. Не до конца мне замысел ваш ясен… Да. Не до конца… А потому я решил… В общем, я не знаю, что ещё получится. Я попробую протолкнуть его у начальства.

Притихший зал как по команде вдруг встал и взорвался аплодисментами. Не ожидавший такой реакции Николай Иванович тоже встал. Он смутился отчего-то, ему было приятно и радостно на душе. Но, стараясь не выходить из образа строгого и даже сурового начальника, он произнёс: — Что за шум? Сесть на места, — сам почувствовал неуместность излишней строгости в данной ситуации и добавил: — а профессора из столицы всё же надо вам пригласить.

Начальник Управления исправительных учреждений генерал Посошков принял Николая Ивановича, заговорив с ним сразу конкретно по делу: — Не только тебе, и другим предстоит расширить свои заведения: кому на пять–десять, кому на сто пятьдесят единиц. И уже через год приготовьтесь к приёму дополнительного контингента. Все докладывают, что сложно это, нереально, и так тюрьмы переполнены. А мне что делать прикажешь? У меня приказ министра: обеспечить приём дополнительно шести тысяч заключённых. Но ты меня обрадовал, Николай Иванович. Значит, говоришь, готов будешь к приему точно в срок.

— Да, готов. Только проект необходимо изменить, я в рапорте изложил.

— Читал-читал. Только не всё понятно мне в твоём рапорте. Сельским хозяйством хочешь заняться. Похвально. За каждым заключённым отдельный участок закрепить: а кто тебе мешает, зачем тут моё разрешение? Но то, что ты хочешь на каждом участке камеры отдельные строить, как-то странновато выглядит, нерационально. Строй барак общий или два. С утра под конвоем на работу. И затрат меньше. На отдельные камеры дополнительного финансирования тебе не будет.

— Да я и не прошу финансирования дополнительного.

— А чего просишь?

— Проект одиночек на каждом участке утвердить, общую планировку.

— А деньги где возьмешь на строительство этих одиночек?

— Спонсоры помогут.

— Странные у тебя спонсоры. Да ладно, некогда мне вникать. На твоём проекте пишу «Разобраться и доработать»… но сам им позвоню и скажу, чтоб и разобрались как надо и доработали… без проволочек. У тебя всё?

— Есть ещё проблема одна.

— Какая?

— Земли-то у меня нет, на которой можно подсобным хозяйством заниматься.

— Так иди к губернатору, проси.

— Был у зама. Рассматривают, но пока только рассматривают.

— Ладно, помогу. Позвоню… Всё у тебя?

— Так точно.

— Вот и действуй. Будь здоров.

*** Землю, двести гектаров, учреждение Николая Ивановича получило к осени. На удалённый от населённых пунктов надел до распутицы успели завести колючую проволоку да пятиметровые столбы для ограждений. Николай Иванович понимал, если их осенью не установить, весенние работы на участках начинать будет нельзя. А как их установить, если за два километра до выделенного участка заканчивается даже просёлочная грунтовая дорога. Ни технику для бурения ям под столбы, ни рабочую силу к выделенному участку не доставить.

О проблеме узнали заключённые. И обратились к начальнику колонии с предложением: копать ямы под столбы вручную, а двухкилометровое бездорожье преодолевать пешим ходом колонной под конвоем.

Даже под холодным осенним дождём, накинув на себя самодельные дождевики, склеенные из целлофана, каждый день устремлялась колонна из пятидесяти заключённых к участку выделенной земли. Желающих было больше, но из-за нехватки конвойных на работы водили по пятьдесят человек. Работали будущие хозяева участков с полной самоотдачей. К наступлению морозов были установлены все столбы и построены сторожевые вышки, натянута колючая проволока. На зоне изготовили сруб для КПП и его тоже установили.

Осенью был сделан заказ на изготовление домиков — одиночных камер для проживания заключённых. Стоимость каждого составила 30 тысяч. Денег на их приобретение не оставалось. И заключенные сами, кто как мог, изыскивали средства на их изготовление. У кого-то, конечно, оставались на воле сбережения, кому-то помогли родственники, но были и такие, кому негде было взять такую сумму. Они обращались к начальнику колонии, сообщая о готовности жить в палатках. Но это противоречило инструкции, и им отказывали.

Сто восемьдесят домиков завезли на новую зону по зимнику и установили на подготовленные с осени столбики. Сто восемьдесят заключённых ранней весной поселились в этих примитивных домиках с решётками на окнах.

Весенним солнечным днём, стоя на сторожевой вышке, начальник колонии наблюдал необычную картину. На огороженной колючей проволокой территории в двести гектаров обозначены сто восемьдесят участков. Обособлены друг от друга они были колышками, ветками, кое-где границы участка очерчивала натянутая проволока.

— Это у зажиточных, — решил начальник колонии, — им родственники денег не только на камеру, но и на ограждения подкинули.

Между участками — проходы-улочки, в центре зоны — ничейная площадка для сборов. На земле кое-где в низинках ещё не стаял снег. Но на пригорках уже зеленели первые травинки. Почти на каждом участке чернели одинокие фигурки людей.

В тёплых тюремных телогрейках, матерчатых шапках-ушанках и грубых кирзовых сапогах они казались одинаковыми и безликими.

Что могут сделать эти фигурки на пустой земле? Чего им в камерах не сидится? Начальник колонии поднёс к глазам бинокль и стал разглядывать одну из этих безликих фигур. Заключенный Ходаков, врезая лопату в ещё не совсем оттаявшую землю, копал ямку. Николай Иванович повёл биноклем и насчитал девятнадцать уже выкопанных в мёрзлом грунте ямок по периметру участка.

На других участках фигурки в тёмных телогрейках делали то же самое — копали ямки по периметру своих участков.

