Главная страница
qrcode

Михаил Бакунин. Всестороннее образование. Всестороннее образованиеМихаил Бакунин1869 Оглавление


Скачать 66.07 Kb.
НазваниеВсестороннее образованиеМихаил Бакунин1869 Оглавление
АнкорМихаил Бакунин. Всестороннее образование.pdf
Дата09.10.2017
Размер66.07 Kb.
Формат файлаpdf
Имя файлаMikhail_Bakunin_Vsestoronnee_obrazovanie.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#41673
Каталогid52606201

С этим файлом связано 32 файл(ов). Среди них: Bakunin_M_A_-_Pisma_o_patriotizme.pdf, Mikhail_Bakunin_Vsestoronnee_obrazovanie.pdf и ещё 22 файл(а).
Показать все связанные файлы

Всестороннее образование
Михаил Бакунин
1869

Оглавление
I . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
3
II . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
6
III . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
9
IV . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
11 2

I
Мы рассмотрим сегодня первым следующий вопрос: возможно ли полное освобождение рабочих масс, пока образование их будет ниже образования, получаемого буржуазией, или пока, вообще, будет существовать какой нибудь класс, многочисленный или нет, пользую- щийся по своему рождению привилегией лучшего воспитания и более полного образования?
Поставить этот вопрос, значит решить его. Очевидно, что из двух лиц, одаренных от приро- ды приблизительно одинаковыми умственными способностями, то, которое больше знает,
умственный кругозор которого более расширен, благодаря приобретенным научным знани- ям, и которое, лучше поняв взаимную связь естественных и социальных фактов, или то, что называют естественными и социальными законами, легче и шире постигнет характер среды,
в которой живет, -- это лицо будет чувствовать себя более свободным в этой среде, окажется на практике способнее и сильнее другого. Понятно, что тот, кто больше знает, будет господ- ствовать над тем, кто знает меньше. И если бы существовало только различие в воспитании и образовании между классами, то этого одного различия было бы вполне достаточно, чтобы в сравнительно короткий срок породить все другие, и человечество вернулось бы к совре- менному состоянию, т. е. оно было бы вновь разделено на массу рабов и небольшую кучку господ, при чем первые, как и теперь, работали бы на последних. Понятно, стало быть, по- чему социалисты-буржуа требуют для народа только побольше образования, немножко боль- ше того, что народ получает ныне, и почему мы, демократы-социалисты, требуем для него,
наоборот, полного всестороннего образования, насколько позволяет состояние умственного развития века, чтобы не могло существовать никакого класса, стоящего выше рабочих масс и могущего приобретать большие знания, и который, именно потому, что у него будет больше знаний, сможет господствовать над рабочими и эксплуатировать их.
Буржуазные социалисты желают сохранения классов, так как каждый класс, по их мнению,
должен иметь свою особую функцию, один, напр., должен представлять науку, другой -- руч- ной труд; мы же желаем окончательного и полного уничтожения классов, об'единения обще- ства, экономического и социального равенства всех людей на земле. Они желали бы, сохраняя классы, уменьшить, смягчить и сгладить несправедливость и неравенство, -- этот историче- ский фундамент современного общества, -- мы же хотим разрушить их. Отсюда ясно, что меж- ду буржуазными социалистами и нами немыслимы ни соглашение, ни примирение, ни даже союз. Но, скажут нам, -- и этот аргумент всего чаще выставляют против нас, и господа док- тринеры всех цветов считают его неопровержимым, -- невозможно, чтобы все человечество отдалось науке: оно умерло бы с голоду. Следовательно, необходимо, чтобы в то время как од- ни занимаются наукой, другие работали бы и производили продукты, которые необходимы прежде всего им самим, а затем также и людям, посвятившим себя исключительно умствен- ному труду, так как люди эти трудятся ни для себя одних: их научные открытия не только обогащают человеческий ум, но и улучшают быт всего человечества, благодаря применению их к промышленности и земледелию и, вообще, к политической и экономической жизни.
Разве их художественные произведения не облагораживают жизнь всех людей? Нисколько.
И мы всего больше упрекаем науку и искуство именно в том, что они распространяют свои благодеяния и оказывают свое благотворное влияние только на очень незначительную часть общества, минуя огромное большинство и, следовательно, в ущерб ему. Относительно про- гресса в науке и искусствах можно сказать теперь то же самое, что уже не раз было замечено с большим основанием относительно удивительного развития промышленности, торговли,
кредита, одним словом, общественного богатства в наиболее цивилизованных странах совре- менного мира. Это богатство совершенно исключительное и с каждым днем все более и более
3
стремится к исключительности, сосредоточиваясь все в меньшем и меньшем количестве рук и выбрасывая низшие слои среднего класса, так называемую мелкую буржуазию, в ряды про- летариата, так что развитие этого богатства находится в прямом отношении к возрастающей нищете рабочих масс.
