Главная страница
qrcode

Жан-Пьер Вернан - Происхождение древнегреческой мысли. Вв до н э. в ареале Средиземноморья и выяснить, каковы корни античной цивилизаций, в силу каких причини каким образом происходило становление новых социально-поли


НазваниеВв до н э. в ареале Средиземноморья и выяснить, каковы корни античной цивилизаций, в силу каких причини каким образом происходило становление новых социально-поли
Дата01.08.2019
Размер1.62 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаЖан-Пьер Вернан - Происхождение древнегреческой мысли.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#157251
страница4 из 11
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
анакса, простиравшаяся от дворца до каждого человека, до любого вида деятельности и всякой вещи, была принципиально иной. Что касается Афин, единственного места в Греции, где не была резко прервана преемственность с микенской эпохой, то, по свидетельству Аристотеля, там имел место своеобразный раскол монархии. Наличие рядом с царем полемарха в качестве военачальника уже отнимает у него военные функции. Установление института архонтов, происшедшее согласно Аристотелю после того, как «Кодриды отказались от царского достоинства 4
тес момента, когда беженцы-ахейцы отплыли из Пилоса и Пелопоннеса в Ионию и Аттику, означало более решительный разрыв. Само понятие archē — власть, правление — также отделилось от понятия basileia, обрело
61
самостоятельность и начало определять область собственно политической действительности. Архонты, избираемые вначале на десять лет, впоследствии стали избираться ежегодно. Даже если выборная система сохранила или видоизменила черты религиозной процедуры, она дала новую концепцию власти arche ежегодно устанавливалось в результате решения собрания, выборов, предполагающих борьбу мнений и дискуссию. Такое более строгое ограничение политической власти, принимавшей форму магистратуры, имело свою противоположность basileia была перенесена в специфически религиозную область Баси­
левс (basileys) более не являлся той божественной личностью, власть которой проявляется во всех областях его задача ограничивалась отправлением определенных жреческих обязанностей. На смену образа всевластного царя пришла идея специализированных, отличных друг от друга общественных функций, урегулирование которых имеет свои проблемы. Показательны в этом смысле афинские легенды о царях. Они рисуют картину, весьма отличную от той, которую мы находим во многих индоевропейских мифах 5
. Характерный пример в приводимых Геродотом скифских легендах о царях государь предстает как персонаж, стоящий вне и над различными функциональными группами, составляющими общество. Он представляет их всех, в нем в равной мере сосредоточены истоки их добродетелей, асам он не принадлежит ник одному из них 6
. Священные золотые предметы,
62
чаша для жертвенного возлияния, а также плуг, секира и ярмо, по преданию упавшие с неба, символизируют три общественные категории, на которые делятся скифы жрецы, воины, земледельцы. Всеми этими людьми владеет царь и только царь. Самые разнообразные виды человеческой деятельности объединяются водно целое личностью государя. Афинские легенды описывают обратный процесс вместо того, чтобы урегулировать кризис престолонаследия победой одного из претендентов и сконцентрировать в его руках всю arche, произошло разделение суверенности, причем каждый ее носитель присвоил себе только один из аспектов царской власти, предоставляя остальные своим собратьям. Теперь преобладает не единственная личность, господствующая над жизнью общества, а множественность функций, которые, противостоя одна другой, с необходимостью требуют разделения и взаимного разграничения. После смерти Пандиона
7
двое его сыновей поделили между собой отцовское наследство.
Basileia досталась Эрехтею; Бут — муж его племянницы Хтонии — взял себе hierosynē — жречество. Основу basileia Эрехтея составляет военная мощь. Эрехтей — боец, изобретатель колесницы, был убит в разгар сражения. Такое первоначальное разделение было недостаточно для решения династической проблемы.