— Зачем они столько ямок копают? — вслух произнёс Николай Иванович.

— Так для саженцев и кустарников, которые должны будут зелёную изгородь для каждого участка создавать, — пояснил часовой.

— Понятно. Но могли бы и подождать недельку-другую, земля бы оттаяла полностью и тогда и копать легче.

— И я им это говорил, да не хотят они ждать. Боятся не успеть. Четыреста метров зелёной изгороди каждому посадить — нешуточное дело. А когда земля оттает, им грядками заниматься придётся.

Начальник колонии ещё долго наблюдал, с каким желанием и даже азартом работают его подопечные и размышлял: «Явно существует некая космическая связь души человека с душой земли. Есть эта связь — в гармонии с планетой человек. Нет этой связи — и нет гармонии. Начинаются извращения, растёт преступность.

Конечно, книжка эта — “Анастасия” — какая-то необычная. Прочитали зеки её, и вспыхнуло в их душах нечто необъяснимое. Вот и сам: прочел я её и на жизнь по-другому смотреть стал. Конечно, книжка свою роль сыграла, её сейчас на всех зонах читают. Но ведь сила книжки как раз в том и заключается, что на связь человека с землёй она указывает. Значит, главное — эта связь, нельзя её разрывать. И все эти разговоры о высокой морали, духовности — всего лишь пустая болтовня без этой таинственной, ещё до конца непознанной связи!».

*** Осенью все участки новой зоны, как прозвали её сами заключённые, обрамляли пока ещё небольшие саженцы яблонь, груш, рябинки, берёзки и всевозможные насаждения, которые разноцветной осенней окраской своих листиков создавали приятную глазу картину. Примерно пятнадцать-двадцать соток каждого гектара было засажено лесными саженцами. Уже к первой осени впечатление от созерцания с вышки зоны в двести гектаров резко отличалось в лучшую сторону по сравнению с весенней картиной пустынной чёрной земли. Ясно было видно: за рядами колючей проволоки возникает необычный зелёный оазис.

А всё лето с зоны поставлялась в тюремную столовую свежая зелень, потом огурцы, помидоры, свекла.

Осенью каждый заключённый сдал с вверенного ему участка земли по пять мешков картошки, несколько десятков засоленных и закатанных в банки огурцов и помидоров. На всю зиму был обеспечен тюремный пищеблок свёклой, морковью, редькой… Необычную картину можно было наблюдать осенью у КПП новой зоны. В отличие от всех тюремных учреждений мира, где на контрольных пунктах осуществляется приём передач заключённым гражданам, в новой зоне осуществлялась выдача передач с зоны.

Солдаты выдавали пришедшим родственникам заключённых банки с консервированными овощами. Многие приезжали на машинах и уезжали с богатым урожаем.

Те заключённые, у которых не было родственников поблизости, свою часть урожая сдавали через солдат перекупщикам, получая неплохой доход.

А к заключенному Ходакову никто не приходил, не было у него родственников. Он — детдомовец — и свою часть урожая попросил отвезти в ближайший детский дом.

Николай Иванович получил благодарность управления за успешное выполнение приказа. Он — единственный, кто смог осуществить дополнительный приём ста восьмидесяти заключённых без ухудшения условий содержания остальных.

Прошедший год для Николая Ивановича был самым хлопотным за все двадцать лет службы. Помимо обычных забот, ему приходилось «выбивать» то плодовые саженцы для новой зоны, то семена. Но всякий раз он радовался, когда приходил старенький тюремный ЗИЛ, доверху нагруженный маленькими саженцами.

*** Прошло ещё пять лет. Солнечным июльским днём в воздухе над новой зоной появился и стал кружить вертолёт. Николай Иванович стоял у КПП, смотрел, как облетает вертолёт новую зону. Он знал: на борту вертолёта находится генерал Посошков и члены комиссии Министерства юстиции. То ли жалобу кто-то написал на начальника колонии, то ли просто слухами земля стала полниться о необычном содержании преступников.

Комиссия из высокопоставленных чиновников выходила из вертолёта, севшего на площадке у КПП. А Николай Иванович всё стоял и думал только об ограждении зоны: «Да, тут мне явное нарушение будет инкриминировано. Ну зачем я разрешил посадить для ограждения зоны эти вьющиеся многолетние цветочки? Обвили они метра на три в высоту всю колючую проволоку, образовали зелёную изгородь, да так, что за цветами разными и проволоки колючей не видно стало.

Вид им, видите ли, проволока неэстетичный создавала. И вышки сторожевые своими цветами вьющимися обсадили. До самой будки часового цветочки вьются. Не на зону теперь всё походить стало, а на какой-то оазис райский среди полей, бурьяном зарастающих».

— Вот вам и пожалуйста, первое нарушение уже налицо, — сказал генерал из министерства. — Это что за ограждение зоны? Да такое ограждение, лианами увитое, любой желающий перелезть сможет, — сказал генерал, повернувшись к начальнику управления Посошкову, — это вам любой солдат скажет. Прав я? — обратился представитель министерства к стоящему у входа в КПП дежурному лейтенанту.

— Разрешите отвечать, товарищ генерал? — встал по стойке «смирно» дежурный лейтенант.

— Отвечайте, коль спрашивают. Есть здесь нарушение инструкции?

— Никак нет, товарищ генерал. В данном случае вы наблюдаете тактически усовершенствованное ограждение зоны, в которой содержатся преступники.

— Что-что? — удивился член комиссии министерства, — какое такое тактическое усовершенствование? Вы что несёте?..

Все члены комиссии остановились возле стоящего по стойке «смирно» лейтенанта.

«Вот шутник, — раздосадованный вконец, подумал Николай Иванович, — вечно этот лейтенант Прохоров со своими шуточками. Хоть бы при комиссии не хохмил. Теперь уж точно не простят мне издевательства. А он стоит себе по стойке “смирно” и даже не краснеет от наглости своей».