Отсюда следует, что пропасть, разделяющая счастливое и привилегированное меньшин- ство от миллионов работников, которые содержат это меньшинство трудом своих рук, посто- янно расширяется, и чем счастливее становятся счастливцы, эксплоататоры народного труда,
тем бедственнее делается положение работников. Стоит только сравнить баснословную рос- кошь крупного аристократического, финансового, торгового и промышленного мира Англии с бедственным положением рабочих той же страны; стоит прочитать недавно обнародованное наивное и вместе с тем ужасающее письмо одного умного и честного лондонского серебряни- ка, Вальтера Дюгана, который добровольно отравился вместе с женою и шестью детьми, спаса- ясь от унижений, нищеты и от мучений голода, -- и придется сознаться, что наша пресловутая цивилизация для народа не что иное, как источник рабства и нищеты. То же можно сказать и о современном прогрессе в области науки и искуств. Прогресс этот огромный -- это правда;
но чем больше он возрастает, тем больше становится причиною умственного, а, следователь- но, и материального рабства, причиною нищеты и умственной отсталости народа, постоянно расширяя пропасть, отделяющую умственный уровень народа от умственного уровня приви- легированных классов. Ум народа, с точки зрения природной способности, конечно, в насто- ящий момент менее притуплен, менее испорчен, искалечен и извращен необходимостью за- щищать несправедливые интересы, и, следовательно, он, естественно, обладает большей мо- щью, чем буржуазный ум; но за то последний вооружен наукою, а это оружие ужасно. Очень часто случается, что очень умный рабочий вынужден замолчать перед глупым ученым, кото- рый побивает его не умом, которого у него нет, а образованием, отсутствующим у рабочего.
Он мог получить это образование, потому, что в то время как его, глупого, учили и развивали в школе, труд рабочего одевал его, давал ему жилище, кормил его и снабжал всем необходи- мым для его образования, учителями и книгами. Мы прекрасно знаем, что и в буржуазном классе не всякий обладает равными знаниями. Тут также своего рода иерархия, зависящая не от способности индивидов, а от большего или меньшего богатства того социального слоя,
к которому они принадлежат по рождению: так например, образование, получаемое детьми мелкой буржуазии, немногим превышая образование рабочих, почти ничтожно в сравнении с тем которым общество щедро наделяет среднюю и высшую буржуазию. И что-же мы ви- дим? Мелкая буржуазия которая, с одной стороны, в данное время причисляется к среднему классу только благодаря смешному тщеславию, а с другой стороны поставлена в зависимость от крупных капиталистов, находится в большинстве случаев, в еще более бедственном и уни- зительном положении, чем пролетариат. Поэтому, говоря о привилегированных классах, мы никогда не подразумеваем в числе их эту жалкую мелкую буржуазию. Будь у нее больше ума и смелости, она не преминула бы присоединиться к нам, чтобы вместе бороться против крупной и средней буржуазии, которая давит ее теперь не меньше, чем пролетариат.
Если экономическое развитие общества будет продолжаться в том же направлении еще лет десять, что нам кажется, впрочем, невозможным, то большая часть средней буржуазии снача- ла очутится в теперешнем положении мелкой буржуазии, а потом, мало по малу, поглотится пролетариатом, все благодаря той же фатальной концентрации собственности все в меньшем и меньшем количестве рук, и, в конце концов, неизбежным результатом этого будет оконча- тельное разделение социального мира на незначительное, но непомерно богатое, ученое и господствующее меньшинство и на огромное большинство несчастных, невежественных и порабощенных пролетариев. Каждого добросовестного человека, всех кому дороги человече-
4
ское достоинство и справедливость, т. е. свобода и равенство поражает тот факт, что все изоб- ретения человеческого разума, все великие приложения науки к промышленности, торговле и вообще к социальной жизни, до сих пор служили только интересам привилегированных классов и могуществу государств, вечных покровителей всякого политического и социаль- ного неравенства, и никогда не приносили пользы народным массам. Стоит только указать на машины, чтобы каждый рабочий и искрений сторонник освобождения труда согласился с этим. Какая сила поддерживает привилегированные классы еще и теперь, со всем их наг- лым довольством и несправедливыми наслаждениями всеми благами жизни, против столь законного негодования народных масс? Сила, присущая им? Нет, их охраняет только государ- ственная сила. В государстве, впрочем, дети их занимают ныне, как и всегда, высшие долж- ности и даже средние и низшие, они не исполняют только обязанностей рабочих и солдат. А
что составляет ныне главную силу государства? Наука. Да, наука. Наука, правительственная,
административная и наука финансовая; наука, учащая стричь народное стадо, не вызывая слишком сильного протеста, и когда оно начинает протестовать, учащая подавлять эти про- тесты, заставлять терпеть и повиноваться; наука, учащая обманывать и раз'единять народные массы, держать их всегда в спасительном невежестве, чтобы они никогда не могли, соеди- нившись и помогая друг другу, организовать из себя силу, способную свергнуть государство;
наука военная прежде всего, с усовершенствованным оружием и всеми ужасными орудиями разрушения, "творящими чудеса"; наконец, наука изобретателей, создавшая пароходы, желез- ные дороги и телеграфы, которые, служа для военных целей, удесятеряют оборонительную и наступательную силу государств; телеграфы, которые, превращая каждое правительство в сторукое или тысячерукое чудовище, дают им возможность быть вездесущими, всезнающи- ми, всемогущими -- все это создает самую чудовищную политическую централизацию, какая только существовала в мире. После этого можно ли отрицать, что до сих пор всякий прогресс,
без исключения, в науке служил всегда средством для обогащения привилегированных клас- сов и усиления государств, в ущерб благосостоянию народных масс, пролетариата?
