Главная страница
qrcode

Жан-Пьер Вернан - Происхождение древнегреческой мысли. Вв до н э. в ареале Средиземноморья и выяснить, каковы корни античной цивилизаций, в силу каких причини каким образом происходило становление новых социально-поли


НазваниеВв до н э. в ареале Средиземноморья и выяснить, каковы корни античной цивилизаций, в силу каких причини каким образом происходило становление новых социально-поли
Дата01.08.2019
Размер1.62 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаЖан-Пьер Вернан - Происхождение древнегреческой мысли.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#157251
страница8 из 11
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
апейрон есть archē всего он все объемлет
(periechein) и всем управляет (kybernan)»
1 1. Итак, попытаемся установить образ мира, изображаемый в общих чертах в греческих теогониях.
1. Вселенная — это иерархия божественных сил. Аналогичная по своей структуре человеческому обществу, она не может быть верно изображена в виде чисто пространственной схемы и описана в терминах, выражающих положение, расстояние, движение. Ее порядок, сложный и строгий, выражает отношения между действующими агентами он устанавливается соотношениями сил, шкалой старшинства, власти, сана, отношениями господства и подчинения. Ее пространственные аспекты — космические уровни и пространственные направления — выражают, скорее, не геометрические свойства, а различия в функциях, значимости и ранге.
2. Этот порядок не возник необходимым образом в динамической игре составляющих
140
вселенную элементов (стихий, а был установлен в драматической борьбе, благодаря подвигу одного из действующих агентов — богов.
3. Над миром господствует мощь одного бога, который возвышается над другими богами миф изображает его верховным властителем, вершиной мироздания это его монархия (monarchia) поддерживает равновесие между составляющими вселенную божественными силами, отводит каждой из них ее место в иерархии, ограничивает круг ее ведения, прерогатив, доли почестей. Эти три черты взаимосвязаны они сообщают мифическому повествованию целостность и собственную логику. Они также указывают на связь мифа (как греческого, таки восточного) стой концепцией верховной власти, которая ставит в зависимость от властителя чередования времен года, атмосферные явления, плодородие земли, скота и женщин. Такой образ царя, повелевающего временем, сотворяющего дождь, распределяющего природные богатства образ, который в микенскую эпоху мог выражать социальные реалии и отвечать ритуальным требованиям еще виден в некоторых пассажах Гомера и Гесиода
12
, а также в таких легендах, как легенда о
Салмонее и Эаке. Что касается греческого мифа, то здесь речь могла идти не больше чем о пережитках. После падения микенс­
кого царства исчезли дворцовая система и образ повелителя (а, от древних же царских ритуалов остались лишь некоторые следы, смысл которых был забыт. Стирается
141
память о царе, периодически воспроизводящем мировой порядок утрачивается столь ясная прежде связь между приписываемыми повелителю мифическими подвигами и организацией природных явлений. Распад верховной власти, ограничение царского владычества способствовали также отделению мифа от ритуалов, к которым миф уходил своими корнями. Отделившись от культовых обрядов, устным комментарием которых он служил первоначально, миф приобретает более беспристрастный, более независимый характер. В этом смысле миф мог подготовить и предвосхитить творчество философов. Уже в нескольких пассажах Геродота космический порядок предстает отделенным от царской функции и освобожденным от всякой связи с ритуалом, иначе говоря, вопрос о происхождении космоса ставится более автономно. Возникновение мира не описывается более втер минах подвига, но как процесс порождения божественных сил, имена которых непосредственно вызывают в сознании физические реалии небо, земля, море, свет, ночь и т. д. Характерен в этом отношении и натуралистический акцент начала Теогонии строки с 116 по 133), который прослеживается затем во всей поэме. Но, быть может, именно эта неудачная попытка описать возникновение космоса по закону спонтанного развития и является основным достоинством поэмы. Тем не менее, несмотря на проявляющиеся усилия концептуального размежевания, мысль Гесиода остается узником мифического обрамления Уран, Гея, Понт являются вполне физическими