Лейтенант заговорил чеканя слова: — Разрешите ответить по вопросу усовершенствования.

— Отвечайте, коли можете, — приказал генерал из министерства. — Тактическое усовершенствование, значит, цветочки ваши?

— Так точно, товарищ генерал. Преступник, пожелавший совершить побег и решивший перелезть данное заграждение из колючей проволоки, увитой цветами, может перелезть, но далеко уйти он будет не способен.

— Это почему же? — удивился генерал.

— Пока он будет преодолевать заграждение, увитое пахучими цветами, так весь запахами их пропитается, что его даже малоопытная собака с лёгкостью по следу отыщет и приведёт обратно.

— Значит, пропитается… — захохотал генерал, а с ним засмеялись и все члены комиссии, — а собака, значит, по цветочному запаху… Ну молодец, лейтенант, находчивый. И сколько же ваши собаки таким образом беглецов вернули? — спросил сквозь смех генерал.

— Ни одного, — ответил лейтенант и очень серьёзно продолжил: — Преступники, понимая всю бесперспективность преодоления ограждения, за пять лет не сделали ни одной попытки к бегству.

Ещё больше развеселил членов комиссии своим серьёзным видом и заявлением лейтенант.

— Значит, из этой зоны за пять лет не было ни одной попытки побега? — спросил председатель комиссии у начальника управления.

— Да, ни одного, — ответил Посошков.

Членам комиссии явно понравились остроумные ответы лейтенанта, ему задали следующий вопрос: — Скажите, лейтенант, если преступники даже не пытаются совершить побег из этой зоны, то для чего же тогда смотровые вышки с вооружёнными солдатами?

— Для охраны зоны от внешнего мира, — ответил лейтенант.

— Что значит охрана от внешнего мира? Кто-то пытается проникнуть в эту зону?

— Так точно, — сообщил лейтенант. Жёны многих заключённых изъявляют желание жить вместе со своими мужьями в их камерах. Некоторые просятся провести в камере лето вместе с детьми. Но строгое соблюдение инструкций содержания заключённых нашим строгим начальником колонии не допускает подобного безобразия. Тогда отдельные несознательные жёны пытаются со своими детьми пролезть сквозь зелёную изгородь или осуществить подкоп. Но доблестная охрана зоны не допускает подобных дерзких попыток.

Не понимая, в шутку или серьёзно говорит лейтенант о попытках проникновения в зону жён и детей заключённых, председатель комиссии спросил у Николая Ивановича: — Такие случаи действительно имели место?

— Да, — ответил Николай Иванович, — было пресечено две попытки. Ко мне поступило девяносто шесть заявлений от жён заключённых с просьбой провести лето вместе с детьми на территории участков их мужей. Но кроме положенных по инструкции свиданий подобного мы разрешить не можем.

— И что же их так влечёт в зону, да ещё вместе с детьми? — спросил председатель комиссии и добавил: — впрочем, давайте, господа, пройдём на территорию и посмотрим.

— Откройте ворота, — скомандовал Николай Иванович лейтенанту.

Деревянные ворота, украшенные резьбой, быстро отворили, члены комиссии вошли на территорию зоны и, сделав всего несколько шагов, вдруг, не сговариваясь, остановились.

Зона из вертолётного иллюминатора выглядела красивым зелёным оазисом. Но здесь были не только красивые дорожки из подстриженной травы, не только зелёные разноцветные живые ограждения поразили членов комиссии. Тонкий аромат летних цветов и растений окутал своею благодатью людей, привыкших к запахам своих кабинетов и столичных улиц. Тишину нарушало лишь пенье птиц да жужжание насекомых. Эти звуки не раздражали, а услаждали слух людей.

— Надо бы на территорию участка войти, — почему-то негромко, словно боясь кого-то потревожить, произнёс председатель комиссии.

Высокопоставленные чиновники шли по дорожке первого участка к домику-камере. Небольшой деревянный домик помещался в металлической решетке. Но это можно было заметить, лишь подойдя очень близко. Издалека он был похож на зелёный холмик. Увитый разными растениями в окружении цветочных клумб, он гармонично вписывался в окружающее пространство.

У входа в домик, спиной к подходящим, стоял человек в белой футболке. Заключённый смазывал металлический засов и энергично дёргал его вперёд-назад. Засов едва поддавался, и увлечённый работой человек не сразу заметил подошедших.

— Здравствуй, Харламыч, — окликнул его Николай Иванович, — принимай гостей, представься.

Человек быстро повернулся, увидев подошедших, слегка растерялся, но быстро собрался с мыслями и представился: — Заключенный Харламыч, осужденный по 102 статье УК РФ на двенадцать лет, отбыл срок наказания в камере шесть лет. В новой зоне нахожусь пять лет.

— И что же вы делали сейчас со своей дверью? — спросил заключённого председатель комиссии.

— Смазывал наружный засов, гражданин начальник. Совсем туго ходить стал, металл барахляный стали делать, ржавеет быстро.

Председатель комиссии подошел к двери, ведущей в камеру, прикрыл её и попытался задвинуть засов. Не с первой попытки, но ему это удалось. Тогда он повернулся и, многозначительно посмотрев на начальника управления генерала Посошкова, произнёс: — Значит, вы утверждаете, будто все инструкции содержания заключённых соблюдаются. Значит, после окончания работ всех запирают в камерах?

Начальник управления молчал. Всем было ясно — металлический запор проржавел и с трудом закрывался, потому что им попросту давно не пользовались.