Но, возразят нам, разве рабочие не пользуются также благами прогресса? Разве в нашем обществе они не являются гораздо более цивилизованными по сравнению с прошлыми века- ми? На это мы ответим словами Лассаля, знаменитого немецкого социалиста. Для того, чтобы судить о прогрессе рабочих масс, с точки зрения их политического и экономического освобож- дения, не нужно сравнивать их умственный уровень в настоящем веке с умственным уровнем их в прошлые века. Надо посмотреть, прогрессировали ли они за данный период времени в такой же степени, как и привилегированные классы. Ибо, если они совершили такой же про- гресс, как и эти последние, разница в умственном развитии между ними и привилегирован- ными будет такая же, как и прежде; если пролетариат совершит больший прогресс и быстрее,
чем привилегированные, разница эта необходимо уменьшится. Если же, наоборот, прогресс рабочего будет итти медленнее и, следовательно, будет совершен в меньшей степени, чем прогресс господствующих классов, в тот же промежуток времени, разница эта увеличится:
пропасть разделявшая их, станет шире, привилегированный станет более могущественным,
рабочий сделается более зависимым, более рабом, чем раньше. Если мы выйдем с вами од- новременно из двух разных пунктов, и вы будете впереди меня на сто шагов, и если при этом вы будете делать шестьдесят шагов в минуту, в то время как я только тридцать, то через час расстояние, разделявшее нас, будет не сто шагов, а тысяча девятьсот. Этот пример дает точную идею о взаимном прогрессе, совершаемом буржуазией и пролетариатом. До сих пор буржуазия двигалась быстрее по пути цивилизации, чем пролетарии, но не потому, чтобы ее природные умственные способности были выше умственных способностей последних, -- теперь мы с полным правом можем сказать обратное, -- а потому что экономическая и по-
5
литическая организация общества была такова, что одна только буржуазия могла получать образование, что наука существовала только для нее и что пролетариат осужден на вынуж- денное невежество, так что если он всетаки делает прогресс, -- и этот прогресс не подлежит сомнению, -- так это не благодаря обществу, а вопреки ему.
Резюмируем все нами сказанное. При современной организации общества прогресс нау- ки был причиной относительного невежества пролетариата, подобно тому как прогресс про- мышленности и торговли был причиной его относительной бедности. Умственный и мате- риальный прогресс, следовательно, одинаково способствовали увеличению его рабства. Что отсюда следует? То, что мы должны отвергнуть эту буржуазную науку и бороться против нее,
так же как мы должны бороться против буржуазного богатства и отвергнуть его. Бороться и отвергнуть их в том смысле, что, разрушая общественный строй, при котором они являются собственностью одного или нескольких классов, мы должны их требовать, как общего досто- яния для всех.
Egalite, 31 июля 1869 г.
II
Мы доказали, что, пока существуют две или несколько степеней образования для различ- ных слоев общества, до тех пор необходимо будут существовать классы, т. е. экономические и политические привилегии для небольшого числа счастливцев, и рабство и нищета для боль- шинства. Как члены Международного Общества Рабочих мы хотим равенства, а потому долж- ны также желать всестороннего и равного образования для всех. Но, спросят, если все будут образованы, кто же захочет работать? Наш ответ прост: все должны работать и все должны быть образованы. На это очень часто возражают, что подобное смешение умственного и ме- ханического труда может произойти только в ущерб тому и другому: работники физического труда будут плохими учеными, а ученые всегда останутся очень плохими рабочими. Да, -- в современном обществе, где ручной и умственный труд одинаково искажены тем совершен- но искуственным разобщением, которому оба подвергнуты. Но мы убеждены, что обе эти силы, мускульная и нервная, должны быть одинаково развиты в каждом живом и цельном человеке и не только не могут вредить друг другу, а напротив, каждая должна поддерживать,
расширять и укреплять другую: знание ученого будет плодотворнее, полезнее и шире, если ученый будет знаком и с ручным трудом, труд образованного рабочего будет осмысленнее,
и следовательно более производителен, чем труд невежественного рабочего.
Из этого следует, что в интересе как самого труда, так и науки, не должно существовать ни рабочих, ни ученых, а должны быть только люди. Люди, которые теперь в силу своего ум- ственного превосходства занимаются исключительно наукою, которые однажды попав в эту область, подчиняются влиянию условий своего буржуазного положения и обращают все свои открытия исключительно на пользу своего привилегированного класса, -- эти люди, сделав- шись действительно солидарными со всеми людьми, солидарными не в воображении только и не на словах, а на деле, через труд, обратят также неизбежно, открытия и приложения науки на пользу всех и прежде всего на облегчение и облагорожение труда, этой единственно закон- ной и реальной основы человеческого общества. Возможно и даже очень вероятно, что в пе- реходный период, более или менее продолжительный, который наступит естественно, после великого социального кризиса, наиболее высоко стоящие науки упадут значительно ниже их настоящего уровня. Несомненно, также и то, что роскошь и все, составляющее утонченность жизни, должно будет исчезнуть надолго из общества и вернуться, уже не как исключитель-
6
ная привилегия, а как общее достояние, возвышающее жизнь всех людей, только тогда, когда общество доставит все необходимое всем своим членам.
Считать ли, впрочем, несчастием или даже неудобством это временное затмение высшей науки? То, что наука потеряет в движении в высь, она выиграет в широте распространения.