реалиями в их конкретных образах неба, земли, моря нов тоже время они суть божества, которые действуют, сочетаются и воспроизводятся, подобно людям. Располагаясь в двух планах, мысль теолога трактует одно и тоже явление, например разделение земли и воды, и как естественный факт видимого мира и как божественное порождение, относящееся к началу времени. Для того чтобы порвать со словарем и логикой мифа, Гесиоду понадобилась бы целостная система, способная заменить мифологическую схему иерархии божеств, возглавляемую верховным правителем. У него просто не было возможности представить вселенную подчиненной власти закона, подобно самоорганизующемуся космосу который распространил на все свои части один и тот же порядок, состоящий в isonomia — в равном распределении, равновесии, равномерности и симметрии 13
Глава восьмая Новый образ мира Чтобы в полной мере оценить размах интеллектуальной революции, произведенной милетцами, необходимо в первую очередь проанализировать творчество Анаксимандра. Материалы доксографии дают о нем менее скудные сведения, чем, скажем, о Фалесе и Анаксимене. Кроме того, что очень важно, Анак­
симандр ввел в употребление такой основополагающий термин, как arche. Далее, отказавшись от поэтической традиции теогоний, он предпочел писать прозой, положив тем самым начало новому повествовательному стилю — осведомленности о природе (historia peri physeōs). И, наконец, именно у него выражена с наибольшей определенностью новая космологическая схема, которая окажет глубокое и длительное влияние на греческую концепцию мира. Эта схема по-прежнему имеет свою историю. Также, как природа (physis) и генезис
(genesis), arche сохраняет своевременное значение в качестве первоначала, истока. Физики пытаются ответить на вопрос, откуда и каким образом мир начал свое существование. Нов их интерпретации эта генетическая реконструкция объясняет формирование порядка, представленного теперь уже в пространственном аспекте. Здесь следует особенно подчеркнуть один пункт. Милетцы, бесспорно, были в долгу перед вавилонской астрономией. У нее они заимствовали наблюдения и методы, которые, если верить легенде, позволили Фалесу предсказать затмение солнца они обязаны ей также применением таких приборов, как гномон 1
, который, по преданию,
Анаксимандр установил в Спарте. Возобновление контактов с Востоком оказало благотворное влияние на возникновение греческой науки, в которой астрономические вопросы на первых порах играли решающую роль. Тем не менее геометрическая направленность греческой астрономии, ее светский, свободный от всякой астральной религии характер с самого начала позволяют ей развиваться виной плоскости, нежели вдохновившая ее на первых порах вавилонская наука. Милетцы размещают миропорядок в пространстве. Организацию вселенной, ее местоположение, размеры и движение звезд — все это они представляют в виде геометрических схем. Кроме того, они рисуют на карте (pinax) план земли, помечая на ней обитаемый мир, его страны, моря и реки они сооружают механические модели вселенной, вроде той сферы, которую изготовил, по сообщениям некоторых древних авторов, Анаксимандр. Имея, таким образом, возможность увидеть космос, они в точном смысле слова обозревают, созерцают его, создают теорию (theōria от theōreō — смотреть, обозревать, созерцать, наблюдать. Подобная геометризация физического мира приводит к коренному переустройству космологических перспектив, способствует появлению форм мышления и систем объяснения, не имеющих аналогов в мифе. Анаксимандр, например, локализует землю в центре мира, добавляя при этом, что если она пребывает неподвижной в определенном месте, не нуждаясь в какой-либо опоре, то это происходит потому, что, будучи равноудаленной от всех точек в пространстве, она не нуждается в том, чтобы двигаться вниз или вверх, в ту или другую сторону. Анаксимандр, следовательно, помещает космос в математизированном пространстве, определяемом чисто геометрическими отношениями. Тем самым устраняется унаследованный от мифа образ иерархического мира, где верхи низ в их абсолютной противоположности обозначают различные космические уровни божественных сил и где пространственные направления (те. верхи низ) имеют противоположные религиозные значения. Кроме того, все попытки мифа объяснить устойчивость земли, всеобщий приют безопасный (Ге­