Заключенный Харламыч понял, что подвёл своё начальство. И понеслись мысли в его голове: «Надо было давно этот проклятый засов отрегулировать. Ну как объяснить этим людям, что этот засов вообще не нужен? Никто и не помышляет о том, чтобы покинуть зону, оставить свой участок. Ради чего? Куда идти? Здесь его, Харламыча, родное место, здесь его Родина. Здесь его каждое утро встречают птичьи голоса и ветки посаженных им деревьев машут приветственно ему каждое утро. И козочку он завёл — Никиту, и десяток курей-несушек, и два улья. У других тоже своё, немножко по-другому, но — своё, ставшее родным хозяйство, территория. И вот подвёл он начальника с этим проклятым засовом».

Разволновался Харламыч не на шутку, заговорил быстро, взволнованно: — Падла я последняя с этим засовом, гражданин начальник. И никакого прощения нету мне, если он беду на моих товарищей накличет. Только поймите, дайте последнее слово сказать. Вот… я скажу. Вся жизнь переменилась… Даже не переменилась она, жизнь здесь и началась только. Здесь моя воля. А там, за воротами — неволя, там — ад кромешный. Вон на вышках солдаты стоят, как ангелы они для нас. Молимся, чтоб не дали ангелы проникнуть сюда гадости всякой… Срывающийся от волнения голос заключённого Харламыча и смысл сказанного своеобразно подействовали на стоящих перед ним людей. Женщина — депутат государственной Думы, входящая в состав высокой государственной комиссии, вдруг тоже, слегка волнуясь, выпалила: — Да что вы к этой несчастной задвижке привязались. Разве не видите, дождик ночью был? Рассохлась она.

Председатель комиссии взглянул на металлическую задвижку, на женщину и захохотал: — Рассохлась? Как же это я раньше не догадался. Дождик ведь был, она и рассохлась, и поржавела… А на вышках, значит, ангелы стоят? — повернувшись к заключённому Харламычу, переспросил председатель комиссии.

— Ангелы, — ответил Харламыч.

— Ну и срок когда заканчивается?

— Через одиннадцать месяцев и семь дней.

— Как дальше жить собираетесь?

— Заявление написал, чтоб срок продлили… — Что? Как это продлили? Почему?

— Потому что нет там воли, на той воле нет порядка. Нет воли без земли.

— А кто вам мешает выйдя на свободу взять землю и создать такое же хозяйство, только на свободе? Обзавестись семьёй?

— Эх гражданин начальник, вот и я никак не пойму. Кто же нам в России мешает дать каждому россиянину по гектару земли? Никак не пойму? Россиянам российская земля принадлежит или не россиянам?

— Сейчас, согласно закону, принятому Государственной Думой, землю может купить каждый чело- век, — сообщила женщина-депутат.

— А если нет у меня таких денег, чтоб купить всего один гектар земли, значит, и Родины у меня нет? Так получается — нет и не будет? А если Россия — моя Родина, то у кого я должен покупать её? Получается, что кто-то захватил всю мою Родину, всю, до единого гектара, и теперь с каждого россиянина выкуп требует. Бандитские штучки какие-то получаются. И не по закону это и не по понятиям. Вот вы, гражданин начальник, — обратился Харламыч к председателю комиссии, — генерал, по лампасам вижу. Так, освободите нашу Родину от того, кто захватил её и выкуп требует. Или и вы тоже будете платить выкуп за свой кусочек Родины?

— Заключённый Харламыч, прекратить разговоры, — вмешался Николай Иванович.

Он увидел, как побагровел шрам на щеке в прошлом боевого генерала, как сжались его кулаки. Шагнул генерал к заключённому, стоят они и смотрят в глаза друг другу. Смотрят и молчат. Потом тихо сказал генерал: — Покажи хозяйство своё, россиянин, — и добавил, совсем тихо, словно про себя: — свой кусочек Родины за колючей проволокой.

Харламыч показывал членам комиссии молодой сад с завязями плодов на ветках, угостил их смородиной, малиной. Грядки с помидорами, больше двух соток засеяно было у Харламыча огурцами. Пруд, вырытый лопатой, показал. Рядом с прудом — аккуратно сложенные бочонки.

— А вот и главное ноу-хау Харламыча, — пояснил членам комиссии Николай Иванович, указывая на бочонки. – Сто пятидесятилитровых бочонков огурцов он ежегодно засаливает. Отменная засолка у него получается, непревзойдённая. И хранение оригинальное придумал. Бочонок заполнит огурцами с рассолом, законопатит его и в пруд, под воду. Так и хранятся они до весны. Как только закупщики из ресторанов московских приезжают, Харламыч ледок раздолбит и тащит бочонок к КПП, мы продаём по пятьсот рублей за бочонок. Двести пятьдесят Харламычу полагается, а остальное — на нужды тюремные.

— И сколько же вашему учреждению дохода приносит каждое хозяйство? — спросил один из членов комиссии.

— В среднем около ста тысяч в год, — ответил Николай Иванович, — но половина, как положено по контракту, работающим на участках уходит.

— Сто тысяч? – удивился член комиссии. — А всего у вас сто восемьдесят гектаров, значит, от них вы ежегодно чистого дохода получаете девяносто миллионов?

— Да, получаем.

— Значит, и у заключённых по пятьдесят тысяч в год получается?

— Да, так выходит.

— У нас в стране более миллиона граждан в местах лишения свободы содержатся. Вот бы всех на такую оплату перевести. Такой доход стране был бы, да и преступников, судя по всему, значительно бы поубавилось.

— Перевести… всех? — вступил в разговор другой член комиссии, — тут вопрос иначе стоит. Как бы эту зону не прикрыли. Нас зачем сюда направили? Разобраться. Ненормальности какие-то получаются — заключённые в лучших условиях живут, чем свободные люди. А эти заключённые, ведь как ни говори, — преступники. Да и что вы будете делать, Николай Иванович, когда у этих людей срок освобождения подойдёт?

