Главная страница
qrcode

Мир и хохот. Юрий мамлеев мир и хохот


НазваниеЮрий мамлеев мир и хохот
АнкорМир и хохот.doc
Дата13.12.2016
Размер0.81 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаMir_i_khokhot.doc
ТипДокументы
#12160
страница1 из 35
Каталогid101639018

С этим файлом связано 75 файл(ов). Среди них: Vtoraya_kniga_dzhungley.fb2, Gospoda_tashkentci_Kartini_nravov.epub, Skazka_o_sile.epub, Bkhagavat_gita.fb2, Obnazhennoe_solntse.fb2 и ещё 65 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35

Мир и хохот-Юрий Мамлеев



Librs.net


Благодарим Вас за использование нашей библиотеки Librs.net.

      Юрий МАМЛЕЕВ

      МИР И ХОХОТ

      Часть первая

      Глава 1


      Сначала Алле снилась тьма. Потом она услышала во сне свой голос, точнее крик: что будет?! какими станут люди?!

      Она проснулась и ощутила около себя странную пустоту. Мужа в кровати не было. А кажется, он как будто говорил, что выйдет рано утром за молоком,подумала она.

      Комната казалась опустевшей без ее Стасика. Но она сладко потянулась. Заглянула в окно, в спокойное до ужаса небо. Туда идти далеко, там нас нет и не будет, мелькнуло в ее уме. И блаженство собственного тела захватило ее. Глаза светились, и было ей двадцать девять лет от роду. Утробное счастье растекалось по всем клеточкам ее тела, по самым уголкам, нежным и мягким. Ей захотелось вдруг завыть от радости самобытия. И она, не стесняясь, завыла. Но в этом вое были оттенки ужаса. Ужас от того, что блаженство тела временно и смерть где-то здесь, как всегда. И ее торжествующий крик обрывался порой в бездну и в страх. И тайная угроза смерти превращала блаженство в огненное существование тела, в безумие. Все рушилось, и все было на месте.

      Вспомнив о разуме, она внезапно затихла. Вой перешел в мертвую тишину. Алла чувствовала, что ее дух помещен в оболочку, называемую плотью, но там тепло и уютно, и в этой оболочке ее защита от незримых демонов, блуждающих в невидимом. Алла погладила свою ножку. В конце концов, она счастлива, оттого что жива. Чего еще надо? Нет, надо много, много. Чего? Жизни огромной, все заполняющей, полубессмертной. Пока в небо не надо,думала она.

      Разум заставил ее встать. Утро, черт его побери! подумалось ей. Где же Стасик, куда он пропал? Наверное, ищет вкусненькое.

      Накинув халат, Алла подошла к зеркалу огромному, верному, висящему в гостиной. Квартира была не без антиквариата, в шестнадцатиэтажном доме в переулке за Зубовским бульваром около Садового кольца.

      Зеркало светилось, настолько оно являлось чистым и вбирающим в себя.

      Алла долго, долго всматривалась. И внезапно вздрогнула. В сиянии своих глаз она увидела мертвую точку. Две мертвые точки в каждом. Она стала пристально вглядываться в них. Алла часто смотрела на себя в зеркало, но никогда безумие не овладевало ею, даже когда она глядела внутрь себя подолгу, медленно и неподвижно, грезя о бессмертии. Но сейчас что-то екнуло в родимом сердце, слышать биение которого она тоже любила. Нет, не сумасшествие, а гораздо хуже, словно оборвалось привычное бытие. Хотя подумаешь: всего лишь две мертвые точки. Но она не могла оторваться от своих глаз. Вдруг точки исчезли. И тут же она взвизгнула от ужаса: ее волосы стали казаться ей золотистыми, шевелящимися змеями. Мгновенно видение (или прозрение, как угодно) исчезло, но в глазах опять возникли две мертво-черные точки. И тогда в зеркале, где-то в углу, появилось отражение Станислава, ее мужа. Она обернулась: Стасик! и задрожала всем своим блаженным телом. Никакого Стасика в комнате не было. Не было даже половины Стасика. Бред! она опять взглянула в зеркало, и опять в нем явственно плыло отражение мужа. Я погибла, мелькнуло в уме. Оглянулась и заметалась по квартире: где Стасик, где прячется, где? В конце концов, ему около сорока это не возраст для игры в прятки.