сиод), оказываются ненужными, ибо земляне нуждается больше в опоре, корнях ей больше ненужно ни плавать (как у Фалеса) на воде, из которой она, по его учению, возникла, ни опираться на воздух, как бы оседлав его (как у Анаксимена). С тех пор как была создана первая геометрическая модель вселенной, все встало на свои места. Для того чтобы понять, почему люди могут вполне безопасно ходить по земле, почему земляне падает, как и все предметы, находящиеся на ее поверхности, достаточно
146
знать, что все радиусы небосвода равны между собой. Геометрическая структура космоса предполагает такую его организацию, которая прямо противоположна организации, приписываемой космосу мифической традицией. Никакая стихия или часть мира не находятся в более привилегированном положении по сравнению с другими, никакая физическая силане занимает доминирующего положения басилевса, осуществляющего всюду свою власть, господство (dynasteia). Если земля расположена в центре вселенной, имеющей форму правильной окружности, она может пребывать неподвижной вследствие равного расстояния отовсюду, те. без того, чтобы подвергаться какой-либо власти, ничем не поддерживаемая (hypo mēthenos kratoumenē). Эта формулировка Анаксимандра, которая вводит понятие власть (kratos), свидетельствует об устойчивости словаря и политических понятий в космологической мысли милетцев. Но, как весьма справедливо подчеркнул Ч. Кан в своей недавней работе, Анаксимандр в этой области намного опередил своего ученика —
Анаксимена
2
. Согласно Анаксимену, земля, будучи плоской, держится на воздухе, который господствует над нею, сдерживает (synkratei) ее, подобно тому, как душа, будучи воздухом, сдерживает нас. Для Анаксимандра же наоборот ни одна стихия, ни одна часть мира не могут господствовать над другой. Новый порядок природы характеризуется равенством и симметрией различных сил, составляющих космос Превосходство принадлежит исключительно закону равновесия. Режим равновесия, равноправия (isonomia) замещает единовластие (monarchia) как в природе, таки в полисе. Отсюда — нежелание присвоить воде (Фа­
лес), воздуху (Анаксимен) или какой-либо другой стихии значение начала, главенства (archē). Первую субстанцию — бесконечную, вечную, божественную, всеобъемлющую и управляющую всем —
Анаксимандр понимал как особую реальность, отличную от всех других стихий, образующую их общее начало, неисчерпаемый источник, равно питающий всех. Аристотель объясняет такой выбор следующим образом если бы одна из стихий обладала бесконечностью, свойственной апейрону,
то она уничтожила бы все другие. Действительно, стихии определяются их взаимной противоположностью следовательно, надо, чтобы противоположности уравновешивали друг друга (isazei aei tanantia) или, как сказал Аристотель в другом месте, имели равенство силы (isotēs tes dynameōs)
3
. Поскольку у нас нет оснований сомневаться в адекватности рассуждений Аристотеля и отвергать предложенное им истолкование мысли Анаксимандра, мы видим, что аристотелевская интерпретация учений его предшественников констатирует радикальное изменение отношения к власти и порядку в мире. Царская власть (basileia), единовластие (monarchia), которые в мифологической традиции почитались как силы, создающие и поддерживающие мировой строй, в трактовке Анаксимандра становятся разрушителями этого строя. Отныне миропорядок утратил иерархический характер и стал служить поддержанию равновесия между силами, ни одна из которых не должна обрести окончательное господство над другими, ибо это повлекло бы за собой распад космоса. Если
апейрон обладает властью (archē) и управляет всем, то именно потому, что его власть исключает для любой стихии возможность господства, власти (dynasteia). Примат апей-
рона гарантирует постоянство равновесия сил во взаимоотношениях между природными стихиями будучи выше всех стихий апейрон подчиняет их общему закону. Впрочем, это равновесие сил отнюдь не статично его динамика следует из наличия бинарных противоположностей и является результатом их конфликтов. Это значит, что поочередно каждая из сил захватывает власть, точнее, берет верх над своей противоположностью, но затем уступает эту власть в пользу своей противоположности соразмерно со своим первоначальным превосходством. Во всем космосе, в том числе в чередовании времен года и человеческом организме, происходит смена преобладания одной из противоположных сил над другой, связывая воедино господство и подчинение, расширение и сжатие, рождение и смерть всех стихий — тех самых стихий, которые, согласно Анаксимандру, следуя порядку времени, выплачивают друг другу компенсацию (tisis) и возмездие (dikē) за совершенную несправедливость (adikia)». Образуемый противостоящими и постоянно конфликтующими силами (dynameis) мир
