Главная страница
qrcode

Жан-Пьер Вернан - Происхождение древнегреческой мысли. Вв до н э. в ареале Средиземноморья и выяснить, каковы корни античной цивилизаций, в силу каких причини каким образом происходило становление новых социально-поли


НазваниеВв до н э. в ареале Средиземноморья и выяснить, каковы корни античной цивилизаций, в силу каких причини каким образом происходило становление новых социально-поли
Дата01.08.2019
Размер1.62 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаЖан-Пьер Вернан - Происхождение древнегреческой мысли.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#157251
страница7 из 11
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
диаки (pediakoi) — жители равнины (pedion), иначе говоря, горожане, имеющие богатые земли вокруг города затем паралийцы (paralioi) — население морского побережья далее
диакрийцы (diakrioi) — жители гор, тыла, те периферийных поселений — демов, наиболее удаленных от городского центра. Этим территориальным подразделениям соответствовали различия в образе жизни, общественном положении, политической ориентации педиаки — аристократы, защищающие свои привилегии эвпатридов (родовой знати) и свои интересы земельных собственников паралийцы образовали новый — средний — социальный слой (mesoi), который стремился не допустить победы двух других диакрийцы образовали демократическую партию, объединив население, состоящее из мелких крестьян — фет о в , — лесорубов и угольщиков, еще не нашедших места в племенной организации и не интегрированных в рамках аристократического полиса. Кроме того, эта фракция в большинстве своем состояла на службе у крупных аристократических семейств, соперничество между которыми играло главную роль в политических распрях. Между этими фракциями, которые образовали в государстве столько же различных и противостоящих друг другу партий, открытая борьба и компромисс чередовались вплоть до того момента, как Клисфен организовал полис на новой основе 17
. Прежняя родовая организация общества упраздняется. Вместо четырех ионических родовых фил Аттики, на которые разделялся весь социальный организм, Клисфен создает десять территориальных фил, каждая из которых, как и прежде, объединяет потри триттии, между которыми отныне распределяются все демы Аттики. Таким образом, полис строится теперь на иной основе, нежели отношения между знатными родами и по принципу кровного родства. Филы и демы образуются начисто географической основе они объединяют жителей одного района, а не единокровных родственников, как. это было прежде знатные роды и фратрии продолжают существовать, ноте перь они оказываются вне собственно политической организации. Кроме того, каждая из десяти заново созданных фил как бы смешивает три различные партии, на которые раньше был разделен полис. В самом деле, из трех триттий, составляющих филу, первая необязательно относится к прибрежной области, вторая — к внутренней полосе, а третьяк региону полиса и его непосредственному окружению. В действительности каждая фила является своеобразной смесью населения, земель и видов деятельности, из которых состоит полис. Как замечает Аристотель, разделил же он [Клисфен] не на двенадцать фил из того соображения, чтобы это деление не совпало с существовавшим ранее делением на триттии: именно, в четырех фи­
лах было двенадцать триттий, так что в этом случае не удалось бы смешать народ (anamisgesthai to plēthos)»
Следовательно, административная организация отвечает неуклонной воле слияния, объединения общественного организма. Больше того, создание нового календаря чисто светского назначения позволяет полностью уравнять вновь образованные группы в их правах на власть (archē), хотя лунный календарь продолжает по-прежнему регулировать религиозную жизнь. Но административный год разделен на десять периодов поили дней, соответствующих каждой из десяти фил. Совет четырехсот расширен до пятисот членов (по пятьдесят от каждой филы) таким образом, что в течение этих десяти периодов года каждая фила поочередно несет обязанности постоянной комиссии Совета. При Клисфене идеал равенства, отвлеченно выраженный в понятии isonomia, связан непосредственно с политической действительностью, вдохновляя на коренные изменения в полисе. Таким образом, система общественных отношений образует согласованную систему, регулируемую посредством числовых отношений и соответствий, позволяющих гражданам утвердиться в своей идентичности, общаться друг с другом на основе равенства, симметрии, взаимности, составляя единый космос. Полис предстает как однородный мир, без иерархии, градации и дифференциации. Власть (archē) не сосредоточена более водном лице, стоящем во главе социальной организации, а равномерно распределена по всем областям общественной жизни в том общем пространстве, в котором полис находит свой центр, свою середину
(meson). Следуя урегулированному циклу, верховная власть переходит от одной группы к другой, от одного лица к другому таким образом, что управление (приказание) и подчинение не противостоят друг другу как два абсолюта, а становятся двумя членами одного итого же взаимообратимого отношения. Под действием закона равноправия (isonomia)
124
социальный мир как бы принимает вид кругообразного и наделенного центром космоса, где каждому гражданину, коль скоро он подобен всем остальным, предстоит пройти цикл кругооборотов, последовательно занимая и уступая симметричные позиции, образующие гражданское пространство в соответствии с порядком времени.