      Но Стасика нигде не оказалось. Наконец она наткнулась взглядом на лист бумаги на письменном столе. Там было крупно написано: Меня не ищи. Живи себе спокойно. И не заглядывайся в зеркало. Был твой Стас.

      Алла ошарашилась. Подумала: ее окружение слегка странное. Одних необычных книг сколько в шкафах, но такого она не ожидала! Не только ее друзья, но почти все люди чуть-чуть странноватые, но Стасик

      Растерянно она снова взглянула в зеркало и отпрянула, закричав, словно истерика вошла во все ее тело: в зеркале она увидела лохматое, небритое лицо Стасика, мужа. Он улыбался гнилостным, несвойственным ему образом. Впрочем, глаза уже были почти не его.

      Алла бросилась к телефону, и одновременно ей показалось, что прекрасные волосы ее, словно превратившиеся в змей, зашевелились на голове, точно желая увести ее в ад. И это мои волосы! завопила она в уме. Дрожащими изнеженными пальчиками набрала номер сестры.

      Ксюша, приходи ко мне! срочно! срочно! Жду тебя у подъезда! ломано выговорила Алла.

      И потусторонней пулей вылетела из квартиры, накинув на себя что попало, благо стояло лето.

      Ксюша, Ксения, родная сестра, жила рядом, в десяти минутах бегом, и, перепуганная, пухленькая, она скоро явилась.

      Алла бросилась ей на шею, надеясь на родство.

      Ксюшка, спаси, я сошла с ума, или, наоборот, мир спятил! только и произнесла она.

      Чаю надо выпить, чаю, хорошего, крепкого, и все пройдет! пробормотала, полуобомлев, Ксюшенька. Потом опомнилась:


      Скажи, что? что случилось? Кто? Что?

      Стасик ушел!


      Как? Ни с того ни с сего? Он спятил?

      Хуже того! В зеркале он остался. Если не боишься, пойдем в квартиру.

      Ксюшенька взглянула ей честно в глаза:

      Ты же знаешь, я многого боюсь! воскликнула она, похолодев.

      Но все-таки зайдем. Вдвоем не страшно. И тут же позвоним кому-нибудь из наших

      Звонить надо Нил Палычу Кроткову. Без него в замогилыцине не обойдешься, брякнула Ксюша, заходя в переднюю.

      И тут же раздался телефонный звонок. Странно-скрипучий, неживой, но полный знания голос прокаркал, что морг пока пустует.

      Алла бросила трубку и, забыв о смерти, ринулась в глубь квартиры. Ксюша, побродив по коридору, спохватилась и позвонила Нил Палычу Кроткову.

      Алла, побледнев, вышла из гостиной и произнесла:

      Вещички-то уже не так стоят Слоник на столе не туда повернулся, я точно помню он в дверь смотрел, а теперь в окно. Часы, часы сдвинуты! ее голос дрожал. Оно не так, как было до того.

      Что оно?! Время, время-то сколько? запричитала Ксюша.

      Какое время? Времени нет! вскрикнула Алла. Все приостановлено!

      Да не все, что ты бредишь? Давай-ка я взгляну в зеркало.

      Ксюша подошла, чтобы посмотреть на себя, таинственно любимую, и тоненько взвыла, отбежав. Она увидела себя да, да, это была она, Ксюша внутренне почувствовала это, и на нее глядел толстый мальчик на игрушечном коне, с сумасшедше-изнеженным лицом.

      Смерть моя! утробно отшатнулась Ксюша на диван.

      Алла подскочила, стали разбираться что, как, почему и расплакались.

      Разум покидает мир, Ксения, медленно проговорила Алла и поцеловала сестру в щечку.

      Кошку, кошку сюда! пробормотала в ответ Ксения, кошки все поймут.