149
подчиняет их закону справедливой компенсации, порядку, поддерживающему между ними равенство (isotēs). Под давлением этого одинакового для всех справедливого закона
(dikē) силы связываются между собой, координируются, уравновешиваются стем, чтобы, вопреки их множественности и различиям, составить единый космос. Новая картина мира, достаточно четко представленная Анаксимандром, является общей основой развития философской мысли досократиков и медицинских исследований. Вначале в. дон. э. Алкмеон представил эту картину в терминах, столь ясно свидетельствующих о ее политических истоках, что особенно после статей Г. Властоса, посвященных этой проблеме) намнет необходимости останавливаться на этом 4
. Итак,
Алкмеон определяет здоровье как равновесие сил — isonomia tōn dynameōn — влажного и сухого, холодного и теплого, горького и сладкого и т. д. Болезни есть следствие единовластия (monarchia) одного из этих элементов над остальными, ибо исключительное господство отдельно взятого элемента губительно. Но социальный опыт дал космологической мысли не только модель равного для всех закона и порядка, сменившего всемогущее господство монарха. Режим полиса предстает перед нами соотнесенным с новой концепцией пространства институты полиса представляют собой проекцию и воплощение того, что можно назвать политическим пространством. В этой связи следует отметить, что первые урбанисты, такие, например, как Гипподам из
Милета, былина самом деле политическими теоретиками организация городского пространства является лишь одним из моментов их более общего стремления упорядочить и рационализировать человеческий мир. Связь между пространством города и его институтами наиболее четко представлена в произведениях Платона и Аристотеля. В новом социальном пространстве, которое ориентировано на центр, власть, господство
(kratos, archē, dynasteia) не располагаются более на вершине социальной лестницы, а помещены в центре (es meson), в середине человеческой группы. Теперь этот центр котируется высоко, ибо зависит от тех, кого называют средними (oi messoi), так как, находясь на равном от крайностей расстоянии, они составляют фиксированную точку равновесия города. По отношению к центру все индивиды и группы занимают симметричное положение Агора образует центр общего для всех пространства. Все, кто сюда попадают, тем самым одинаково определяются как равные (isoi). Присутствуя в этом политическом пространстве, как отдельные индивиды, таки группы людей, вступают в определенные взаимоотношения. Учреждение общего Очага
(Hestia koinē) символизирует это политическое сообщество 5
. Установленный в Пританее
6
(вообще говоря, на агоре), общий Очаг, связанный с многочисленными домашними очагами, находится как бы на равном расстоянии от различных семей, населяющих полис он представляет их всех, не уподобляясь ни одному из них конкретно. Центрированное пространство, пространство общее, уравнивающее и симметричное и вместе стем светское, предназначенное для столкновения мнений, дебатов и аргументаций, противопоставляется религиозному пространству, символизируемому Акрополем. Сопоставление некоторых текстов наводит на мысль о том, что эти новые пространственные представления содействовали геометрической ориентации, характеризующей греческую астрономию эти же представления свидетельствуют о глубокой структурной аналогии между институциональным пространством, в котором находит свое выражение человеческий космос и пространством физическим, на которое милетцы проектируют природный космос Согласно древним авторам,
Анаксимандр полагал, что земля покоится в силу центрального положения, занимаемого ею, вследствие равной удаленности ее от всех крайних точек, словом, вследствие равновесия (homoiotēs). Пребывая в центре, земляне подчинена какому-либу господству (kratoumenē) над собой. Эта связь между центральным положением и отсутствием господства кажется парадоксальной. Однако в политических текстах Геродота мы обнаруживаем такой же словарь и тоже концептуальное сходство. Геродот рассказывает, что после смерти тирана Поликрата Меандрий, назначенный покойным в качестве его преемника и носителя скипетра (skēptron), созывает всех граждан на собрание и объявляет им о своем решении упразднить тиранию. « Я , —