Будет, конечно, меньше ученых, но будет меньше и невежд. Взамен нескольких первокласс- ных умов миллионы людей, теперь униженных и раздавленных, получат возможность жить по человечески. Не будет полубогов, но не будет и рабов. Полубоги и рабы станут людьми;
первые немного спустятся с своей исключительной высоты, вторые значительно поднимут- ся. Не будет, следовательно, места ни для обоготворения ни для презрения. Все подадут друг другу руки и, соединившись, с новой энергией пойдут к новым завоеваниям как в науке, так и в жизни. Поэтому, не страшась этого, впрочем совершенно временного, затмения науки,
мы призываем его, наоборот, всей душой, ибо следствием его будет очеловечение как уче- ных, так и работников ручного труда, примирение науки с жизнью. И мы уверены, что как только это осуществится, прогресс человечества как в науке, так и в жизни быстро превзой- дет все, что мы до сих пор видели, и все, что мы теперь можем вообразить. Но здесь является другой вопрос: способны ли все личности возвыситься до одинаковой степени образования⁈
Вообразим себе общество, устроенное на началах полного равенства, где дети с самого рожде- ния находятся в одинаковых условиях как политических, так и экономических и социальных,
т. е. пользуются совершенно одинаковой обстановкой, воспитанием и образованием. Между миллионами этих маленьких существ будут бесконечные различия в энергии, в естественных склонностях и способностях. Вот самый сильный аргумент наших противников, чистых бур- жуа и буржуазных социалистов. Они считают его неопровержимым. Постараемся доказать им противное.

Во-первых, по какому праву они ссылаются на принцип индивидуальных способностей?
Возможно ли в современном обществе развитие этих способностей? Возможно ли оно в ка- ком бы то ни было обществе, экономическим основанием которого будет служить наслед- ственное право? Ясно, что нет, ибо раз будет существовать наследственное право, будущая карьера ребенка не может быть результатом его личных способностей и энергии, а прежде всего зависит от степени богатства или нищеты его семьи. Богатый, но глупый наследник по- лучит высшее образование, а самые умные дети рабочего все-же останутся невежественными,
как это происходит теперь. Какое, стало быть, лицемерие, какой бесстыдный обман говорить об индивидуальных правах, основанных на индивидуальных способностях, не только в совре- менном обществе, но даже в будущем, реформированном обществе, но основанием которого останутся индивидуальная собственность и наследственное право. Столько теперь толкуют о личной свободе, а между тем в современной жизни господствует не человеческая личность, не личность сама по себе, а личность привилегированная по своему социальному положению,
следовательно, господствует привилегированное положение, класс. Пусть попробует какой нибудь умный человек из рядов буржуазии восстать против экономических привилегий это- го почтенного класса, и добрые буржуа, толкующие о личной свободе, покажут, как уважают они свободу личности! Толкуют о личных способностях, как будто мы не видим ежедневно,
что самые выдающиеся по своим способностям личности из рабочего и буржуазного мира,
вынуждены уступать первенство и даже склонять голову перед тупоумием наследников зо- лотого тельца? Только при совершенно полном равенстве могут получить полное развитие действительно индивидуальные способности и индивидуальная, не привилегированная, а че- ловеческая свобода. Когда будет существовать равенство в точке отправления для всех людей на земле, тогда только, -- сохраняя, однако, высшие права солидарности, которая есть и всегда будет самым великим производителем в социальной жизни: человеческого ума и материаль-
7
ных благ,-- тогда только можно будет сказать с большим правом, чем теперь, что всякий чело- век есть то, чем он сам себя сделал. Отсюда следует, что для того, чтобы личные способности процветали и могли давать беспрепятственно все свои плоды, нужно прежде всего уничто- жить все личные привилегии, как политические, так и экономические, т. е. нужно уничтоже- ние классов. Нужно уничтожение индивидуальной собственности и наследственного права,
нужно торжество экономического, политического и социального равенства.
Но когда равенство восторжествует и утвердится, не будет больше никакого различия в спо- собностях и в степени энергии людей? Будет различие, не в такой степени, быть может, как существует теперь, но несомненно будет различие. Истина, перешедшая в пословицу, и ко- торая, вероятно, никогда не перестанет быть истиной, гласит, что нет двух листьев на одном и том же дереве, которые бы совершенно походили один на другой. Тем более это верно по отношению к людям, которые являются гораздо более сложными существами, чем листья?
Но это различие не только не составляет зла, а напротив, по верному замечанию Фейербаха,
составляет богатство человечества. Благодаря этому различию, человечество есть коллектив- ная единица, в которой каждый член дополняет всех других и сам нуждается во всех; так что это бесконечное различие человеческих личностей является самой причиной, главным основанием их солидарности, составляет сильный аргумент в пользу равенства.
В сущности, даже и в современном обществе, если исключить две категории людей: гениев и идиотов, и если оставить в стороне различия, искуственно созданные под влиянием ты- сячи социальных причин, как то: воспитание, образование, политическое и экономическое положение, которые все различаются не только в каждом слое общества, но почти в каждом семействе, то и теперь необходимо будет признать, что относительно умственных способно- стей и нравственной энергии огромное большинство людей очень похоже друг на друга, или по крайней мере стоят друг друга; слабость каждого в одном каком нибудь отношении почти всегда, уравновешивается силой в другом отношении, так что невозможно сказать о челове- ке, взятом в массе, что он гораздо выше или ниже другого. Огромное большинство людей не одинаковы, но, так сказать, эквивалентны, а следовательно и равны. Аргументация наших противников, следовательно, может опираться только на гениев и идиотов. Известно, что иди- отизм есть физиологическая и социальная болезнь! Ее нужно, следовательно, лечить не в шко- лах, а в больницах, и должно надеяться, что с введением социальной гигиены, более рацио- нальной, и в особенности более заботящейся о физическом и нравственном здоровье людей,
и с устройством нового общества на началах общего равенства, уничтожится совершенно эта болезнь, столь унизительная для человеческого рода. Что же касается до гениев, то нужно за- метить прежде всего, что к счастию или к несчастию, они всегда появлялись в истории, только как очень редкие исключения из всех известных правил, а исключения не организовывают.