Глава седьмая Космогонии и мифы о высшей власти Как правило, начальные периоды человеческой истории ускользают от нас. Что же касается Греции, то если зарождение философии означает закат мифологического мышления и становление рационального знания, то мы можем установить более или менее точно дату и месторождения греческого разума, также как и его гражданский статут. Вначале в. дон. э. в Милете Ионическом западное побережье Малой Азии) такие мыслители, как Фалес, Анаксимандр и Анаксимен, положили начало новому типу размышлений о природе, сделав последнюю предметом систематического беспристрастного исследования (historia) и предложив созерцаемую целостную картину в качестве теории
(theoria). Происхождение мира, его устройство, метеорологические явления первые натурфилософы объясняли, не прибегая к драматическим образам, присущим древним теогониям и космогониям, и грандиозным фигурам изначально великих божеств (букв. изначальных сил возникновение мира и установление порядка они больше не объясняли подвигами и схватками сверхъестественных сил, составлявших основу мифа. В их учениях нет даже намека на тех богов, которых официальная религия в ее разновидностях ассоциировала с силами природы. Реалистическая трактовка милетских физиков охватывает все бытие в его целостности. По их убеждению, не существует ничего, что не было бы природой (physis). Люди, божественное, мир образуют единый, однородный универсум, весь находящийся как бы водной плоскости они суть части или аспекты одной и той же природы (physis), в которой действуют одни и те же силы. Человек в состоянии дать ответ на вопросы о возникновении этой природы, ее разнообразии и организации с самого начала, так сказать, природа действовала точно также, как сейчас и всегда огонь, как всегда, сушит мокрую одежду, а в сите, если его трясти, как всегда, останутся самые крупные частички. Подобно тому, как существует только одна природа (physis), исключающая само понятие сверхъестественного, таки существует только одна власть и та носит чисто светский характер. Все, что мыслится как изначальное, лишается ореола величественности и таинственности. Поэтому ко всему первоначальному можно относиться как к вполне обычному явлению. Для мифологического мышления повседневный опыт мог быть понят и иметь смысл лишь в сравнении с принятыми за эталон изначальными действиями богов. Для милетских же мыслителей характерен противоположный подход. Первоначальные явления и силы, образовавшие мировой строй (космос, объясняются аналогично процессам, наблюдаемым в повседневной жизни. Отныне не изначальное освещает и преображает повседневное, а наоборот повседневное делает изначальное умопо­
стигаемым, предлагая модели, позволяющие понять, как образовался мири мировой порядок. Эта интеллектуальная революция представляется столь внезапной и глубокой, что ее считали необъяснимой в терминах исторической причинности и потому говорили о греческом чуде. На ионийской земле разум логос) как бы вдруг освобождается от мифа, подобно тому, как пелена спадает сглаз. И свет этого разума, вспыхнув однажды, будет непрестанно освещать путь человеческому разуму. Ионийские философы пишет Дж. Берне т , — открыли путь, по которому науке осталось только следовать 1
. Далее он уточняет Было бы совершенно неверным искать начала ионийской науки в какой-либо мифологической концепции. Эту интерпретацию последовательно отвергает Ф. Корнфорд, согласно которому первая философия более близка мифологической конструкции, нежели научной теории. С этой точки зрения, милетская физика не имеет ничего общего ни по своему духу, ни по своему методу стем, что мы называем наукой она игнорирует, к примеру, всякое экспериментирование. Она не является даже результатом наивного и стихийного размышления о природе, а просто переводит на более абстрактный языки облекает в светскую форму концепцию мира, выработанную религией. Космологии перенимают и продолжают основные темы космогонических мифов, отвечают на однотипный вопрос и не занимаются, в отличие от науки, поисками законов природы как и мифы, они задаются вопросом как был установлен порядок, как космос возник из хаоса. Милетцы заимствовали из космогонических мифов не только образ вселенной, но также весь понятийный материал и объясняющие схемы за стихиями природы (physis) вырисовываются древние мифологические божества. Превратившись в природу, стихии теряют характер индивидуализированных богов, но остаются активными и одушевленными силами, все еще воспринимаемыми как божества действия природы (physis) пронизаны той мудростью и той справедливостью, которые ранее были достоянием Зевса. Мир Го­