152
заявляет он им кратко не одобрял владычества Поликрата над людьми, равными ему. Я передаю всю власть (archē) народу и провозглашаю свободу и равенство (isonomia)»
Это сопоставление представляется тем более знаменательным, что у самих милетцев концепция физического пространства, симметрично организованного вокруг центра, соответствует некоторым представлениям общественного характера. Согласно Агафемеру,
Анаксимандр из Милета, ученик Фалеса, первым начертил обитаемую землю на дощечке для записей (pinax), как это сделал после него, но более тщательно Гекатей из Милета
Добавим, что ранние греческие физики представляли себе обитаемую землю круглой в центре земли — Греция, а в центре Греции — Дельфы. Известно, что эта концепция вызвала ироническую оценку у Геродота. Смешно видеть пишет он как многие люди уже начертили карты земли, хотя никто из них даже не может правильно объяснить очертания земли. Они изображают Океан обтекающим землю, которая кругла, словно вычерчена циркулем. А Азию они считают величиной, равной Европе 9
. В другом пассаже
Геродот раскрывает нам институциональную и политическую подоплеку такой, на его взгляд, слишком далеко заходящей геометризации физического пространства. После перенесенного ионийцами поражения они собрались в Панионе
10
. Биант из Приены, один из мудрецов, посоветовал им всем вместе отплыть в Сардон и там основать один общий
153
для всех ионян город. Затем выступил Фалес из Милета. Он предложил построить один общий дом для совещаний (ēn bouleytērion) именно в Теосе, так как Теос лежит посередине Ионии» (meson Iōniēs); другие города, сохраняя самостоятельность, будут отныне на положении местных демов, включенных в единый полис Между прочим, мы располагаем еще одним доказательством взаимодействий, которые могли происходить между политическими, геометрическими и физическими значениями центра, понимаемого как фиксированная точка, вокруг которой упорядочивается пространство, образуемое симметричными и обратимыми отношениями в обществе и природе Очаг (Hestia), символизирующий на агоре новый человеческий порядок, у Филолая будет означать центральный космический огонь, у других философов — землю, пребывающую неподвижно посередине вселенной Эти соответствия между структурой природного космоса и организацией космоса социального вполне отчетливо представлял себе Платон в IV в. дон. э. Философ, который велел начертать над входом в Академию
«Негеометр да не войдет, свидетельствует о наличии связей между мыслью геометрической и мыслью политической, которые установились и долго поддерживались у греков. В диалоге «Горгий», бичуя в лице Калликла и устами Сократа всех тех, кто отказывается изучать геометрию, Платон тесно связывает познание геометрических равенств, являющихся основой физического космоса, с политическими представлениями, на которых покоится новый порядок города — справедливость (dikaiosynē), благоразумие и сдержанность (sōphrosynē): Мудрецы учат, Калликл, что небо и землю, богов и людей объединяют общение, дружба, порядочность, воздержанность, справедливость. Ты же, мне кажется, этого в расчет нисколько не принимаешь, несмотря на всю свою мудрость, тыне замечаешь, как много значит и меж богов, и меж людей равенство — я имею ввиду геометрическое равенство. Это оттого, что ты пренебрегаешь геометрией 14
Заключение Становление полиса рождение философии — весьма тесные связи между этими явлениями объясняют возникновение рациональной мысли, истоки которой восходят к социальным структурами складу мышления, присущим греческому полису. Включенная таким образом в человеческую историю, философия утрачивает характер откровения, который подчас приписывали ей, чествуя в молодой науке ионийцев вневременной разум, начавший воплощаться во времени. Милетская школа не была свидетельницей рождения разума вообще она создала один из видов разума, некоторую первоначальную форму рациональности. Этот греческий разум не является экспериментальным разумом современной науки, который ориентированна исследование физической среды. Методы, интеллектуальные средства и понятийный аппарат, выработанные в течение последних веков в результате кропотливых и непрестанных усилий, направлены именно на познание и покорение Природы. Аристотелевское же определение человека как политического животного подчеркивает именно отличие греческого разума от современного. Если homo sapiens — разумный человек — был в глазах греков homo politicus — политическим человеком, то это