Будем однако надеяться, что будущее общество, найдет в действительно-практической и на- родной организации своей коллективной силы средство сделать этих великих гениев менее необходимыми, менее подавляющими и более действительно благодетельными для всех. Не следует забывать глубокомысленного изречения Вольтера: "Есть некто, у кого больше ума,
чем у самых великих гениев, это -- все".
Следовательно, для того чтобы не бояться больше диктаторских вожделений и деспотиче- ского честолюбия гениальных людей, надо организовать массу, т. е. всех, посредством полной свободы, основанной на полном равенстве, политическом, экономическом и социальном. О
возможности же создавать гениальных людей посредством воспитания нечего и думать. Впро- чем, из всех известных гениев ни один или почти ни один не проявил себя таковым ни в детстве, ни в отрочестве, ни даже в первой молодости. Они явились гениями только в зрелом возрасте, а многие признаны были только после смерти, между тем как много неудавшихся ве-
8
ликих людей, которые в молодости провозглашены были необыкновенными, кончили жизнь полным ничтожеством. Следовательно, ни в детстве, ни даже в отрочестве нельзя определить относительное превосходство или низкое качество людей, степень их способностей и есте- ственные склонности. Все это обнаруживается и определяется только с развитием личности,
и так как некоторые натуры развиваются рано, а другие поздно, хотя эти последние нисколь- ко не ниже, а иногда и выше первых, то ни один школьный учитель не будет в состоянии никогда заранее определить поприще и образ занятий, которые выберут дети, когда достиг- нут периода самосостоятельности. Из всего сказанного следует, что общество, не принимая в соображение действительные или кажущиеся различия в наклонностях и способностях и не имея, никакой возможности определить и никакого права назначить будущее поприще детей, обязано дать всем без исключения воспитание и образование совершенно равное!
Egalite, 14 августа 1869 г.
III
Образование всех степеней для всех должно быть равное и, следовательно, полное; други- ми словами, оно должно приготовлять каждого ребенка, обоих полов, к умственной жизни и к труду, для того что бы все могли быть одинаково цельными людьми. Позитивная фило- софия {Под этим выражением "позитивной философии" Бакунин отнюдь не подразумевает позитивизм или контизм, недостатки которого он так прекрасно доказал в своем Приложе- нии (Философские рассуждения о божественном призраке, действительном мире и человеке),
напечатанном в т. III (франц. издание) его сочинений. Он говорит о научной философии, вооб- ще, которая опирается на наблюдения и опыт. Прим. Дж. Г.}, уничтожив обаяние религиозных басен и метафизических бредней, дает нам возможность предвидеть, в чем должно заключать- ся научное образование в будущем. Основанием его будет изучение природы, а завершением социология. Идеал перестанет быть властителем и исказителем жизни, каким он является во всех религиозных и метафизических системах, и будет лишь последним и наилучшим выра- жением действительного мира. Перестав быть мечтой, он станет сам действительностью.
Так как никакой ум, как бы он ни был обширен, не в состоянии обнять все науки во всей их полноте, так как, с другой стороны, общее знакомство со всеми науками безусловно необхо- димо для полного развития ума, преподавание естественно будет делиться на две части: на общую, которая будет знакомить с главными элементами всех наук без исключения и давать,
не поверхностное, а действительное понятие о взаимном их отношении; и на специальную часть, разделенную по необходимости на несколько групп или факультетов, из которых каж- дый будет обнимать во всей их полноте, известное число предметов, по самой природе своей,
дополняющих друг друга. Первая часть, общая, обязательная для всех детей, будет составлять,
если можно так выразиться, человеческое образование их ума, замещая вполне метафизику и теологию и вместе с тем достаточно развивая детей, чтобы они могли, достигнув юноше- ского возраста, с полным сознанием избрать тот факультет, который наиболее подходит к их личным способностям и вкусам. Конечно, может случится, что выбирая ученую специаль- ность, юноша, под влиянием второстепенных, внешних или даже внутренних причин, ино- гда ошибется и изберет науку или поприще, не совсем соответствующее его способностям. Но так как мы искренние, а не лицемерные поклонники личной свободы и во имя этой свободы ненавидим от всего сердца принцип власти и всевозможные проявления этого божественного противочеловеческого принципа; так как мы ненавидим и осуждаем всей силой нашей люб- ви к свободе власть родительскую и учительскую, находя их одинаково безнравственными
9
и пагубными; так как повседневный опыт доказывает нам, что отец семейства и школьный учитель, несмотря на свою обязательную, вошедшую в пословицу мудрость, и даже в силу ее,
ошибаются относительно способностей своих детей еще легче, нежели сами дети; и так как в силу общего человеческого закона, закона неопровержимого, рокового, всякий человек, име- ющий власть, злоупотребляет ею, школьные учителя и отцы семейств, устраивая произволь- но будущность детей, обращают гораздо больше внимания на свои собственные вкусы, чем на естественные склонности детей: и, наконец, так как ошибки, совершенные деспотизмом,
гораздо гибельнее и труднее поправимы, чем ошибки, совершенные свободой действия, то мы поддерживаем против всех опекунов мира оффициальных и оффициозных, полную и без- условную свободу для детей самим выбирать и определять свое поприще. Если они ошибутся,
сама эта ошибка послужит им действительным уроком для будущего; а обшее образование,
которое все они будут иметь, поможет им без большого труда вернуться на истинный путь,
указанный им их собственной природой.