мера был упорядочен путем распределения сфер действия между великими богами Зевсу отводился яркий свет небес — эфир (aithēr), Аиду — туманный мрак, аэр (aēr), Посейдону — влажная стихия на земле, олицетворяемой Геей, наряду с людьми живут все другие смертные твари, обладающие смешанной природой. Ионийский космос организован посредством разделения на природные (стихийные) силы, которые противодействуют между собой, взаимоуравновешиваются или сочетаются. Речь идет непросто об аналогии. Анализ Корнфорда выявляет прямые соответствия между теогонией Гесиода и философией Анаксимандра. Правда, если Гесиод говорит еще о божественных творениях, то
Анаксимандр уже описывает природные процессы, более того, он отказывается от двусмысленности слови, которые означают как рождение, таки происхождение. Пока различные смыслы этих слов оставались смешанными, процесс происхождения мог выражаться в терминах генеалогии, объяснить то или иное явление, называя его отца и мать. Однако, сколь бы значительным ни было различие между физиком и теологом, образ их мышления остается общим. Ив томи в другом случае процесс творения начинается с некоторого неопределенного состояния (Хаосу Гесиода; Никта,
Эреб, Тартар в некоторых космогониях, приписываемых соответственно Орфею, Музею и
Эпимениду; апейрон — беспредельное — у
Анаксимандра). Из этого исходного состояния возникают, путем последовательного отделения и дифференциации, противоположные пары. Тьма и свет, тепло и холод, сухое и влажное, плотное и разреженное, верхи низ, долженствующие определить различные области мира яркое и горячее небо, темный и холодный воздух, сухая земля, влажное море. Эти противоположности, которые появились, отделившись одна от другой, также могут объединяться и смешиваться, чтобы производить те или иные явления, такие, как рождение и смерть всего живого — растений, животных и людей. Нов образе мышления милетцев сохраняется не только общая мифологическая схема, но наблюдается совпадение в деталях некоторых их представлений и мифологических образов, которые ничуть не утрачивают при этом стимулирующего значения Половое размножение, космическое яйцо, космическое древо, разделение ранее слитых
130
воедино земли и неба — все эти образы как бы просвечивают сквозь физическое объяснение Анаксимандром процесса образованиями ра: из апейрона выделилось (apokrinesthai) семя, или зародыш (gonimon), теплого и холодного, и образовавшаяся из него некоторая огненная сфера облекла воздух, окружающий землю, подобно тому, как кора облекает (phloios) дерево. Когда огненная сфера прорвалась и замкнулась в несколько колец, возникли солнце, луна и звезды 3
. В приведенном отрывке применяются эмбриологические термины, которые при их рационализации вызывают представление о половом размножении и иерогамии
4
: gonimon, apokrinesthai, phloios (кора) (словопроизводное от глагола изобиловать — phleō), связанные с идеей порождения phleō может означать оболочку эмбриона, скорлупу яйца, кору дерева, любую кожу вообще, которая покрывает растительный или животный организм в процессе его роста Однако, вопреки такого рода аналогиями реминисценциям, прямой преемственности между мифом и философией не существует. Философ не ограничивается простым повторением в терминах physis'a того, что теолог выражал в терминах божественного могущества. Смене регистра, использованию светского словаря соответствует новая установка мысли, другой духовный климат. Милетцы впервые ставят вопросы о возникновении и устройстве мира в форме, на которую необходимо дать четкий и понятный ответ, допускающий публичное обсуждение на собрании граждан, аналогично другим вопросам текущей жизни. Так человеческая мысль становится на путь познания, свободного от ка­
ких-либо ритуальных элементов. Физики решительно игнорируют мир религии, не желая иметь ничего общего с культовыми процедурами, с которыми миф, несмотря на свою относительную автономию, всегда оставался более или менее связанным.