156
значит, что разум сам по себе, по своей сути, является политическим. И действительно, в Греции разум с самого начала получил свое выражение, конституиро­
вался и сформировался именно в политическом плане. Социальный опыт стал у греков предметом позитивного размышления, ибо в полисе он подлежал публичным дебатам, аргументированному обсуждению. Закат мифа можно датировать с того момента, когда греческие мудрецы стали обсуждать социальный строй, попытались определить его суть, объяснить его в формулах, доступных пониманию человека, использовать для этой цели количественные представления числа и меры. Таким образом возникла и определилась собственно политическая мысль, чуждая религии, имеющая свой словарь, понятия, принципы, теоретические положения. Эта мысль наложила глубокий отпечаток на умонастроение античного человека. Она характеризует цивилизацию, которая на протяжении всего своего существования не переставала рассматривать общественную жизнь как кульминацию человеческой деятельности. Для грека человек неотделим от гражданина размышление (phronēsis) является привилегией свободных людей, которые взаимосвязанно проявляют свой разум и осуществляют свои гражданские права и обязанности. Кроме того, осознавая себя гражданином, человек одновременно ориентирует и формирует свою деятельность в других областях. Зародившаяся в Милете философия глубоко укоренилась в этой политической мысли, фундаментальные интересы которой она выражала и у которой она частично заимствовала свой словарь. Но эта зависимость продолжалась недолго. Начиная с Парменида философия находит свой собственный путь, исследует новую область, ставит проблемы, присущие только ей. В отличие от милетцев, отвечающих на вопросы что есть порядок, как он образуется и как он поддерживается, теперь философы пытаются установить, какова природа бытия и познания, каковы их отношения. Так греки внесли новое измерение в историю человеческой мысли. Для разрешения теоретических трудностей —
« а пори й » , — порожденных собственным прогрессом, философия постепенно выковывает свой язык, вырабатывает свои понятия, создает логику, строит собственную рациональность. Но при решении этой задачи она не стремилась к наблюдениям над явлениями природы, не производила экспериментов. Даже само понятие экспериментирования осталось для нее чуждым. Она строила математику, не пытаясь применить ее к изучению природы. Между математикой и физикой, вычислением и опытом отсутствовала та взаимозависимость, которая, как мы видели, изначально соединяла геометрию и политику. Если греческая мысль внесла в социальный мир категории меры и числа, то природа как таковая представляла для нее скорее область приблизительного, к которой неприменимы ниточный расчет, ни строгое рассуждение. Греческий разум формировался не столько входе обращения людей с объектами, сколько во взаимоотношениях самих людей.
158
Он развивался не столько в связи с техникой, посредством которой воздействуют на внешний мир, сколько благодаря технике, которая воздействует на других и основным средством которой служит языка именно политике, риторике, дидактике. Иначе говоря, греческий разум был устремлен на воспитание, совершенствование и образование людей, а не на преобразование природы. Во всех своих достоинствах и недостатках он — дитя полиса.
Примечания Введение
1
Аэдами называли раннегреческих поэтов, певших или декламировавших под аккомпанемент лиры Прим. ред.
2
N i 1 s s о n M. P. The Minoan-mycenaean religion and its survival in greeck religion, е èd., Lund, 1950;
P i c a r d Ch. Les religions préhelléniques. P., 1948, & La formation du polythéisme hellénique et les récents problèmes relatifs au linéaire B. In: Elements orientaux dans la religion grecque ancienne. Paris, 1960, p. 163—177;
C a r r a t e l l i G. P. Riflessi di culti micenei nelle tabelle di Cnosso a Pilo. In: Studi in onore de U. E. Paoli, Firenze,
1955, p. 1—16; S t e l l a L. A. La religione greca nei testi micenei. In:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

перейти в каталог файлов


связь с админом