Начальник колонии не задумываясь ответил: — Была бы моя воля, так я после освобождения оставил бы за каждым из них хозяйство. Проволоку убрал и на новое место перенёс, новую зону обустраивать стал.

При докладе в Министерстве члены комиссии сообщили о том, что ими нарушений инструкций по содержанию заключённых не выявлено.

— А как же сообщения о том, что преступники живут в лучших условиях, чем многие свободные граждане? — спросил министр.

— Жизнь свободных граждан улучшать надо, — заметил председатель комиссии, — землю людям дать надо. Не на словах, а на деле.

— Ну это не в нашей компетенции, — отмахнулся министр, — давайте по существу.

— А по существу вот что: необходимо внедрять данный опыт всем вверенным нам учреждениям, — твёрдо заявил председатель комиссии.

— Я тоже с этим согласна, — поддержала председателя женщина-депутат Государственной Думы, и добавила: — а ещё я твёрдо решила внести в Государственную Думу на рассмотрение законопроект о выделении каждой желающей российской семье в пожизненное пользование гектара земли для обустройства на нём своего родового поместья.

*** Дума приняла закон. В едином порыве миллионы российских семей стали высаживать сады и лесочки на своей родовой земле. И расцветала Россия… В каком году произошло такое? Что? Ещё не произошло? Почему? Кто мешает? Кто не даёт расцветать России?

Закон для депутатов, избранных народом

Я понимал: дедушка Анастасии владеет не только небывалыми психоаналитическими способностями, но и конкретной информацией о социальном устройстве разных государств. Но насколько конкретно он может знать о государственных институтах? Ведь он живет в тайге; радио, телефона, телевизора здесь нет. Так откуда к нему может поступать информация, скажем, об органах власти нашего государства? Ниоткуда. Следовательно, конкретной информацией он не владеет. И все же я спросил: — Вы знаете, что в нашем государстве, в России, существует такой орган, как Государственная Дума?

— Знаю,— прозвучал ответ.

— А кто и как в ней работает, тоже знаете?

— Да.

— Про каждого депутата знаете?

— Про каждого.

— И какие законы они издают, вам тоже известно?

— Не только какие законы они издают, но и какие издадут — заранее известно. Ну что ты удивляешься опять, Владимир? Это простейшая задачка для жреца, она и интереса-то не вызывает.

— Да удивляюсь потому, что не понятно, каким образом вы можете знать и о каждом депутате, и о том, какие законы будут изданы государственной Думой в ближайшее время? Это мистика какая-то непостижимая.

— И мистики никакой здесь нет, и задачка примитивнейшая.

— А пояснить вы можете это явление? Ну, такую информированность.

— Могу, конечно, всё предельно просто здесь. Смотри.

Еще пять тысяч лет назад Совет у фараонов был. В Римской империи — сенат. Боярская дума — у царей. Ну что ещё сказать? Названья разные, но суть всегда одна. Не от названья ведь закон будет зависеть, а от того, каким воздействиям подвергнут депутат. В каких бытовых условиях он был заключён и на какую перспективу обречён. А все условия для них запрограммированы уж давно. Программу эту зная, просто знать и наперёд: и что, и как они решать будут способны.

— При чем же здесь закон и депутатский быт? Как связан может быть он с глобальнейшей программой? К тому же, что вы сами можете знать о быте современного депутата?

— Да очень просто. Конечно, я не буду говорить о том, как спит, что ест и во что одевается один, другой иль третий депутат. Не нужно это мне, да и не интересно. Но я о значимом скажу.

Приходят в депутаты люди, как раньше, так, уверен, и сейчас, интриг преодолев немало. Это раз. Когда они стремятся к власти, в зависимость попадают многие к тем, у кого есть над материальным власть. Но и пройдя все испытания, они находятся в тисках. От значимой их информации пытается отсечь программа и удаётся это ей.

Что получает депутат? Я думаю, уверен, как и раньше, так и сейчас, он получает кабинет отдельный, жилище новое, сейчас, наверное, — машину. Ещё помощников двух или трех, а кто-то и побольше.

— Да, так примерно. И что же, всё это соответствует программе, которая разработана тысячелетиями назад?

— Конечно, соответствует. Но подожди, дай дальше мне сказать. Проверь, не ошибусь ли в современном. Вот дальше, думаю, что каждый день как люди многие работают, работать должен депутат. На заседанье в зал ходить, законы издавать.

— Да, так.

— И срок для них для каждого определён — четыре года или пять… — Сейчас четыре.

— Пусть четыре. Как срок пройдёт, он снова должен избираться. Но и до срока нового избранья каждый думает о нём.

— Да, думает.

— Постой, постой, а ты откуда это знаешь? Ведь удивлялся же, когда сказал тебе, что мне известно, какие законы будут изданы. А сам вот утверждаешь, будто знаешь о том, что думают депутаты о будущем своем. Ты ясновидцем что ли стал? Иль предсказателем маститым?

— Да никем я не стал. Тут же дураку понятно. Если близко перевыборы, то каждый, кто хочет быть переизбранным, будет о них думать и действия совершать соответствующие.

— Ты только не спеши. Заметь, что ты сказал: «Будет думать о перевыборах».

— Да, сказал.

— Но ведь депутат должен думать о новых законах.

— Ну да, он одновременно и о законах думает.

— Когда? в какой период дня? В общем, поверь, на думанье программа им не оставляет время. Народ не первый век, что и тебе известно, избирает депутатов, потом законов от них мудрых ждет. Народ того не понимает, что программа, задуманная ранее, им думать не даёт.

Ты поразмысли сам когда-нибудь над этим.

*** Не раз впоследствии я размышлял над этой ситуацией. И действительно, общепринятые законы об избрании и обязанностях депутатов стали казаться абракадаброй.