      В это время в дверь осторожно постучали Нил Палыч Кротков никогда не звонил в квартиру, а всегда стучал.

      На мой стук и мертвые откликаются, шамкая, говорил этот прозорливый, по слухам, старичок.

      И он вошел: болотный какой-то, потертый, в шляпе, с седой копной волос и голубыми остановившимися глазками, какие были у него, наверное, еще до рождения на свет.

      Нилушка, спаси! бросилась к нему Ксюша. И сестры наперебой, Ксюша подвизгивая и подвывая, Алла вдруг холодно и интеллектуально, стали раскрывать происшедшее старичку.

      Нил Палыч помолчал, только чмокнул и опустошенно поглядел на сестер, как будто их не было. И осторожно стал осматривать квартиру; сестры же смирно сидели на диване, как будто их прихлопнули неземным умом.

      Ох, горе, горе! только приговаривала Ксюша машинально.

      Откуда-то из углов доносился голос Нил Палыча:

      Все понятно Все на месте Еще Парацельс говорил

      Но особенно Нил Палыч упирал на то, что ему все понятно.

      Подошел к зеркалу, заглянул, крякнул, но не упал, устоял все-таки на ногах. Пробормотал только по-черному:

      Ничего, ничего Это все я предвидел Я так и думал Альберт Великий в этих случаях

      И вышел, шаркая ножками куда-то в сторону.

      Сестры, встряхнувшись, словно от высшей пыли, поползли за ним, но тут Алла весело-безумно вскрикнула:

      Тень, тень его! Тень Стасика моего!

      И Ксюша увидела на стене за спиной Нил Палыча огромную тень зятя своего, мужа сестры.

      Но самого Станислава Семеновича, увы, нигде не было, да и тень кралась непомерно огромная, словно отделившаяся от своего создателя и источника. И, сама по себе, она ползла по стене за Нил Палычем, точно готовясь обнять его широко и навсегда.

      На крик Нил Палыч обернулся, и дорожденные, голубые глаза, будто выскочившие из самих себя, говорили, что дело плохо.

      Где Стасик-то, где сам Стасик? заметалась Алла, бегая из комнаты в комнату и заглядывая даже под кровать.

      Ксюша же опустилась перед тенью на колени, словно каясь ей:

      Прости нас, Стася, прости, вырвалось из ее уст.

      И тут Нил Палыч подпрыгнул. В жизни он никогда не прыгал, а тут подпрыгнул.

      Вот этого я не ожидал! Все теперь непонятно! Какой же я дурак! заголосил он резвым, не стариковским, а даже полубабьим голосом. Все сместилось!.. Боже мой! Боже мой! Как же я не понял непонятное! Боже мой!..

      И он истерично заторопился к выходу:

      Какие тут тайные науки! Ни при чем тайна!.. Все ушло, все перевернулось!! Это же ясно было видно в зеркале!.. Ну и ну!

      И схватив себя за ухо, Нил Палыч выскочил из квартиры.

      Сестры обалдели. Вдруг наступила тишина. И они тоже замолкли.

      Внезапно сестры почувствовали, что тишина благосклонна. Они осторожно стали ходить по квартире; все затихло, как после катастрофы. Заглянули в зеркало: там на удивление все нормально, словно мир опять получил разрешение временно быть.

      Сестры облегченно разрыдались.

      Я поняла, с каждым новым рождением я буду все изнеженней и изнеженней, сказала наконец Ксения. Пока не растекусь по вселенной от нежности.

      Что ты говоришь, золотко, сказала Алла, она была чуть постарше сестры и жалела ее часто ни с того ни с сего. От все большей и большей изнеженности ты будешь, наоборот, сосредоточиваться, станешь бесконечным и нежным центром И меня втянешь в свое нутро, улыбнулась Алла своим мыслям.

      Так что же нам делать? пискнула Ксения.

      Ничего. Продолжать жить. Разум уходит из мира. Ну и Бог с ним!

      Алла встала.

      Ужас необъяснимого ушел. Но где Стасик?! Что с ним?! Что?! Одна рана за другой
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35

перейти в каталог файлов


связь с админом