Эрехтей, в свою очередь, оставил трех сыновей — Кекропса, Метиона и Пандора. С двух старших, основателей соперничающих династий, началась борьба за трон, продолжавшаяся от поколения к поколению, вплоть до
63
воцарения Эгея, хотя при этом регулярный цикл матримониальных обменов между двумя семейными ветвями не прерывался. Как показал А. Жанмэр, борьба между Кекропидами и Метионидами свидетельствовала о напряженности между двумя противоборствующими сторонами даже в рамках басилеи
8
. Если этот эпизод включить в контекст повествований о наследовании, то династический кризис вскрыл наличие в условиях единовластия четырех соперничающих начал специфически религиозное начало, представленное Бутом; военное начало — Эрехтеем, потомством Кекропидов и Эгеем (который, в свою очередь, разделит archē на четыре части, сохранив за собой весь kratos — правление начало, связанное с землей и ее богатствами Хтонией и Пандором (ср. с Пандорой); начало магической силы, олицетворением которой являлась богиня Метида (первая жена Зевса, порождающей искусства, в особенности связанные с использованием огня и находящиеся под покровительством Гефеста и Афины богов типа metis — покровителей ремесленников. Небезынтересно сопоставить эти четыре начала с четырьмя ионийскими племенами, которые, по всей вероятности, могли бы иметь функциональное значение, явным образом приписываемое им греками Переданный в мифе конфликт между братьями история и политическая теория выразят, в свою очередь, в систематической форме, представив социальный организм как сложное соединение разнородных элементов, отдельных частей (moirai или merē) и различных групп, выполняющих порой взаимоисключающие функции. Их задача — представить все это разнообразие как некий единый сплав С исчезновением анакса, который благодаря сверхчеловеческому могуществу, объединяли упорядочивал различные элементы царства, возникли новые проблемы как из конфликта между соперничающими группами, из столкновения противостоящих друг другу прерогатив и функций создать порядок, как могут ужиться между собой разрозненные элементы, или — если воспользоваться терминологией орфиков, — как в общественном плане единое может произойти от многого, а многое от единого Раздор и союз, eris (вражда) и philia любовь) — эти две божественные сущности, противостоящие и дополняющие друг друга, служили как бы двумя полюсами общественной жизни аристократического мира, пришедшего на смену прежней царской власти. Возвеличение борьбы, конкуренции, соперничества сочеталось с чувством принадлежности одному и тому же сообществу, с потребностью в единстве и социальной унификации. Агональный дух, дух состязания, вдохновлявший знатные роды, пронизал все области деятельности и прежде всего военную практика управления колесницами исчезла вместе совсем тем, что она вобрала в себя из политической и административной централизации тем не менее конь продолжал обеспечивать своему владельцу особую воинскую квалификацию hippeis (всадник, hippo5—1415 65
botēs (коневод) составляли военную элиту наряду с землевладельческой аристократией образ всадника ассоциировался с участием в сражении, с родовой славой, с земельным богатством и правовым участием в политической жизни. За каждым родом закреплялась прерогатива выполнения определенных религиозных ритуалов, владение тайными заклинаниями, особо действенными божественными символами, которые наделяют властью и соответствующими титулами. Наконец, вся «доправовая» область, господствующая в отношениях между родами, сама являлась чем-то вроде agōna — узаконенной и регулируемой борьбы, в которой сталкивались различные группы, пробы сил между родами, подобно борьбе атлетов между собой. Политика также, в свою очередь, приняла форму
агона — состязания в красноречии, борьбе мнений, местом проведения которого была agora, площадь, место собраний, ставшее впоследствии рынком 12
. Участники словесных баталий, состязаний ораторов в этом иерархическом обществе составляют группу людей, равных друг другу. Как заметил Гесиод, всякое соперничество, вражда (eris) предполагают отношение равенства состязаться могут только равные 13
. Этот дух равенства, присущий агонистическому пониманию общественной жизни, являлся одной из характерных черт мышления военной аристократии в Греции, придававшей понятию власти новое содержание. Archē не будет больше чьей-либо исключительной собственностью именного сударство лишит archē всякого частного,
66
личного характера, именно оно, высвободившись из родовых пут, станет делом всех. Показателен в этом отношении лексикон древнего грека он утверждает, что определенные решения должны выноситься сообща
(es to koinon) и что бывшие царские привилегии и сама archē должны помещаться в середине, в центре (es to meson). Употребление пространственного образа для выражения самосознания некоторой группы людей, ощущение существования в качестве некоей политической единицы — непросто средства сравнения. Они отражают появление совершенно нового социального пространства. Теперь городские постройки больше не группируются вокруг обнесенного укреплениями царского дворца. Центром города отныне становится agora, общее пространство, место общего Очага (Hestia koinē), площадь, где обсуждаются проблемы, представляющие общий интерес. Теперь сам город окружен стеной, защищающей и ограничивающей в своей целостности населяющую его группу людей. Там, где возвышалась царская цитадель, город воздвиг дворцы, открытые для отправления общественного культа. На руинах дворца, в Акрополе, воспроизводится в религиозном планета реальность, которая в светском плане существует в масштабе агоры. Такая картина города означает новое мыслительное пространство, открывающее новый духовный горизонт. С момента, когда город стал ориентироваться на общественную площадь как на центр, он становится полисом уже в полном смысле этого слова.