Давайте попробуем проанализировать сложившуюся практику. Относительно умный человек. Даже чуть умнее, чем другие, решил пойти в депутаты Думы. Поучаствовать в издании мудрых, помогающих наладить хорошую жизнь законов.

Пока он проходит жернова избирательной кампании, кто в большей степени, кто в меньшей попадает в зависимость к капиталу. Это отнюдь не означает, что каждому кандидату кто-то из богатых мира сего оказывает финансовую помощь в счёт будущих услуг. Достаточно видеть, какие рычаги могут быть задействованы с помощью денег. Нам это показывают и рассказывают о так называемых грязных технологиях в прессе и с экранов телевизора. Но мы наблюдаем ситуации глазами сторонних наблюдателей. Человек, участвующий в избирательной кампании, не сторонний наблюдатель. Он испытывает на себе атаки чёрного пиара. Если кто-то не испытывал, то вполне естественно может предположить, какое оружие может быть использовано против него с помощью денег. И вполне естественно, будет защитная реакция — необходимо во что бы то ни стало обеспечить себе тыл. А тыл — это крупный капитал. Значит, нужно прибиваться к какому-то финансовому берегу. Или, как принято сейчас говорить, к олигархам.

Или попадает в зависимость к какой-то партии. Не важно к какой, важно, что эту зависимость необходимо потом отрабатывать.

А как же мудрые законы? А так. Для их издания просто не созданы соответствующие условия.

Конечно, депутаты имеют ряд льгот. Даже депутатскую неприкосновенность перед правоохранительными органами. Но вопрос остаётся. Если положить на одну чашу весов предоставляемые депутатам льготы, а на другую — нервозность, связанную с их работой, интриги, интенсивность работы, то неизвестно, что перевесит.

Есть ещё одно парадоксальное обстоятельство. В истории человечества не известно ни одной человеческой особи, ни одного супермудреца, способного ежечасно, изо дня в день принимать исключительно только мудрые решения. Даже выдающиеся правители, полководцы, как известно, делали ошибки.

Распорядок работы депутатов построен таким образом, что они ежедневно должны заседать. Заметьте, ежедневно по нескольку часов в день. На каждом заседании принимать по нескольку законопроектов, да ещё в разных сферах жизни общества.

Ни теоретически и, как показала история, ни практически принятие мудрых законов при таком распорядке работы невозможно. Невозможно по причине нехватки времени на размышления. И тем не менее, именно такой абсурдный порядок работы законодателей существует в большинстве стран на разных континентах земли. Кто его установил? Да он как-то сам установился, подумают многие. Не как-то и не сам. Уж слишком он продуман и целенаправлен. Да и к тому же сколько-нибудь серьезно не обсуждаем.

Можно сколь угодно доказательно говорить о его пагубности. Можно показать эту пагубность научно, с помощью психоаналитиков. Это, конечно, важно, но не является главным. Главное понять — какова альтернатива. Но в качестве альтернативы ничего в голову не приходит. Да и кому должно приходить, если словно закон установилась эта практика почти во всех странах.

Но если дедушка Анастасии первым заговорил об этом вопросе, если он знаком с работой подобных современному законотворческому собранию на протяжении тысячелетий, возможно, он сможет предложить альтернативу. И я спросил: — А вы могли бы предложить свой вариант выборов и последующей организации работы законодателей?

В ответ услышал следующее: — О самих выборах говорить бессмысленно, пока не будут изменены условия работы и быта депутатов.

— А каковы, по вашему мнению, должны быть их условия работы и быта?

— Прежде всего депутатов необходимо хотя бы частично вывести из искусственного информационного поля. Обеспечить питанием, способным поддерживать полноценную работу мозга. Создать образ, пользующийся уважением в обществе, способный вести за собой каждого депутата.

— Что означает — создать образ?

— Судя по тому, как ты рассказывал о депутатах, их внешняя атрибутика говорит о том, что в народе бытует отрицательный образ чиновника вообще и депутата в частности.

— Да, в общем-то, в народе бытует отрицательный образ.

— Это очень плохо. Люди строят отрицательные мыслеформы по отношению к депутатам, следовательно, они фактически и создают их отрицательными. А образ — это сильнейшая, сконцентрированная энергия мыслей множества людей.

— А с чего люди должны думать о них положительно, если жизнь не улучшается?

— Вот видишь, и получился замкнутый круг. Выбираете вы каждый раз, вроде бы, лучших из людей, но, как только они выбраны, сразу определяете их как худших.

— Но как конкретно выйти из этого порочного круга?

— Лучшего способа, чем предложила Анастасия, не было в прошедшие пять тысяч лет и не предвидится в обозримом будущем.

— Что вы имеете в виду?

— Землю.

— Но она говорила, что нужно давать землю не менее одного гектара каждой желающей семье. Давать в пожизненное пользование для обустройства своего родового поместья. А про депутатов она ничего не говорила.

— Да, так. Каждой желающей семье. Но разве депутаты не имеют семей?

— Имеют.

— Так, может, и начать с них?

— Народ скажет: совсем обнаглели, льгот им мало.

— Народу объяснить необходимо, для кого это делается. Народу объяснить необходимо, в каком случае могут появиться законы, которых ждёт народ.

— А как им давать землю, на общих основаниях или льготных?

— На общих и не совсем. Каждый депутат должен получить не менее ста пятидесяти гектаров земли, на которых должно быть образовано поселение нового типа. Основанное на принципах, о которых говорила Анастасия. Из ста пятидесяти гектаров пожизненная собственность депутата может составлять один гектар, если у него семья небольшая и её увеличение не предвидится. Если у депутата есть дети, образовавшие свои семьи, и их дети хотят тоже обзавестись собственными поместьями, то необходимо выделить по гектару и на семьи детей. Таким образом, депутат в собственность может получить один гектар, три или пять в зависимости от величины его семьи.