Дети, как и взрослые люди, становятся умнее только благодаря своему собственному опыту и иногда благодаря опыту других. При всестороннем образовании рядом с преподаванием на- учным или теоретическим необходимо должно быть образование прикладное или практиче- ское. Только таким образом образуется цельный человек: работник понимающий и знающий.
Преподавание практическое параллельно с научным образованием, будет делиться, также как и научное, на две части: общую, дающую детям общую идею и первые практические сведения относительно всех индустрий без исключения и идею их совокупности, составляющей мате- риальную сторону цивилизации, общую сумму человеческого труда, и специальную часть,
разделенную также на группы индустрий, более тесно связанных между собой.
Общее образование должно подготовлять юношей к свободному выбору специальной груп- пы индустрии и среди этих последних той отрасли, к которой они чувствуют себя наиболее склонными. Достигнув этого второго периода индустриального образования, юноши будут,
под руководством профессоров, производить первые опыты серьезной работы. Рядом с науч- ным и прикладным образованием необходимо должно будет также существовать образова- ние практическое, или, скорее, ряд последовательных опытов нравственности, не божествен- ной, а человеческой. Божественная нравственность основана на двух безнравственных прин- ципах: на уважении власти и презрении к человечеству. Человеческая же нравственность ос- нована, напротив, на презрении власти и уважении к свободе и человечеству. Божественная нравственность считает работу унижением и наказанием; человеческая же нравственность ви- дит в ней высшее условие счастья и достоинства людей. Божественная нравственность, в силу необходимой последовательности, приводит к политике, которая признает только права лю- дей, могущих, по причине своего привилегированного экономического положения, жить без труда. Человеческая нравственность напротив, признает права только тех, которые работают.
Она признает, что только одной работой человек становится человеком.
Воспитание детей, беря за исходную точку власть, должно последовательно дойти до совер- шенно полной свободы. Мы понимаем под свободой, с положительной точки зрения, полное развитие всех способностей, которое находятся в человеке, с отрицательной же точки зрения,
независимость воли каждого от воли других. Человек никогда не может быть совершенно свободен по отношению в естественным и социальным законам. Законы, которые делят та- ким образом на две группы для большего удобства науки, в действительности принадлежат к одной и той же категории, так как они все суть законы естественные, законы неизбежные,
составляющие основу и условия всякого существования, так что ни одно живое существо, не может восстать против них, не уничтожив тем самым себя. Но нужно глубоко различать эти естественные законы от законов авторитарных, произвольных, политических, религиозных,
10
уголовных и гражданских, которые на протяжении истории созданы были привилегирован- ными классами в интересах эксплоатации труда рабочих масс, с единственной целью подавле- ния их свободы, и которые под предлогом мнимой нравственности были всегда источником самой полнейшей безнравственности.
Итак, невольное и неизбежное подчинение всем законам, которые, независимо от воли лю- дей, составляют самую жизнь природы и общества; но насколько возможно полная независи- мость каждого по отношению всех честолюбивых претензий и всякой воли, как индивидуаль- ной, так и коллективной, которая вознамерилась бы не воздействовать своим естественным влиянием, а навязать свой закон, свой деспотизм. Что же касается естественного влияния, ко- торое люди оказывают друг на друга, то оно тоже составляет одно из тех условий социальной жизни, против которых восстание так же бесполезно, как и невозможно. Это влияние есть основа физической, материальной, умственной и нравственной солидарности людей. Чело- веческая личность, продукт солидарности, т. е. общества, подчиняясь его естественным зако- нам, может, конечно, до некоторой степени противодействовать ему, под влиянием чувств,
навеянных извне и особенно посторонним обществом, но она не может выйти из него, не сделавшись немедленно членом другой солидарной среды и не подпав там новым влияниям.
Ибо для человека жизнь без всякого общества, вне всякого человеческого влияния, полное отчуждение равняются нравственной и физической смерти. Солидарность есть не продукт, а мать индивидуальности, и человеческая личность может родиться и развиваться только среди человеческого общества. Сумма преобладающих социальных влияний, выраженная солидар- ным или общим сознанием более или менее обширной группы людей называется обществен- ным мнением. А кто не знает всесильного влияния общественного мнения на всех людей?
Действие самых драконовских ограничительных законов ничто в сравнении с ним. Следова- тельно, общественное мнение есть самый главный воспитатель человека, а отсюда вытекает,
что для нравственного улучшения личности нужно прежде всего улучшить в нравственном отношении самое общество, нужно сделать человечным его мнение или его общественную совесть.
Egalite, 14 августа, 1869 г.