67 5*
Глава четвертая Духовный мир полиса В истории греческой мысли создание полиса — явление чрезвычайной важности. Однако лишь стечением времени он выявит весь свой интеллектуальный и социальный потенциал, пройдя множество этапов развития и обретя самые различные формы. Возникновение полиса, которое, по-видимому, приходится на период с VIII по VII вв. дон. э, явилось знаменательной вехой, подлинным открытием в общественной и культурной жизни эллинов, все преимущество которой они ощутили в полной мере Для системы полиса прежде всего характерно необычайное превосходство слова над другими орудиями власти. Слово становится главным образом политическим инструментом, ключом к влиянию в государстве, средством управления и господства над другими. Власть слова греки превратят в божество сила убеждения (peithō) по действенности приравнивается к формулам некоторых религиозных обрядов или изречениям государя, царственно провозглашающего право, закон (themis). Вместе стем слово утрачивает ритуальную сущность, претензии на изречение истины. Оно выливается в форму спора, дискуссии, диалога, предполагает наличие публики, к которой оно обращено как к арбитру и которая поднятием рук выносит решение в последней инстанции. По силе убежденности одной из двух речей определяется победа одного оратора над другим. Все представляющие общий интерес вопросы, урегулирование которых ранее входило в функцию государя и которые определяли сферу деятельности arche, теперь подчиняются силе ораторского искусства и решаются в результате прений. Следовательно, возникает необходимость составления речей, имеющих четко отточенную форму антитетических доказательств. Таким образом, устанавливается тесная связь и взаимозависимость между политикой и логосом (словом. Политическое искусство состоит, по сути дела, в умении владеть речью и логос с самого начала осознает себя, свои правила, свою эффективность через политическую функцию. Исторически именно риторика и софистика, анализирующие формы речи как орудия победы в дебатах, разгоравшихся на собраниях ив судебных процессах, открыли путь исследованиям Аристотеля, который наряду с техникой убеждения определил правила доказательства и противопоставил логику истины, свойственную теоретическому знанию, логике вероятного или правдоподобного, присущей случайным спорами обыденной практике. Второй отличительной чертой полиса является полная публичность наиболее важных проявлений общественной жизни. Более того, можно сказать, что полис существует лишь в той мере, в какой высвобождается общественная сфера, в процессе противопоставления
69
общественных интересов личным открытые судебные процедуры противостоят тайному делопроизводству различные формы действий и процедур в масштабах государства, ранее составлявшие исключительную привилегию басилевса или знатных родов, носителей arche, ставятся под контроль всех граждан. Этот процесс демократизации и установления открытого характера процедур будет иметь в интеллектуальном плане решающие последствия. Становление греческой культуры сопровождается открытием все более широкому кругу людей ив конце концов всему
демосу доступа в духовный мир, бывший ранее привилегией военной аристократии и духовенства (эпические произведения Гомера — первый пример такого рода процесса придворная поэзия, звучавшая в залах дворца, вышла за его стены, распространилась среди народа и обрела статус поэзии празднеств, став, таким образом, важным элементом общей культуры. Знания, нравственные ценности, техника мышления выносятся на площадь, подвергаются критике и оспариванию. Как залог власти, они не являются более тайной фамильных традиций их обнародование влечет за собой различные истолкования, интерпретации, возражения, страстные споры. Отныне дискуссия, аргументация, полемика становятся правилами как интеллектуальной, таки политической игры. Постоянный контроль со стороны общества осуществляется как над творениями духа, таки над государственными учреждениями. В противоположность абсолютной власти царя, закон полиса требует, чтобы и те, и другие в равной мере подлежали отчетности (eythynai). Законы больше не навязываются силой личного или религиозного авторитета они должны доказать свою правильность с помощью диалектической аргументации. В рамках полиса именно слово являлось инструментом