— А куда остальные гектары? Вы же говорили о ста пятидесяти.

— Тридцать процентов остальных он может использовать для раздачи тому, кому пожелает. На оставшихся должны быть поселены люди из разных слоёв общества — военные, учёные, художники, предприниматели. Обязательно в каждом поселении один или два гектара должны быть предоставлены детям из детского дома, беженцам. Но в одном поселении не должна предоставляться земля двум депутатам.

— И что же? Если у каждого депутата будет своё родовое поместье, законы сразу улучшатся?

— Конечно, улучшатся. В стране появятся самые мудрые законы в мире.

— За счёт чего?

— Сейчас депутаты проводят большой отрезок времени в своих кабинетах и на заседаниях, оторваны от народа. Сейчас они не получают благодарности за хорошие законы или порицания за плохие. Сейчас, следуя естественному желанию, они стремятся обеспечить материальное благополучие своей семьи. Когда закончатся их депутатские полномочия, они могут сменить место жительства, переехав в другой город или даже страну, где их никто не будет укорять или преследовать в случае нарушения каких-то общепринятых норм. Смена места жительства или страны не повлияет на их благосостояние. Везде, имея деньги, можно приобрести кров, продукты, одежду. Но невозможно приобрести за деньги родовое поместье, Родину. Сейчас понятие Родины искажено. Родиной называют кем-то границами обусловленную территорию. А ведь Родина всегда начинается с родовой земли и расширяется на величину равных тебе по духу людей. Те, кто начнёт обустраивать свои поместья, получат Родину и вечность. Потеря родового поместья — это потеря Родины и вечности. Это самая большая трагедия для семьи. Не законы, мораль будут оберегать депутатов от неверных решений, а родовое поместье. И деньги для людей, имеющих Родину, перестанут быть первостепенно важными. Только в родовом поместье человек может получить необходимый питательный комплекс, в том числе и для работы мозга. А ведь это очень важно для людей, которым предстоит много думать. Заседания Государственной Думы должны проходить максимум три дня в неделю. Остальное время они должны проводить в своём родовом поместье. Там они будут размышлять. Там будет проходить основной процесс по созданию законов. Жёны депутатов не должны работать на каких-то работах, не связанных с деятельностью мужа-депутата. Поместье родовое оградит депутата хотя бы на время от воздействия информации искусственного мира — искусственной информации. Поможет мыслительному процессу. В умах великих философов рождались великие мысли в условиях уединения, а не в момент их публичных выступлений.

— А если часть депутатов не захочет взять землю и обустраивать на ней своё родовое поместье?

— Вот теперь мы и подошли к выборам народных избранников. Если кто-то из депутатов не захочет создавать родовое поместье, его народ не должен избирать на следующий срок. Он хоть и имеет гражданство страны, в которой избирался, на самом деле он — иностранец. Ему не нужна эта Родина. И какие бы хорошие слова о нём ни говорились, на деле ничего хорошего своей деятельностью народу он не принесёт.

— Но зная о том, что приоритет избиратели будут отдавать кандидатам, имеющим свои родовые поместья, некоторые депутаты возьмут землю, понастроят на ней себе дома-дворцы, корты теннисные, заборы кирпичные и не станут лес, сад высаживать, ограду живую, как говорила Анастасия, что тогда?

— Тогда они покажут свою сущность. Люди и в этом случае смогут сделать правильный выбор. Отчество, знаешь, почему на Руси за каждым человеком утвердилось? Ещё раньше на Руси, называя сам себя, человек говорил: я Иван из поместья Никиты, называя имя своего отца или деда — основателя родового поместья. Значит, поместье чем-то прославлено было. Называя его, человек наиболее полно говорил о себе, о своём характере и способностях. Тот, кто не мог с гордостью указать своё поместье, считался безродным.

Чем больше говорил дедушка Анастасии о родовых поместьях, тем сильнее в моём сознании вырисовывалась радостная картина будущего страны. Вот только представьте себе. Представьте! Триста шестьдесят депутатов Государственной Думы берут каждый по сто пятьдесят гектаров земли и организовывают триста шестьдесят прекрасных поселений нового типа. Каждый из них не только на словах, но и на деле показывает, на что он способен.

И появятся в России первые триста шестьдесят оазисов, в которых в человеческих условиях начнут жить россияне. Потом эти депутаты будут издавать законы. И, естественно, не пройдёт ни один закон, вредящий экологии.

Они напишут законы, действительно гарантирующие каждому гражданину право получить свой маленький кусочек Родины. Они будут стоять на страже такого права, потому что и у них будет своя Родина.







К читателям серии книг «Звенящие кедры России»

Мои уважаемые читатели!

Большое спасибо вам за понимание и моральную поддержку. Спасибо всем тем, кто открыто выражает своё отношение в интернетовских сообщениях и публикациях в альманахе, пытается организовать обсуждение идей, изложенных в книгах серии «Звенящие кедры России», через прессу.

Спасибо вам, российские учёные. И в первую очередь Борису Минину, открыто вышедшему на сцену в ДК «Подмосковье» и давшему достойную оценку идеям Анастасии.

Отдельная благодарность прекрасному актёру, заслуженному артисту России Александру Михайлову, принявшему участие в конференции.

Спасибо Виктору Медикову, доктору экономических наук, написавшему и издавшему уже не одну работу по исследованию идей, отражённых в книгах.

Спасибо Анатолию Ерёменко, действительному члену Академии педагогических наук за прекрасные стихи.

К БОЖЕСТВУ

Вопреки летам, здоровью, лени Я склоняю пред тобой колени Лишь за то, что жизни торжество Увидал в тебе. Ты — Божество.