Десакрализация знания, появление типа мышления, чуждого религии явления отнюдь не изолированные. По своей форме философия непосредственно связана с духовным миром, который, как было показано, определил устройство полиса и придал общественной жизни светский и рациональный характер. Вместе стем зависимость философии от учреждений полиса в равной мере отражена в ее содержании. И если верно, что милетцы заимствовали нечто у мифа, то верно также и то, что они очень глубоко видоизменили образ вселенной, придав ему пространственные формы и, следуя по преимуществу геометрической модели, упорядочив его. Кроме того, для построения новых космологий они использовали выработанные нравственной и политической мыслью понятия, спроецировав на мир природы концепцию порядка и закона. Победив в полисе, она превратила человеческий мир в космос. Греческие теогонии и космогонии, как и последующие космологии, содержат повествование о генезисе последовательном возникновении упорядоченного мира. Они являются своего рода мифами о верховной власти, ибо
132
славят могущество бога, правящего вселенной, повествуют о его рождении, участии в битвах, триумфе. Во всех областях — природной, общественной, ритуальной — порядок представляет собой результат победы бога — верховного правителя. Таким образом если мир отныне чужд неустойчивости и беспорядку, то это — продукт победоносных битв бога со своими соперниками (чудовищами) и установление его незыблемого господства. Теогония Гесиода представляется гимном славы Зевсу. Поражение Титанов и Тифона, побежденных сыном Крона, не только венчает все здание поэмы каждый эпизод воспроизводит и резюмирует архитектонику космогонического мифа, каждая победа Зевса направлена на устройство мира, битва Титанов и Олимпийцев повествует о возврате вселенной к первоначальному состоянию неразличимости и беспорядка. Низвергнутые вбит ве первобытные силы — Гея, Уран, Понт, Океан, Тартар, ранее существовавшие разрозненно, вновь оказались смешанными. Гея и Уран, о разделении которых повествовал Ге­
сиод, вновь воссоединились. И когда бы увидел Все это кто-нибудь иль ухом бы шум тот услышал, Всякий, наверно, сказал бы, что небо широкое сверху Наземь обрушилось,
— ибо с подобным же грохотом страшным Небо упало б на землю, ее на куски разбивая Столь оглушительный шум поднялся от божественной схватки.