IV
Мы сказали, что для улучшения человеческой нравственности нужно улучшить в нрав- ственном отношении само общество. Социализм, основанный на точных науках, совершенно отвергает учение "свободной воли"; он признает, что все так называемые пороки и доброде- тели людей, суть лишь продукт комбинированного действия природы и общества. Природа силою этнографических, физиологических и патологических влияний производит способно- сти и склонности, которые называются естественными, а общественная организация развива- ет их или останавливает, или же искажает их развитие. Все люди, без исключения, в каждый момент своей жизни бывают только тем, чем сделала их природа и общество. Только эта есте- ственная и социальная необходимость делает возможной статистику, как науку, которая не довольствуется занесением фактов в списки и перечнем их, но старается, кроме того, об'яснить связь и соотношение их с организацией общества. Уголовная статистика, например, конста- тирует факт, что в одной и той же стране, в одном и том же городе в период 10, 20, 30 и даже иногда больше лет, если в это время не было никаких политических и социальных перево- ротов, могущих изменять организацию общества, одно и то же преступление или проступок,
повторяется ежегодно почти одинаковое число раз; и, что еще более замечательно, даже спо-
11
собы совершения известных преступлений повторяются из года в год одинаковое число раз;
напр., число отравлений, убийств ножем или огнестрельным оружием, так же как и число самоубийств тем или другим способом всегда почти одинаково.
Это заставило Кетле произнести следующие достопамятные слова: "Общество подготовляет преступления, а личности только выполняют их". Это периодическое повторение одних и тех же социальных фактов было бы невозможно, если бы умственные и нравственные наклонно- сти людей, равно как и поступки их зависели от их свободной воли. Слова "свободная воля"
или не имеют смысла, или же выражают, что личность принимает известное решение совер- шенно произвольно, помимо всякого внешнего влияния, естественного или социального. Но если бы это было так, если бы люди зависели только от самих себя, в мире господствовала бы самая большая анархия; всякая солидарность между людьми была бы невозможна. Миллио- ны противоречивых и независимых друг от друга свободных воль необходимо стремились бы уничтожить друг друга и, конечно, достигли бы этого, если бы над ними, выше них, не было деспотической воли небесного провидения, которая "направляет их пока они суетятся", и, уни- чтожая их всех одновременно, водворяет среди человеческой неурядицы божественный поря- док. Поэтому мы видим, что все сторонники учения свободной воли принуждены, логикою вещей признать действие божественного Промысла. Это -- основание всех богословских и ме- тафизических учений, великолепная система, долгое время тешившая человеческую совесть,
и должно сознаться, с точки зрения отвлеченного мышления или религиозно-поэтической фантазии, она должна казаться полной гармонии и величия. Но, к несчастью, историческая действительность, соответствующая этой системе была всегда ужасной и сама система не вы- держивает научной критики.
Действительно, мы знаем что пока на земле царствовало божественное право, огромное большинство людей подвергалось грубой, немилосердной эксплуатации, тирании, гнету и унижению; мы знаем что и до сих пор именем религиозного или метафизического божества стараются удержать народные массы в рабстве. Да иначе и быть не может, потому что, если божественная воля управляет всем миром, как природой, так и человеческим обществом, то для человеческой свободы нет места. Человеческая воля, неизбежно бессильна перед волей божьей. Таким образом, желание защитить метафизическую, отвлеченую или воображаемую свободу людей, свободную волю, приводит к отрицанию действительной свободы. "Перед бо- жеским всемогуществом и вездесущием человек является рабом". Так как свобода человека в общем уничтожается божественным провидением, то остается только привилегия, т. е. особые права, ниспосланные божественной благодатью известным лицам, известной иерархии, ди- настии, классу. Точно также божественное провидение делает невозможной и всякую науку,
что означает, что оно просто отрицает человеческий разум; другими словами, чтобы признать его, должно отказаться от своего здравого смысла. Раз мир управляется божественной волей,
нечего уже искать естественной связи между явлениями и остается смотреть на них, как на ряд проявлений высшей воли, предначертания которой, по словам Св. Писания, должны все- гда оставаться непроницаемы для людей, чтобы не потерять своего божественного характера.
Божественный промысл не только отрицает человеческую логику, но и логику вообще, ибо всякая логика подразумевает естественную необходимость, а такая необходимость была бы противна божественной свободе; с точки зрения человеческой это торжество бессмыслия. Кто хочет верить, должен, следовательно, отказаться и от свободы, и от науки, должен позволить эксплуатировать, тиранить себя любимцам милосердного Бога, повторяя слова св. Тертулли- ана: "верую, потому что это нелепо" и дополняя их изречением столь же логичным, как и первые "и хочу беззакония". Мы же, добровольно отрекающиеся от блаженства будущего све- та и желающие только полного торжества человечества на земле, мы смиренно сознаемся, что
12
божественная логика непостижима для нас и что мы довольствуемся логикой человеческой,
основанной на опыте и на знании взаимной связи явлений, как естественных, так и социаль- ных.
Наука, т. е. сумма опытов, много раз повторенных, приведенных в порядок и обдуманных,
доказывает нам, что "свободная воля" -- невозможная фикция, противная самой природе ве- щей; что так называемая воля есть лишь проявление известной нервной деятельности, как наша физическая сила есть результат действия наших мышц, что, следовательно, и то и дру- гое одинаково продукты естественной и социальной жизни, т. е. тех физических и обществен- ных условий, среди которых каждый человек родится и развивается; таким образом, повто- ряем, каждый человек в каждую минуту своей жизни есть результат комбинированного дей- ствия природы и общества; откуда ясно вытекает истина положения, высказанного нами в предыдущей статье: что для улучшения человеческой нравственности нужно улучшить об- щественную среду. Улучшить эту среду можно только одним способом, -- водворяя в ней спра- ведливость, т. е. полную свободу {Мы уже сказали, что под свободой мы понимаем с одной стороны до возможности полное развитие всех естественных способностей каждого человека,
а с другой -- его независимость не по отношению законов естественных и социальных, а по отношению всех законов, налагаемых человеческой волей -- коллективной или индивидуаль- ной, все равно.} каждого среди полного равенства всех. Неравенство в социальном положении и правах и неизбежно вытекающее из него отсутствие свободы для всех -- вот та великая кол- лективная несправедливость, от которой происходят все индивидуальные несправедливости.