Ты за миг развеяла химеры, Что неслись из «тёмной» полусферы, Помогла забыть мою печаль, Начертав грядущего скрижаль.

Я в тебе увидел Человека, Может быть, конца иного века, Где мои внучата средь Богинь Станут воплощением твоим.

Лишь в душе тихонько протестую Против слов твоих: «Я существую!» О твоём явленье ведь не грех Говорить и думать мне при всех.

Потому от сердца свой я лучик Шлю тебе, мечте моей живучей, А в ответ — во сне иль наяву – Я в тайге увижу тень твою.

К СТАРЦАМ РОССИИ

Умудрённые старцы России, Разве нечего сирым сказать?..

Ведь глаза, что прекраснее сини, Не устанут над миром сиять.

Не устанут волной человечьей Неразумное племя будить, Если вымолвить будет ей нечем, Будет кедр на кусочки делить.

И, как манну небесную, тайно, Будет в вечность идущим давать, Чтобы этой неведомой манной Нас в грядущее всех зазывать.

Чтобы мы разогнули колени, Чтобы спины расправили враз, Чтобы мы от волнений и лени Отрешились не завтра — сейчас.

И услышали б голос столетний, Что над нами, срываясь, шептал: «Вы — природы единые дети, Смерть и тризна для вас не финал.

Не финал и домов разрушенье, Не тупик и болотная грязь, Всем, кто примет живое Ученье, Будет в помощь с природою связь.

Будут силы волною небесной — И земных, и небесных Богов — Нам рукою даны нетелесной, Чтоб проснулась у сердца любовь.

Чтобы мы, как единые братья, Струны душ натянули на лук, Раскрывая любому объятья, Свой послали светящийся луч.

И тогда над землёю весенней Вспыхнут вишенок белых сады, И для новых людских поколений Не останется больше беды»...

Умудрённые старцы России, Торопитесь хоть слово сказать, Пусть веселье живой Настасии Будет синью небесной сиять.

Спасибо Гаркавцу Виктору Павловичу — начальнику управления просвещения города Харькова, педагогам, рабочим и администрации Тракторного завода этого украинского города, в котором была организована прекрасная встреча с читателями.

Спасибо всем организаторам читательских конференций в других городах.

Спасибо русским эмигрантам в Германии и Канаде.

Спасибо бардам, написавшим уже более пятисот песен, и художникам, присылающим свои картины. Они уже размещены на сайте www.Anastasiya.ru, лучшие из них будут опубликованы в альманахе «Звенящие кедры России». Одна из таких работ помещена на обложке этой книги.

Спасибо десяткам тысяч людей, выразивших своё отношение к моим книгам в искренних и вдохновенных письмах.

Спасибо вам за открытую поддержку, без неё мне было бы труднее писать!

Однако хочу поделиться с вами, и, особенно, с теми публичными людьми, которые еще только собираются выступить в поддержку идей Анастасии, следующими соображениями.

Вы должны понимать, что существует и противодействие этим идеям. Оно спланировано и организовано. До конца еще не ясно, кто конкретно и с помощью каких рычагов занимается распространением ложных слухов.

Вы должны знать это, для того чтобы определить для себя: стоит ли вам открыто поддерживать идеи, изложенные в книгах.

По себе знаю, сколь неприятны клевета и провокации, но мне во много раз труднее, когда они направляются против вас — моих читателей. Ещё более, когда они конкретны и массированны, как, например, против детей и педагогов школы академика Щетинина.

Не хотелось бы, чтобы и другие подвергались подобным нападкам.

Я не просто убеждён, но теперь и знаю абсолютно точно: сила идей, изложенных Анастасией, такова, что их невозможно опорочить. Можно, конечно, временно придержать их материализацию, но всё равно они будут возрождаться в людях с новой и новой силой.

На мой взгляд, сегодня самым необходимым и важным является следующее.

Первое. Организация школ, курсов, семинаров на местах. Необходимо адаптировать общие проекты родовых поместий и поселений к конкретной местности.

Нужно изучать целебные свойства трав и растений, произрастающих непосредственно в вашей местности. Необходимы знания того, какие именно овощи и плоды могут произрастать в естественных условиях при вашем климате.

Необходимо подготовить конкретизированные до мельчайших подробностей рабочие проекты своих родовых поместий и поселений.

Второе. Необходимо подключать к работе по созданию программы развития российского государства ученых, понимающих суть происходящего. Это должна быть всеобъемлющая программа, в которой через идею обустройства родовых поместий должны быть решены проблемы детей-сирот, беженцев, малоимущих семей, в которой через благополучное существование каждой семьи будет создано благополучие государства в целом.

Свою мечту необходимо конкретизировать в деталях, тогда и воплотится она обязательно.

Пусть каждый человек сделает в этом направлении всё, что может, исходя из своих способностей.

Должны родиться десятки, сотни проектов родовых поместий, поселений. Проекты экономического, экологического и духовного развития отдельных регионов и всего государства.

Знаете, когда я впервые увидел Анастасию, она стояла на берегу сибирской реки Обь. Она была одета в длинную старенькую юбку, телогрейку, закутана платком и обута в резиновые калоши на босу ногу. Тихой и одинокой выглядела тогда таёжная отшельница.

А теперь такое впечатление, что это — наша Россия стояла в сибирской глубинке в резиновых калошах на босу ногу. Это наша мечта о будущем одиноко стояла на пустынном берегу сибирской реки. Но теперь — она в нас!

И обязательно наступит время, когда в прекрасном бальном платье свободная и открытая пойдет наша мечта по всей России, и не только по России.

Самая великая энергия в этой мечте — ЭНЕРГИЯ ЖИЗНИ!

Продолжение следует...

1   2   3   4   5   6   7   8   9

перейти в каталог файлов


связь с админом