133
Мир вновь принял свой первоначальный облик хаоса Бездна великая. Тот, кто вошел бы туда чрез ворота, Дна не достиг бы той бездны в течение целого года Ярые вихри своим дуновеньем его подхватили б, Стали швырять и туда и сюда. Победа Зевса вновь все ставит на свои места. Титаны, закованные вцепи, низвергнуты на дно Тартара Медной оградою Тартар кругом огорожен. В три ряда Ночь непроглядная шею ему окружает, а сверху Корни земли залегают и горько-соленого моря. Выхода нет им оттуда
— и его преградил Посиадон Медною дверью Битва с Тифоном (речь идет о вставке, относящейся, несомненно, к концу VII в. дон. э) вновь затрагивает аналогичные темы. Ф. Корнфорд, на наш взгляд, весьма удачно и впечатляюще сопоставил этот эпизод сбит вой Мардука против Тиамат
7
. Как и Тиамат, Тифон представляет силы смуты и беспорядка, возврат к бесформенному хаосу. Повергнув Титанов и сразив Тифона, Зевс по просьбе богов взял на себя верховную власть и воссел натроне бессмертных, затем распределил между Олимпийцами их обязанности и почести (timai). Подобным же образом Мардук, объявленный царем богов, убивает Тиамат, рассекает ее тело на две части, делая из первой небо, из второй — землю затем он определяет место и движение звезд,
134
устанавливает годы и месяцы, упорядочивает время и пространство, создает род людской, распределяет привилегии и назначает судьбы. Эти моменты сходства между греческой теогонией и вавилонским мифом о сотворении
(création) мира неслучайны. Гипотеза о заимствовании, сформулированная Ф. Корнфордом, была подтверждена (при одновременном уточнении и дополнении) недавним открытием двойного ряда документов с одной стороны, финикийскими табличками из Рас Шамра (начало XIV в. дон. э, ас другой — хеттскими клинописными текстами, которые воспроизводят старый хурритский эпос XV в. дон. э. Почти одновременное восстановление этих двух теогонических мифов обнаружило целый ряд новых совпадений, которые объясняют наличие в ткани Гесиодова повествования деталей, представлявшихся неуместными или казавшимися ранее необъяснимыми. Таким образом, проблема восточных влияний на греческие мифы о сотворении мира, о степени распространения этих влияний и их границах, также как проблема путей и времени их проникновения, представляется вполне обоснованной. В восточных теогониях, также как ив греческих (для которых первые могут служить моделями, тема генезиса мира включается в обширную эпопею о верховной власти, представляющую собой изображение борьбы за господство над миром сменяющих друг друга поколений богов и различных сакральных сил. Установление верховного правления и учреждение порядка выступают как два нераздельных аспекта одной божественной драмы, ставкой водной и той же борьбе, результатом одной и той же победы. Эта общность выражает зависимость мифического повествования от царских ритуалов, элемент которых оно составляет вначале и которые оно сопровождает как словесный аккомпанемент. Вавилонскую поэму о сотворении мира —
«Энума элиш» — ежегодно пели на четвертый день царского празднования наступления Нового года, в месяц нисан. Считалось, что к этой дате время завершает свой цикл мир возвращается к своей исходной точке. То был критический момент, когда весь мировой порядок считался неустановленным. Вовремя праздника царь разыгрывал пантомиму ритуальной битвы с драконом, как бы повторяя борьбу Мардука с Тиамат. Царское испытание и его победа имели двойное значение утверждая мощь верховного властителя, они воссоздавали смену времени года, космический порядок, носивший социальный характер. Благодаря сверхъестественной доблести царя после периода кризиса мир вновь обновляется и утверждается новый временной цикл. В вавилонских ритуалах и мифах нашла свое выражение специфическая концепция взаимоотношений между верховной властью и мировым порядком царь господствует не только в социальной иерархии, но вмешивается ив процессы природы. Упорядочение пространства, сотворение (création) времени, регулирование сезонного цикла представляются включенными в деятельность царя они суть аспекты функционирования верховной власти.