Уничтожьте первую, и все другие исчезнут сами собою. Видя, как мало люди привилегиро- ванные стремятся к нравственному улучшению или, что тоже, к уравнению своих прав с про- чими, мы боимся, что торжество истины может водвориться только посредством социальной революции.
Чтобы люди были нравственными, т. е. совершенными людьми, людьми в полном смысле слова, необходимы три вещи: рождение в гигиенических условиях, рациональное и всесто- роннее образование, сопровождаемое воспитанием, основанным на уважении к труду, разу- му, равенству и свободе, и общественная среда, в которой каждая человеческая личность, поль- зуясь полной свободой, была бы, как по праву, так и в действительности, равна всем другим.
Существует ли подобная среда? Нет. Следовательно, нужно создать ее. Если бы в существую- щем обществе и удалось основать школы, которые давали бы своим ученикам образование и воспитание, настолько совершенное, насколько мы только можем себе представить, они все- таки не могли бы создать людей справедливых, свободных и нравственных, ибо по выходе из школы человек попадал бы в общество, управляемое совершенно другими принципами; а так как общество всегда сильнее отдельных личностей, то скоро оно подчинило бы их своему вли- янию, другими словами, развратило бы их. Впрочем, основание подобных школ совершенно невозможно в современном обществе так как общественная жизнь обнимает все, подчиняет своим условиям и школу, и семейную жизнь, и отдельную личность.
Учителя, профессора, родители -- все члены этого общества, все более или менее развраще- ны им. Как же могут они дать ученикам то, чего нет в них самих? Нравственность проповеду- ется хорошо только примером, а так как социалистическая нравственность совершенно про- тивоположна современной морали, то учителя, находясь более или менее под властью этой последней, доказывали бы ученикам своим примером совершенно противное тому, что про- поведовали в школах. Следовательно, социалистическое воспитание невозможно в школах,
как невозможно и в современной семье. Но и интегральное, то есть всестороннее образова- ние совершенно невозможно при современном порядке вещей. Буржуа не имеют никакого желания, чтобы дети их делались работниками, а работники лишены всех средств дать сво-
13
им детям научное образование. Бесподобна наивность и простота буржуазных социалистов,
которые все твердят: "Дадим народу прежде образование, а потом освободим его". Мы гово- рим наоборот: "пусть он прежде освободится, а потом он сам начнет учиться". Кто будет учить народ? Уж не вы ли? Но вы не учите его, вы его отравляете, стараясь внушить ему все религи- озные, исторические, политические, юридические и экономические предрассудки, защищаю- щие вас против него, и в то же время мертвящие его ум, расслабляющие его законную злобу и волю. Вы убиваете его ежедневной работой и нищетой и говорите ему: "учись!" Желали бы мы видеть, как вы с вашими детьми стали бы учиться после 13, 14, 16-и часов оскотинивающего труда, при нищете, при неуверенности в завтрашнем дне.
Нет, господа, несмотря на все наше уважение к великому вопросу всестороннего образо- вания, мы утверждаем, что не в нем теперь главный интерес для народа. Первый вопрос для народа -- его экономическое освобождение, которое необходимо и непосредственно влечет за собою его политическое, а вслед затем и умственное и нравственное освобождение. Поэтому,
мы целиком принимаем следующее постановление Брюссельского Конгресса 1887 г.: "Призна- вая, что в настоящее время организация рационального образования невозможна, конгресс приглашает отдельные секции открыть публичные курсы по программе научного, професси- онального, и производственного образования, т. е. всестороннего, чтобы пополнить по воз- можности недостаточность образования рабочих. Само собой разумеется, что уменьшение часов работы должно считать предварительным, необходимым условием этого!" Да, конечно,
рабочие должны сделать все возможное, чтобы получить то образование, какого они могут достигнуть при тех материальных условиях, в которых они находятся. Но не увлекаясь слад- кими песенками буржуа и буржуазных социалистов, они должны прежде всего сосредоточить свои силы на великом вопросе своего экономического освобождения, которое должно быть источником всякого рода освобождения.
Egalite, 21 августа 1869 г.
14

Библиотека Анархизма
Антикопирайт
Михаил Бакунин
Всестороннее образование
1869
Скопировано 12 декабря 2014 года с https://avtonom.org/pages/mikhail-bakunin-vsestoronnee-obrazovanie
Михаил Бакунин. Избранные сочинения. Том IV. Политика Интернационала. -- Усыпители. --
Всестороннее образование. -- Организация Интернационала. -- Письма о Патриотизме. --
Письма к Французу. -- Парижская Коммуна и понятие о Государственности.
Книгоиздательство "Голос труда". Петербург-Москва. 1920. Типография "Голос труда".
Петербург.
ru.theanarchistlibrary.org

перейти в каталог файлов


связь с админом