политической жизни письменность в собственно интеллектуальном плане начинает служить средством общей культуры и позволяет в полной мере распространять знания, которые ранее были уделом немногих или находились под запретом. Заимствованная у финикийцев и модифицированная для более точной транскрипции греческой речи, письменность стала удовлетворять потребности распространения знаний почти также, как и разговорная речь. Наиболее древние известные нам записи с помощью греческого алфавита свидетельствуют о том, что начиная св. дон. э. письменность не предполагает больше специального умения, доступного только писцам, но получает широкое и свободное распространение среди народа Наряду со ставшим традиционным чтением наизусть текстов Гомера или Гесиода письменность составит основной элемент греческого образования и воспитания (paideia). Одновременно с рождением полиса возникает естественная необходимость создания писанных законов. Запись законов придает им постоянный и точный характер они изымаются из исключительной компетенции басилевсов, функция которых состояла виз речении права законы становятся общим достоянием, всеобщим правилом, одинаково применимым ко всем людям. В мире, описанном Гесиодом, который явился предшественником полисного строя, правосудие (dikē) действовало еще в двух плоскостях, как бы расчлененное между небом и землей для рядового беотийского земледельца dikē в земном мире заключалась в решении, фактически зависящем от произвола царей — «поедателей преподношений»; на небе dikē предстает в образе суверенной богини, далекой и недоступной. Благодаря же публичности, обеспеченной письменностью, она, не теряя своей идеальной ценности, воплощается в собственно человеческом плане, реализуется в законе, в общем для всех правиле. Возвышаясь над всеми, dikē подлежит обсуждению и декретированному видоизменению, но тем не менее выражает порядок, считающийся священным. Когда в свою очередь отдельные лица посредством письменности решат сделать публичными свои знания — будь тов виде книг, впервые написанных Анаксимандром и Ферекидом или же Гераклитом (который отдал их на хранение в храм Артемиды в Эфесе, или в форме parapēgma, монументальной надписи на камне 3
, — намерением этих людей будет непросто сообщить другим об открытии или выслушать чье-либо личное мнение, но, поместив свое послание в самую сердцевину масс — es to m e s o n , — сделать его общим достоянием города, нормой, которая, подобно закону, могла бы также стать всеобщей 4
. Будучи обнародованной, их мудрость
72
обретает присущую ей основательность и объективность, претендуя на роль истины, не облеченной более в форму религиозной тайны, которая отмечена божественной благодатью. Разумеется, конечной целью мудреца, как и религиозного таинства, является раскрытие истины, снятие покрова таинственности сне коей высшей реальности, намного превосходящей обычное человеческое разумение но, вверяя эту истину письму, мудрецы вырывают ее из замкнутого круга секты, представив при ярком свете дня на всеобщее обозрение. А это значит, что в поиске истины могут участвовать все и что она, как и политические вопросы, подлежит всеобщему обсуждению. Такое преобразование тайного знания мистериального типа в совокупность публично обнародованных истин имеет свою параллель в другом аспекте общественной жизни. Прежних священнослужителей, принадлежавших какому-либо знатному роду и претендовавших на особо тесную связь с богами в процессе своего формирования, полис приспособил для отправления официальных культов города. Таким образом, то покровительство, которое боги ранее оказывали своим избранникам, отныне распространяется на все городское сообщество. Говорящий о культе города фактически говорит об общественном культе. Все прежние предметы культа — s a c r a , — знаки посвящения в сан, религиозные символы, гербы, деревянные резные изображения (xoana), статуи, ранее ревностно оберегаемые как талисманы власти в тайниках дворца или в глубине жреческих домов, перемещаются в общественный храм — открытую, общедоступную обитель. В этом безликом пространстве, которое обращено вовне, греческие идолы в свою очередь претерпевают изменения вместе с потерей таинственности они утрачивают свойство действенных символов, становясь изображениями, единственной функцией которых