136
Природа и общество перемешиваются, порядок во всех его формах и во всех областях ставится в зависимость от носителя верховной власти. Нина уровне человеческого общества, ни на природном уровне этот порядок еще не существует сам по себе и не формулируется в абстрактных терминах. Для того чтобы существовать, он должен быть кемто установлена для того, чтобы длиться, он должен кем-то поддерживаться. Так или иначе, порядок всегда предполагает наличие упорядочивающего агента, творческой силы, способной его установить. В рамках этого мифического представления немыслимо существование как автономной области природы, таки закона самоорганизации вселенной. Аналогичное можно сказать не только о теогонии Гесиода, но даже о более поздних и более развитых теогониях, таких, как теогония Ферекида из Сироса (Аристотель относит к его числу теологов, уже вносивших в миф элементы философии. Современник Анаксимандра, Ферекид, сохраняя традиционные образы великих божеств, посредством этимологии их имен подчеркивает естественный аспект их природы. Так Крон становится Хроносом — Временем Рея превращается в «реос», «рео», что значит поток, истечение Зевс модифицируется в Зас, те. в глагол жить, возможно, чтобы выразить степень его мощи. Этот миф по-прежнему сконцентрирован на теме борьбы за господство в мире. Насколько можно судить подошедшим до нас фрагментам, Ферекид повествовало сражении Кроноса с Офионом,
137
схватке их войск, падении побежденных в Океан, воцарении Кроноса над всем миром затем должно было последовать нападение Зевса, завоевание им власти, его торжественный брак с Хтонией
8
при посредничестве или с помощью Эроса. В результате священного бракосочетания (hieros gamos) Зевса с подземной богиней произошло возникновение видимого мира. На этом бракосочетании впервые был применен брачный ритуал снятия покрывала (anakalyptērion). Сумрачная Хтония облачилась в сотканное и подаренное ей Зевсом покрывало, узор на котором обозначал очертания морей и континентов. Приняв дар, который Зевс, вручил ей как свидетельство ее новой прерогативы (geras — военная награда, почесть, хмурая подземная богиня стала Геей — видимой землей. Затем Зевс отвел каждому из богов его удел (moira), закрепив за ним причитающуюся ему часть космоса. Под надзором ветров и бурь он отправил в Тартар силы беспорядка, высокомерия и дерзости (hybris). Таким образом, проблема генезиса мира остается в теогонии если не совсем скрытой, то, во всяком случае, стоящей на заднем плане. Миф не спрашивает как из хаоса возник упорядоченный мира отвечает на вопрос кто есть суверенный бог кто воцарился (anassein, basileyein) над миром В этом смысле функцией мифа является установление различия итак сказать, дистанции между тем, что было первым сточки зрения времени, и тем, кто был первым сточки зрения власти, те. установление различия между хронологическим началом основания мира и тем, кто руководит его настоящим упорядочением. На этом различии и основан миф он делает предметом своего повествования летопись смены божественных поколений, метаморфозы верховной власти вплоть до того момента, когда чье-то окончательное главенство не положит конец драматическому процессу создания династии (dinasteia). Следует подчеркнуть, что слово archē, ставшее популярным в философской мысли, не принадлежит политическому словарю мифа 9
. Дело не только в том, что с мифом были связаны более специфические царственные выражения, но также ив том, что слово arche, одинаково обозначая происхождение во времени, а также главенство в социальной иерархии, упраздняет именно ту дистанцию, на которой основывался миф. Когда Анаксимандр впервые примет этот термин, придав ему философский смысл принципа, начала, это будет означать не только отказ философа от монархического словаря, присущего мифу, но также его стремление сблизить, объединить те две функции мифа, которые теологи по необходимости разделяли, а именно что было первым во времени, те. то, отчего произошли все вещи, что главенствует во вселенной и правит ею. Действительно, для физика мировой порядок больше не мог быть результатом установления в некоторый момент времени волей одного-единственного агента, активного фактора имманентный для природы (physis), великий закон, упорядочивающий и управляющий вселенной, должен был уже некоторым
139
образом присутствовать в первостихии, из которой постепенно образовался мир. Говоря о древних поэтах и теологах, Аристотель в Метафизике заметил, что для них царствуют и управляют миром не первые боги, например Ночь и Небо, или Хаос, или Океана власть принадлежит Зевсу 10
. Анаксимандр же полагал, что нет ничего, что было бы arche по отношению к апейрону
(так как последний существовал всегда, но что
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

перейти в каталог файлов


связь с админом