остается видимость, созерцательность. О помещенной внутри храма большой статуе божества отныне можно сказать, что ее бытие (esse) состоит лишь в ее восприятии (percipi). Священные образы (sacra), некогда наделявшиеся грозной силой и укрытые от публичного обозрения, в глазах города становятся зрелищем, повествованием о богах, точно также, как на глазах города, становясь истинами, оспариваемыми мудрецами, лишаются своей загадочности и религиозной силы тайные сказания и магические формулы. Однако процесс придания общественной жизни полной публичности встречает на своем пути немало трудностей и сопротивления. В самый расцвет классического периода правители и власть предержащие для решения политических вопросов не раз тайно прибегали к помощи сверхъестественных сил. Лучшие примеры такого рода скрытых действий предоставляет нам режим Спарты. Имеются и другие свидетельства использования святилищ в качестве тайных приемов власти, обращения к оракулам, находящимся в исключительном ведении некоторых высших должностных лиц, или приобретения ими книг, содержащих предсказания. Более того, многие
74
города видят залог своего благополучия в обладании секретными реликвиями, такими, например, как мощи героев, место погребения которых, под страхом гибели государства, может быть известно одним только верховным властителям. Но при вступлении в должность они правомочны узнать эти грозные тайны. Приписывание подобного рода секретным талисманам политического значения отнюдь не было простым пережитком прошлого. Оно отвечало определенным социальным потребностям. В самом деле не зависит ли благополучие города от действия сил, неподдающихся расчетам человеческого разума, неподвластных предвидениями нерешаемых в споре Это вмешательство сверхъестественной силы — провидение Геродота, судьба
(tychē) Фу к иди да роль которого в конечном счете является решающей, необходимо учитывать и отводить ему подобающее место в политической системе полиса. Но публичный культ олимпийских богов лишь отчасти мог выполнять такую функцию. Он касался слишком общего и слишком далекого божественного мира и определял порядок священного (hieros), противостоящего области мирского (hosios), к которой относится управление городом. Полной десакрализации политической жизни служит противовесом официальная религия, которая соблюдает должную дистанцию в отношении людских дели которая больше непосредственно не вмешивается в обыденную жизнь arche. Однако сколь бы здравомыслящими ни были политические руководители и сколь бы глубокой ни была мудрость граждан, решения собрания, касающиеся будущего, остаются весьма темными и разум не может иметь о них полного представления. Поэтому весьма существенно обеспечить себе более или менее надежные предсказания с помощью средств, превышающих ограниченные возможности человека, а именно — с помощью священных ритуалов. Вне всякого сомнения, политический рационализм полиса противостоял прежним религиозным приемам правления, ноне настолько, чтобы их в корне исключить В области религии наряду с общественными культами вне города растут тайные сообщества — секты, братства и мистерии. Это замкнутые группы, имеющие свою иерархию различных ступеней и степеней. Образованы они по модели инициативных содружеств отбирая членов своих сообществ и проводя их через целый ряд испытаний, они наделяют их недоступными для других привилегиями. Однако в отличие от прежних инициаций (посвящений культовым таинствам, которым подвергались юные воины (couroi) и которые открывали тем доступ к власти, новые тайные группировки отныне ограничиваются чисто религиозной областью. В рамках города инициация может привести лишь к духовному преобразованию без политических выгод. Избранный созерцатель (epoptēs) — это непорочный, святой человек. Ему, приближенному к божеству, предназначена, естественно, исключительная судьба, но об этом он узнает в мире ином. Мистерия обещает всем, кто желает быть
76
посвященным в ее таинства (без ограничений, налагаемых рождением или рангом, блаженное бессмертие, которое раньше было исключительно царской привилегией более широким кругам инициированных она сообщает религиозные тайны, составлявшие собственность таких жреческих родов, как Ке-
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

перейти в каталог файлов


связь с админом